Фрау попаданка

Глава 22. Открытие состоялось!

Я заметила, что Лукас тоже посмотрел вслед уходящему барону, и мне это не понравилось.

Я была благодарна Лукасу за поддержку, и целовался он отлично, но на самом деле он просто попал в момент моей слабости, когда я очень нуждалась в поддержке. И я была ему благодарна, но мне стало неприятно потому, что возникло такое ощущение, будто меня застолбили.

Было ощущение некоей театральности, как будто всё это было сделано специально.

Но, возможно, я всё ещё продолжаю рассуждать с колокольни Елены Сергеевны.

— Лукас, отпусти, — сказала я и отстранилась.

Лицо Лукаса выражало недоумение, мол, «всё же было хорошо», но он не стал меня удерживать.

— Прости, Лукас, — сказала я, — я что-то расклеилась, — и добавила:

— Лукас, мне даже не столько жалко денег, вложенных в это, сколько обидно то, что некому меня защитить. Получается, что, что бы герр Грубер ни сделал, ему всё сходит с рук.

Я сложила руки на груди и посмотрела на представителя закона.

— Я обещаю тебе, Хелен, — твёрдо произнёс Лукас, — я с ним разберусь. Я точно знаю, что у него в трактире занимаются тёмными делишками. Но всё это время ему действительно удавалось избегать проблем с законом.

Но теперь-то он зарвался, абсолютно точно.

— Я надеюсь, Лукас, — устало кивнула я. — А сейчас… я бы хотела отдохнуть.

Сегодня Лукас ушёл голодным, с явным сожалением, посмотрев и на меня, и в сторону кухни, но у меня действительно не было настроения даже готовить. Такое за всю жизнь бывало, может быть, пару раз. Но я точно знала, что не опущу руки, не в моём это характере. Мне просто нужно было это пережить.

А утром меня снова разбудил какой-то странный стук и грохот.

Я подумала: «Ну, они что, совсем озверели?! Пришли доломать всё, что осталось?»

Я снова, взяв в руку кочергу, распахнула дверь и вылетела на лестницу с криком:

— А ну пошли, гады!

Последнее слово я проглотила, потому что мне открылась совершенно невообразимая картина: в моей таверне… вставляли стёкла!

— Ой, — только и сказала я, глядя на испуганные лица работающих мужчин.

— Ой-ой, — откликнулись они, глядя на растрёпанную и полуодетую меня.

Их главный, высокий, бородатый, солидный мужчина присвистнул:

— Вот это красота, однако…

— Простите, — пробормотала я и ретировалась обратно в комнату.

Через некоторое время я вышла уже одетая. Работники почти закончили.

— Сколько я вам должна? — поинтересовалась я.

— Всё оплачено, фрау, — ответил бородатый мужчина.

— Надо же… — искренне удивилась я. — И не подскажете, кто же такой щедрый?

— Распоряжение бургомистра, — ответил всё тот же «ценитель красоты».

Мне даже стало не по себе. Я подумала: «Ничего себе… Это ж сколько денег стоит!»

Но главный сюрприз ждал меня на площади.

Над дверью бывшей кнейпе красовалась шикарнейшим образом выкрашенная настоящей золотой краской вывеска. На ней тоже было написано «Золотой Лев», а голова льва была выполнена не менее искусно, чем выписанные буквы на табличке.

Я подумала, что надо обязательно отблагодарить барона, и чуть не прослезилась от того, какую заботу он проявил.

Решила, что вчера он как раз приходил, чтобы мне об этом сказать.

А я…

И я покраснела, вспомнив вчерашнюю ситуацию.

«Да, Лена, это тебе не Калининград, здесь с такими вещами надо осторожнее, а то быстро запишут в распутницы».

Но по здравом размышлении решила — а что я?

А что я, в конце концов? Я же тоже имею право на личную жизнь.

Если бы ещё Лукас с герром Грубером разобрался, то вообще можно было бы зажить счастливо.

Я стояла и никак не могла оторвать взгляд от красоты, сверкающих в лучах утреннего солнца свежевставленных окон и яркой золотой надписи.

Подумала: «Надо открываться».

В голове пошли расчёты, что надо докупить из свежих продуктов. Решила, что буду делать просто и вкусно.

— Хелен! — вдруг раздался голос фрау Улиты.

Она спешила с корзинкой в руках, видимо, ходила на рынок.

— Хелен, какая же красота! — сказала она. — Я уже думала, что у тебя не будет денег всё это отремонтировать.

— Фрау Улита, это господин бургомистр от города мне помог, — сказала я.

— Это за какие такие заслуги? — вдруг подозрительно спросила пожилая женщина.

Я даже обиделась.

— Ну вот, от вас не ожидала, что вы можете так обо мне подумать, фрау Улита. Видите название, которое мы с вами придумали?

— Вижу. «Золотой лев».

— Так вот, у нашего барона на гербе Золотой лев, и он взял с меня слово, что я сделаю самый лучший гастхоф в нашей земле. А как я его сделаю без окон и без вывески?

— Да, — сказала фрау Улита. — Я об этом-то не подумала.

— Ну вот, о плохом-то все сразу думают, — сказала я.

