Фрау попаданка

Глава 36

Барон улыбался, в руках у него был букет, такой красивый, что мне захотелось господина барона вместе с этим букетом обнять.

Розовые розы, похожие на пионы. И где он их только взял? Неужели «вытряс» из садовника госпожи баронессы?

Я кинула взгляд за его спину, а там уже, откуда ни возьмись, на площади начали любопытствующие собираться. И я быстренько отступила, и, улыбнувшись, пригласила господина барона внутрь, а дверь закрыла.

«Может быть, у нас какие-нибудь городские дела…»

А господин барон… стоило ему внутрь попасть, красивый букет на ближайший стол положил, да шаг прямо на меня сделал. Я даже от неожиданности отступила.

— Хелен… — вдруг охрипшим голосом сказал он. — Я считал часы до нашей встречи.

А я только успела подумать: «Видать, здорово я ему по голове бочонком саданула, второй день в себя прийти не может».

Но только это и успела подумать, потому что господин барон, освободив руки от букета, сграбастал меня, да и … поцеловал.

А у меня, как обычно, руки-то в муке, а у него такой камзол красивый… я его даже оттолкнуть не могла. А потом уже и не захотела. И когда этот поцелуй закончился, мне показалось, что я стала хуже соображать.

Видимо, это от недостатка кислорода, потому что поцелуй длился столько, сколько обычный человек без риска для жизни дышать не может. Но у меня, видимо, как-то получилось выжить.

У господина барона тоже было такое же лицо, словно он пытался вспомнить что-то очень важное, но никак не мог.

В дверь постучали. Я попыталась отпрыгнуть от господина барона, но он меня не отпустил.

— Господин барон… — прошептала я.

— Антон, — произнёс этот новый господин барон, у которого теперь вместо обычного высокомерного выражения на лице всё время была какая-то по-мальчишески задорная улыбка. — Антон.

— Антон… можно я дверь открою? — спросила я.

— А ты её запирала? — вдруг спросил он.

А я вдруг поняла, что не помню. Так я ему об этом и сказала. Он, наконец-то, выпустил меня из своих объятий, и мне как-то сразу стало холодно.

Без зеркала было трудно понять, как я выгляжу, но я локтями рук поправила платье, чтобы его не запачкать, и пошла дверь открывать.

Там оказалась совершенно незнакомая мне женщина.

— А скажите… — спросила она, глазами пытаясь заглянуть мне за спину. — А гастхоф ещё не открыт?

— Нет, мы открываемся позже, — ответила я. — Раньше обеда мы не начинаем.

И она начала тянуть голову, потому что ей за мной было не видно, она просто была меньше ростом.

Ну я выпрямилась и сделала полшага вперёд, вынудив её тоже отступить.

— Приходите, — улыбнулась я. — Будем вам рады ближе к вечеру.

И закрыла перед её лицом дверь.

— Кто это был? — спросил Антон, стоявший с букетом в руках и озирающийся в поисках чего-то, куда можно было его поставить.

— Это были любопытствующие жители твоего города, — сказала я.

Барон удивлённо на меня взглянул.

Ну да, после нашего поцелуя и очередного напоминания, что я могу называть его просто Антон, речь моя вдруг преобразилась и стала больше похожа на ту речь, которая больше подходила Елене Сергеевне, чем фрау Хелен.

Цветы я поставила в кастрюлю, подумав о том, что, если такие букеты мне станут дарить часто, то будет нужна красива ваза.

Потом я всё-таки приготовила завтрак, и накормила барона.

И за завтраком как-то незаметно мы с бароном начали говорить о конкурсе, который мне предстоял буквально через несколько дней. И я ему просто рассказала о том, что хотела бы представить не только блюда, но и некий образ, а вспомнила об этом со всеми своими приключениями уже довольно поздно. Поэтому, к сожалению, такого красивого представления, которое виделось в моей голове, вряд ли получится.

— Я убеждён, — сказал барон, — что у тебя всё равно, не важно, что будет на тебе надето, получится представить своё блюдо, которое, я уверен, будет великолепным, лучше остальных.

Эти слова, конечно, немного успокоили меня. Потом мы обсуждали предыдущие конкурсы, на которых барон был, и он мне рассказал, как конкурс проходит.

Я впитывала эту информацию как губка, каждый штрих мог мне пригодиться.

Я спросила барона про герра Грубера, но он отчего-то не пожелал рассказывать, сказав только, что обязательно решит этот вопрос. Больше барон ничего не сказал, только что обязательно приедет меня поддержать.

А после завтрака пришла Веста, и нам с ней нужно было начинать готовиться к рабочему дню. Барон с сожалением начал прощаться, а на выходе он снова спросил, может ли прийти вечером.

