Фрау попаданка

Глава 35. Приглашение

Веста замерла и растерянно на меня оглянулась. У меня руки были в муке, так что пришлось вытирать их влажной салфеткой и выходить.

Я подошла к двери и не менее строгим голосом спросила:

— Вы по какому вопросу?

Но человек в форме не растерялся:

— Вам послание, — сказал он. — Получите и отметьте, что я вам его доставил.

И вытащил из большой кожаной сумки свиток.

Я таких больших свитков здесь ещё не видела. А учитывая, что мужчина был в форме, осторожно спросила:

— А вы не знаете, что там?

Мужчина потянул носом.

И тут сразу включилась моя поварская интуиция.

— Есть хотите? — уточнила я.

Он снова повёл носом:

— Не откажусь, фрау. Я тут помню, кнейпе была…

— Ну, сейчас кнейпы нет, — сказала я, — потому как муж мой скончался, и мне как вдове разрешили открыть гастхоф.

— Вывеска у вас больно красивая, — вдруг сказал мужчина. — У вас дорого, наверное?

— Мы сейчас готовимся к открытию, — ответила я. — Уж тарелочку супа я вам просто так налью.

— Супа? — недоверчиво произнёс мужчина и снова принюхался.

Я поняла, в чём дело. Пахло-то мясом, а я про суп.

— Да вы не волнуйтесь, — пояснила я. — Это я его так называю. Это наше фирменное блюдо — суп-гуляш называется.

— Суп-гуляш? — вдруг восхищённо произнёс мужчина в форме. — Да! А я вот уже слышал об этом. В столице, правда, такого не найдёшь, но люди, кто через ваш-то городок проезжали, сказывали, что у вас здесь очень вкусный суп-гуляш готовят.

— Вот как раз и попробуете, — сказала я.

— А ещё слышал, что вы его как-то в хлебе, что ли, вы даёте…

— Хотите я и вам в хлебе дам? — улыбнулась я тому, что слухи уже распространяются.

— Конечно, хочу! — кивнул он.

В общем, усадила я этого «почтальона», налила ему супчику в буханочке, как для своих дровосеков делала. Свиток так и положила пока на стол, не открывала.

«А то кто его знает, — подумала я, — вдруг там приглашение … на каторгу. Может, мне уже вещи собирать надо и бежать…»

Вообще мне нравилось смотреть, как другие едят. Я и села напротив мужчины, смотрю, как наворачивает, думаю: «Не хватит ему супа». Пошла, отрезала ему ещё пирога.

Через некоторое время поняла, что переборщила, теперь он смотрел на меня влюблёнными глазами. Веста тихо посмеивалась, прижимая кулачок ко рту, стоя на кухне.

— Как вас зовут-то, вы сказали? — спросила я.

— Ханс меня зовут, — ответил он.

— Ну что, герр Ханс, — продолжила я, не став уже спрашивать у него фамилию, — понравился вам суп-гуляш?

— О-о! — выдохнул он. — Знатный суп! Я такого и правда ещё нигде не видал. Расскажу всем теперь, что и мне посчастливилось побывать в знаменитом «Золотом льве» и поесть суп-гуляш.

— Так уж и в знаменитом, — улыбнулась я.

— Ну раз в столице про вас говорят, значит, уже знаменитый, — развёл руками герр Ханс и сыто улыбнулся.

— А что в этом свитке? — осторожно спросила я.

— О, да вы не волнуйтесь, фрау! — сказал мужчина. — Так это же вам приглашение официальное, с конкурса. Вы же подавали на конкурс?

— Да… — ответила я, и вдруг тепло разлилось у меня в груди. Точно! Они же сказали, что если заявку мою примут, то на конкурс меня пригласят. Потому что многие подают разные блюда, но не все заявки доходят до столичного конкурса.

— Ну так вот! — довольно произнёс мужчина, видя, что я обрадовалась. — Ждут вас, значит. Может, вам помочь прочитать, фрау?

А я так волновалась, что решила: «А пусть прочитает».

Герр Ханс вытер руки тряпочной салфеткой, развернул свиток и уже собрался читать, как взгляд его метнулся в сторону барной стойки.

— Только… что-то в горле пересохло, фрау… — смущённо произнёс он.