И вдруг мне пришла в голову мысль:

— Фрау Улита, я хотела бы вас с Фрицем попросить побыть в доме, пока я схожу на рынок, закажу, чтобы привезли продуктов. Хочу всё-таки открыться.

— А когда ж ты будешь открываться-то? — удивилась Улита.

— Вечером открою. Почему нет? Может быть, людей не будет так много, как когда я их всю неделю приглашала, но зато сколько будет — все мои.

В этот день я к бургомистру, конечно, не попала. Зато продукты с рынка доставили быстро, и я приготовила свой уже знаменитый суп-гуляш. Я знала, что его в городе обсуждают, и решила, что на открытие его сготовить очень даже хорошая идея. У всех будет возможность его попробовать.

Напекла хлеба. Вот только десертов, которыми хотела блеснуть и для которых покупала красивую витрину, вероятно, вандалы разбивали её с особой жестокостью, потому что я её вообще не нашла, я не успела, конечно, сделать.

Подумала-подумала, да и сделала… штрудель. Яблок было много на рынке, корица, изюм и мёд.

И, как оказалось, это стало звёздным решением, тем самым главным, что привело ко мне на следующий день почти половину города и даже больше.

Ближе к вечеру я выставила столы, открыла окна, сама встала рядом с таверной, нарезала на маленькие кусочки свежевыпеченный штрудель и, как на рынке, стала всех зазывать. Первыми пришли фрау Улита и Фриц.

Она было хотела снова начать мне помогать, но и так весь день помогала, и я, глядя на усталое лицо пожилой женщины, усадила их с Фрицем за стол и принесла им по тарелке гуляша с крупно нарезанными кусками хлеба.

Постепенно люди начали останавливаться, пробовать штрудель, некоторые садились за столы. У меня оставался бочонок пенного, и вместе с едой его можно было подавать, а вот отдельно нельзя. Подошли несколько любителей пропустить по кружечке, но им пришлось брать еду.

Сначала, конечно, они возмутились. Крупный пузатый мужчина начал громко говорить:

— Почему это мне нельзя кружку, за мои же деньги? Я не желаю еды, я желаю пенного!

Я уже подумала, что это какие-нибудь засланцы герра Грубера, и стала озираться в поисках помощи.

Помощь пришла неожиданно, на огонёк и вкусный аромат любимого супа очень вовремя зашли мои дровосеки. Они быстро угомонили пузатого любителя пенного, и ему пришлось сесть за стол. А уже через некоторое время я увидела, как он наворачивал суп-гуляш.

Первый же вечер показал, что суп-гуляш отменным образом влияет на продажи напитка.

И штрудель понравился всем. Конечно, я много раздала просто так. Все удивлялись, потому что это был очень необычный десерт для этого времени и места. Что удивительно, но такого здесь ещё не было. И, глядя на то, с каким удовольствием люди едят штрудель, я вспомнила об ещё одном десерте. Но его я решила делать на конкурс. Единственное, что мне нужно будет найти — это какао-бобы. И если я их найду, то пусть простят меня австрийские кондитеры, но торт «Захер*» я сделаю здесь первой.

(* в принципе классический шоколадный торт с прослойкой из абрикосового джема)

Вскоре пришли и строители, и все столы, которые оставались целыми в моей таверне, заполнились. Помимо супа-гуляша, я ещё наварила каши, сладкую с ягодами и сытную с грибами и луком. У меня были запасы крупы, и я решила для расширения ассортимента меню это использовать, и сделала жаркое из свинины с овощами.

Сладкая каша не пошла, а вот сытную почти всю съели.

Чуть попозже пришёл Лукас. Я усадила мужчину за стол.

— Что будешь есть?

— Всё, — сверкнул голодными глазами Лукас.

И мне показалось, что он не только про еду говорил. Но я пока не была готова на что-то кроме еды.

В какой-то момент мне показалось, что я видела господина бургомистра, стоящего с краю площади. Но я сновала между кухней и столами, и мне было некогда отбежать. А он сам ближе не подошёл.

И я решила, что встану с утра пораньше, сделаю штрудель и утром отнесу в ратушу.

А уже под закрытие произошёл интересный случай: возле гастхофа остановилась довольно приличная карета, и из неё выскочил невысокого роста, одетый в тёмную одежду вертлявый господин. Он заскочил внутрь таверны и спросил:

— Есть ли пенное для меня?

— Кружечка только с едой, — ответила я.

По условиям работы гастхоф он должен был купить сначала еду.

— Я не хочу есть, — сказал мужчина высокомерно.

— А я не могу вам продать напиток без еды, это же не кнейпа, — заметила я.

Мужчина осмотрелся. Я была уверена, что, несмотря на то что мебель осталась старой, он заметил изменения. Но всё равно сказал:

— Так здесь же всегда была кнейпа.

— Герр Мюллер умер. Осталась я, его вдова, — пояснила я. — И я не могу содержать кнейпе. Но я и не прошу вас покупать целый ужин. Купите кусочек штруделя, — улыбнулась я, — вам понравится.

— Я не слышал ни разу о такой еде. Что это? — недоверчиво спросил мужчина.

— Это десерт, — сказала я. — Мой фирменный рецепт, попробуйте.

Мужчина попробовал и… купил два больших куска штруделя, попросив завернуть в отдельную упаковку.

И что самое любопытное — это привело к весьма интересным последствиям на следующее утро.