И я снова попросила его прийти утром.

И так и повелось, в течение нескольких дней каждое утро у меня начиналось с нового букета и пылкого поцелуя от господина барона. Дальше поцелуев дело не заходило — и это меня несказанно радовало.

В четверг фрау Таннер принесла мне платье. Как я и предполагала, в этом платье я была похожа на сестру милосердия из дома призрения, куда когда-то грозилась меня отправить мачеха.

Фрау Улита, которая зашла вечером, когда я её спросила: «Ну как я выгляжу?», вздохнула, сразу было видно, что женщина не любила врать, и сказала:

— Хелен, не расстраивайся, с твоими данными ты и в этом платье выглядишь… неплохо.

Я села и заплакала.

Ну, потому что я не хотела выглядеть «неплохо». Я хотела, чтобы это было великолепно. Чтобы, как и мои блюда, весь процесс их представления, начиная от того, как выглядит повар, ингредиенты и, заканчивая тем, как выглядит та еда, которую я приготовлю, вызывал в людях восхищение и радость.

Но, видимо, была не судьба…

Настала пятница. Я готовила объявление о том, что на следующий день гастхоф будет закрыт, потому что его хозяйка уезжает в столицу на конкурс.

В это утро, я ещё не успела проснуться, а у меня уже начался предконкурсный мандраж. А потом пришёл Антон. Он сразу заметил, что глаза у меня были опухшие.

— Ты плакала, Хелен? — встревоженно спросил он. — Что случилось? Кто тебя обидел?

Я заметила, что у него даже кулаки сжались. А в руках, помимо цветов, у него был какой-то свёрток.

— Нет, ничего, просто я переживаю из-за подготовки к конкурсу, — сказала я.

— К конкурсу? — улыбнулся Антон и вдруг, будто бы смутившись, добавил: — Я надеюсь, что ты не будешь ругаться и примешь от меня маленький подарок.

Я заинтересованно посмотрела на мужчину, и он положил на стол свёрток, который держал в руках.

— Что это? — спросила я.

— Посмотри, — улыбнулся он.

Я осторожно развернула дорогую упаковочную бумагу, кстати, бумагу для упаковки здесь использовали крайне редко, потому что это действительно было дорого, и увидела внутри белоснежный костюм. Но это мне так показалось, что белоснежный. На самом деле белоснежным был только верх костюма, сделанный в виде укороченного камзола, а вот юбка к нему была розовая, но сверху её покрывала тонкая, по типу шифона, белая газовая ткань.

— Что это?.. — спросила я тихо, словно боясь, что всё это сейчас растает и окажется сном.

— Это твой костюм на конкурс, — сказал господин барон.

А под юбкой, в упаковке, я обнаружила белоснежный берет, украшенный кокетливой розовой розочкой, вышитой на нём.

— Откуда эта прелесть? — спросила я, прижав подарок к груди.

Антон вздохнул:

— Когда ты рассказала, что хочешь, чтобы у тебя был поварской образ, я вдруг вспомнил, что на одном из приёмов в столице видел такие костюмы у официантов.

— В розовых юбках? — удивлённо спросила я.

— Нет, розовую юбку подобрали, — пояснил он. — А вот берет и камзол настоящие.

— Я пойду переоденусь? — сказала я, чуть ли не подпрыгивая, — мне обязательно нужно сразу это посмотреть.

— И мне нужно на это посмотреть, — сказал Антон, и улыбнулся, — иди.

Я уже взбежала на ступеньки, повернулась и сказала:

— Но только после того, как я оденусь!

— А тебе не нужно помочь с застёжками? — лукаво улыбаясь, но совершенно невинно спросил господин барон.

Я укоризненно качнула головой:

— Нет, господин барон, я сама справлюсь.

Вслед мне донёсся разочарованный вздох.

Я на всякий случай заперла дверь в спальню. Не потому, что я была не уверена в бароне, скорее, я не была уверена в себе.

«Какой же он классный!» — подумала я, глядя на себя в зеркало. И это было не про костюм.

Когда я надела этот костюм, я поняла, что это даже лучше того, о чём я думала. Я выглядела совершенно необычно.

Выйдя из комнаты, я увидела Антона, он стоял внизу и смотрел на меня восхищёнными глазами. Я медленно спустилась с лестницы.

— Ты прекрасна, — сказал он.

— Господин барон, — сказала я, делая книксен, — вы не только спасли меня, вы ещё и угадали с размером.

Барон потупился, но не стал оправдываться, только сказал:

— Надеюсь, я заслужил немного благодарности.

И я сама его поцеловала. Но поцелуй был недлинный, во-первых, потому что мне нужно было переодеть костюм, чтобы его не помять. А во-вторых, в дверь снова постучали.