Я улыбнулась:

— Это не проблема. Сейчас решим.

Пошла в погреб, выкатила оттуда небольшой бочонок, подумала, что всё равно вечером открывать, нацедила ему пенного.

Мужчина отхлебнул сразу полкружки, снова протёр руки, рот, потом чинно развернул свиток и зачитал мне всё как положено, и про конкурс, и про условия. Даже прочитал, что блюдо не должно было быть ранее нигде приготовленным и никем попробованным. То есть первыми это блюдо пробуют только члены жюри. Если будет обнаружено, что блюдо уже было приготовлено и попробовано, то с конкурса участник снимается.

Герр Ханс встревоженно взглянул на меня:

— Я же надеюсь, вы не суп-гуляш на конкурс собирались нести?

— Нет, — улыбнулась я, — хотя он бы, конечно, явно выиграл конкурс.

— Да, — кивнул мужчина, — это однозначно. — И добавил: — Если у вас и другие блюда будут такие же необычные и вкусные, я уверен, фрау, вас ждёт успех.

— Спасибо, герр Ханс, — поблагодарила я и полезла в карман искать какую-нибудь мелкую монетку.

Но мужчина остановил меня:

— Нет, фрау, спасибо вам, вы меня знатно накормили. Я теперь поклонник вашего таланта. Обязательно приду поддержать вас на конкурсе.

Так утро, начавшееся с недовольных лиц баронессы и графа, плавно переходило в приятный день. Я ещё раз посмотрела на свиток и поняла, что не подготовилась к конкурсу. Ну, то есть подготовилась. Я знала, что буду готовить. Я собиралась приготовить шницель, простите меня, австрийские повара будущего, но австрийский шницель первыми попробует жюри города Лицен. А на десерт я собиралась готовить торт «Захер», и у меня теперь даже были какао-бобы.

Но что такое повар? Что такое поварское искусство? У повара должен быть образ. Мне нужна была форма. И вот про неё-то я со всеми этими треволнениями и забыла. И я подумала, что в этом мне может помочь фрау Улита. И, конечно, я сразу побежала к ней.

Фрау Улита сказала:

— Что-то простое может пошить фрау Таннер. — И тут же пожалела: — Эх, жаль: что воскресные чтения у тебя так и не состоялись из-за похищения, уже бы сама со всеми задружилась.

Потом посмотрела на меня и добавила:

— Но если нужно что-то сложное, то это только портной баронессы или кто-то из столицы.

Я подумала, что вряд ли мне портной баронессы что-то шить будет и, оставив Весту одну я побежала к фрау Таннер.

Женщина мне понравилась, тихая, невысокая, кругленькая вся, окинула меня профессиональным взглядом. Но когда я ей описала, что мне нужно, то покачала головой и сказала:

— Никогда такого не шила, фрау Мюллер. Боюсь, что за неделю не успею.

А до конкурса оставалось даже меньше недели — пять дней, из которых один уже почти прошёл.

— А что сможете? — спросила я.

И, как я и предполагала, могла она пошить мне обычный балахон на сборках. В нём я буду смотреться как «баба на чайнике». Но это было хоть что-то. Поэтому я согласилась, и фрау Таннер сняла с меня мерки, пообещав к четвергу закончить заказ.

Сама же я понеслась обратно в гастхоф, и не зря. Работы было много.

Вечер в гастхофе прошёл очень плотно. Вроде бы был понедельник, но то ли все соскучились по моей еде, а только люди шли и шли. Хорошо, что у меня был запас. Последним пришедшим гуляша уже не хватило, рульки все съели, и даже каша, которую я стабильно варила в небольшом горшке и потом доедала на завтрак, пошла на ура.

Полночи убиралась. Ополоснувшись, рухнула в кровать. Мне показалось, что подушка пахла бароном. Как пахнут бароны, я точно не знала. Просто запах кожи, немного мужского пота. Сил-то снять бельё и постирать у меня не было. И, несмотря на усталость, снилось мне всю ночь не пойми что. С утра даже проснулась и облегчённо выдохнула, когда поняла, что это был сон.

В дверь стучали.

«Да что там опять?» — подумала я.

А открыв дверь, первое, что я увидела, был большой букет цветов. А за этим букетом стоял господин барон.