Фрау попаданка

Глава 21. Солёный поцелуй

Внизу двое или трое мужиков ломали мою новую мебель.

— А ну, стой, гады! — заорала я, размахивая кочергой, и ринулась вниз.

В тот момент я не думала о том, что вряд ли мне удастся победить трёх здоровых мужчин. Но я была так возмущена, что не думала вообще.

Уж не знаю, что на них подействовало, то ли мой безумный крик или эффект неожиданности, а только они, побросав всё, ринулись к двери. Но я догнала последнего и всё-таки шмякнула ему кочергой прямо по голове. Я даже не думала о том, что могу его убить или покалечить.

Я была в таком состоянии, которое, наверное, и называют состоянием аффекта.

В общем, когда я смогла соображать, то обнаружила себя в одном белье, со сползшим с плеч платком, с кочергой в руках, стоящей над лежащим мордой в пол мужчиной.

«Надо звать герра Лукаса», — подумала я.

И следующая мысль была: «Открытие всё-таки откладывается…»

Так меня и нашла фрау Улита. Вернее, Фриц, который пришёл с ружьём в руках, а за ним со скалкой в руках шла фрау Улита — смелые мои старички.

— Ой, Святая Дева Мария! — запричитала фрау Улита. — Что ж делается-то…

Она смотрела на разбитые окна, на поломанные столы и стулья, потом увидела лежащего возле моих ног мужика.

— Ой, это кто же его так? — потом посмотрела на кочергу в моей руке, прикрыла в ужасе рот ладонью. — Ой, что делать-то… Фриц, может, закопаем его? У нас там на заднем дворе крапива растёт. Пойдём, пока утро не настало.

И когда я услышала это предложение от пожилой фрау, меня отпустило.

Я подумала, что не всё ещё потеряно, если есть такие люди, которые готовы за мной трупы закапывать.

Ноги перестали меня держать. Я повернулась, глазами нашла целый стул, порадовалась, что мебель из кнейпе не выбросила, её эти вандалы разбить не смогли, села, кочергу положила рядом, пригорюнилась. Но даже слёз не было, просто была какая-то странная опустошённость.

— Спасибо, фрау Улита. Спасибо, Фриц. Давайте, наверное, всё-таки позовём герра Лукаса, — я вздохнула. — Права была мачеха. Отправят меня на каторгу.

И я всё-таки разрыдалась.

— Да живой он! — вдруг крикнул Фриц, который в это время пытался развернуть лежащего лицом в пол мужика.

— Ой… — сказала фрау Улита. — Давайте тогда ему руки свяжем.

И Фриц профессионально связал ему руки. А я подумала, что надо бы поинтересоваться, кем раньше Фриц работал.

Мужик действительно оказался жив.

Фрица послали за герром Лукасом. Я подумала, что теперь ночами не только я не сплю, но и герр Лукас вместе со мной не спит, и это мне ещё аукнется.

Ситуация повторялась, с одной только разницей, теперь я не лежала на полу, а сидела на стуле.

Пришёл герр Лукас, как всегда красив, статен и с улыбкой.

— Так, что я вижу? Снова преступление в нашем городе, и снова в кнейпе герра Мюллера, — он огляделся, — которая теперь называется… Постойте-ка.

Он вышел, а вернувшись, сказал:

— Вывески-то у вас теперь нет.

И я заплакала ещё больше. Оказалось, что вывеску тоже сбили и растоптали. Голова льва не уцелела, деревяшки валялись на улице рядом с кнейпе.

Герр Лукас повернулся, посмотрел на мужчину и, похоже, узнал его.

— Ага, — сказал он. — Кажется, я знаю, откуда ноги растут, — загадочно произнёс он.

Он подошёл ко мне, присел на корточки, его лицо оказалось вровень с моим, взял меня за руку:

— Ну-ну, фрау Хелен, не расстраивайтесь. Мне ваши слёзы ранят сердце, сейчас я всё устрою. Я заберу задержанного, и те, кто это устроил, получат по заслугам.

И мне действительно стало спокойнее от его уверенного голоса и тёплых рук.

Герр Лукас увёл «задержанного».

Фрау Улита с Фрицем помогли мне всё прибрать. Конечно, я ничего приготовить не успела, да и настроения не было. Но, по совету фрау Улиты, отвезла на рынок продукты, хотя бы какие-то деньги вернула назад.

Мне ещё повезло, что эти уроды до кладовых не добрались. А вот дорогущую красивую витрину для сладостей разбили, и как только я о ней вспоминала, так сразу снова выступали слёзы.

Герр Лукас весь день так и не появлялся. А ближе к вечеру, когда мне уже и окна заделали пока временными полотняными занавесками, и замок на двери починили, и ставни на окна поставили, а я сидела и размышляла, как буду спать в доме, который больше не казался мне «крепостью», в дверь постучали.

Открыв, я увидела герра Лукаса. И по его не очень весёлому лицу поняла — новостей хороших нет.

— Ну не плачь, пожалуйста, Хелен, — сказал Лукас, увидев моё расстроенное лицо.

Я даже не сразу заметила, что он перешёл на «ты» и назвал меня просто по имени.

— Это ведь герр Грубер? — спросила я.

Лукас кивнул:

— Тот человек, которого… тебе удалось задержать, это один из его людей.

Потом Лукас добавил, покосившись на кочергу:

— Из Пухена герра Грубера отпустили, он договорился с твоей мачехой, и она забрала заявление.

Он замолчал.

А я грустно спросила:

— Но герру Груберу, наверное, и теперь ничего не будет?

— К сожалению, нет, — ответил Лукас. — Сам он в это время спал дома, поэтому, как он утверждает, ничего не знает и никакого отношения к этому не имеет.

— А тот, кого задержали? — спросила я.

— Молчит. Всю вину берёт на себя, сказал, что пришёл на открытие, еды не было, он разозлился… и не помнит, почему сломал мебель, — мрачно пояснил Лукас.

— Его тоже что ли отпустят? — возмущённо воскликнула я.

— Ну… — замялся Лукас, — скорее всего, ему назначат штраф, Хелен…

И мне стало так обидно, что я зарыдала ещё сильнее.

Вскоре я почувствовала на своих плечах тёплые руки, потом моего лба коснулись мягкие губы.

Лукас осторожно сцеловывал слезинки с моих щёк. Потом его губы накрыли мои, сначала осторожно, потом…

Наш поцелуй был солёным, со вкусом слёз. И вдруг я ощутила чей-то взгляд.

В голове мелькнула мысль: «Боже, что я делаю?»

Я отстранилась и, повернув голову, в проёме удаляющуюся спину барона Антона фон Вальдека.