Фрау попаданка

Глава 33. Неожиданные последствия сотрясения

Барон пришёл в себя. Но вид у него по-прежнему оставался бледным.

— Господин барон… — позвала я, и голос мой звучал виновато. — У вас сильно болит голова?

Барон поморщился.

— Антон, — хрипло сказал он.

Я слабо улыбнулась:

— Антон, у вас сильно болит голова?

— Терпимо, — ответил он и попытался приподняться.

Я вспомнила наставление лекаря, подскочила к нему и не дала ему это сделать. Барон удивлённо посмотрел на меня.

— Простите, Антон, — сказала я. — Приходил лекарь, сказал, что вам сегодня лучше полежать и не двигаться. Поэтому я отправила ваших людей в замок, чтобы они сообщили, что вы останетесь в городе, и не присылали никого вас забирать.

Барон с трудом поднял глаза, посмотрел вокруг:

— А где я? — спросил он.

— Вы у меня, — ответила я. И почему-то мне показалось, что ситуация неловкая, и я начала объяснять: — Ну, понимаете… Я сначала хотела, чтобы вас в одну из комнат гастхофа положили, а они взяли и положили вас ко мне в спальню.

Барон улыбнулся:

— Тогда точно не надо отправлять никого в замок, я тут полежу, — сказал он.

Теперь настала моя очередь улыбаться. Я подумала, что, если барон способен шутить, значит, всё будет в порядке.

— Я сейчас принесу вам воды и сделаю компресс на голову, — сказала я. — Но если будет сильно болеть, то господин лекарь оставил лекарство. Но я бы не хотела вам его давать, потому что оно очень сильное. Я вам лучше заварю травки. Сейчас спрошу у фрау Улиты и принесу.

В общем, я вывалила на бедного барона всю информацию и, заметив, что он устало прикрыл глаза, тихо пошла к выходу из комнаты.

Возле самой двери обернулась, взглянула на лежащего мужчину и подумала, что надо бы снять с него обувь, кожаный пояс и плотные штаны. И, представив, как я это делаю, покраснела. Хорошо, что у барона были прикрыты глаза и он не видел, как я его осматривала на предмет того, чтобы «сделать ему удобно».

«Надо бы Фрица попросить помочь», — решила я и с этими мыслями вышла из комнаты.

Но моё воображение на этом не остановилось и подкинуло мне картинку обнажённого барона, лежащего в моей кровати под моим одеялом. Я снова покраснела, как девчонка, ей-богу. Так, видимо, с покрасневшими щеками и спустилась в зал.

Улита подозрительно на меня посмотрела, но я, справившись с неуместным смущением, сказала:

— Господин барон пришёл в себя, но, мне кажется, у него очень сильно болит голова. Надо бы ему заварить травки. У вас же есть, фрау Улита? Может быть, пустырник?

— Конечно есть, Хелен, сейчас принесу. Только одним пустырником делу не поможешь, тут посильнее сбор нужен. Я сейчас подберу что-нибудь, не волнуйся, — деловито ответила Улита.

Я перевела глаза на герра Фрица:

— Герр Фриц, пока барон пришёл в себя, может быть, ему помочь раздеться? А то он в обуви, жёсткий пояс на нём. У меня есть рубахи герра Мюллера, чистые, я стирала. Может быть, ему легче будет, если его переодеть?

— Да не волнуйся, Хелен, сейчас сделаем, — сказал герр Фриц и пошёл наверх.

Когда мы с фрау Улитой вернулись, заварив травку, герр Фриц уже спускался вниз.

— Всё готово. Можешь подниматься, лежит твой больной в лучшем виде, — сказал он.

Я снова вспыхнула:

— Вовсе он не мой…

— Твой! Ты же его бочонком саданула. Значит, ты за него теперь ответственность и несёшь, — уверенно сказал герр Фриц.

Я покачала головой, взяла поднос, поставила на него мисочку с холодной водой, смешанной с уксусом, кувшин с чистой водой и травяной отвар, который по идее должен был ещё немного настояться, да и подостыть. Но я подумала, что несколько ложечек барону не повредит.

Травяной отвар, и правда, был ещё горячий, но я решила: «С ложечки попою». И, представив, как это будет, почувствовала, как в груди поселилось какое-то тёплое ванильное облачко, отчего дыхание моё участилось.

А фрау Улита снова взглянула на меня с подозрением.

«Ну я же не влюбляюсь? — убеждала я себя. — Я же не могу влюбиться в господина барона. Я просто чувствую себя виноватой и выражаю благодарность».

Тем более что Улита, пока мы с ней заваривали траву, рассказала мне, что, оказывается, это не Лукас, а именно господин барон всё делал: спасал меня от Грубера и даже вызывал военную полицию из столицы, потому что Лукас бездействовал.

Я пришла наверх. Мне сначала показалось, что барон уснул. Я подошла поближе, склонилась над ним, потрогала лоб, не поднимается ли у него температура. Но когда я опустила руку ему на лоб, он открыл глаза.

— Хелен… — сказал он. — Дай попить.

Из стакана дать не получилось, потому что для этого барону надо было подняться.

— Не вставайте, Антон, я попою вас сама, — сказала я и, взглянув на его, как мне показалось, удивлённое лицо, добавила: — Если вы не возражаете, конечно.

Барон вдруг выразительно взглянул на мои губы, и мне пришлось уточнить:

— Я вас из ложечки попою.

Барон улыбнулся. Я его просто не узнавала. Куда делся высокомерный тип со скучным выражением лица? Передо мной лежал совершенно тёплый, домашний, понимающий шутки мужчина с живым, выразительным лицом. И мне вдруг захотелось его поцеловать.

Но я понимала, что, во-первых, он больной, а во-вторых, может быть, действительно у него после удара несколько помутилась в мозгах. Когда ему станет полегче, он придёт в себя и снова станет высокомерным бароном. А потом я вспомнила слова Лукаса, и подумала, что в одном он точно прав: бароны не женятся на трактирщицах.

Попоив барона, я выжала чистую тряпицу и положила компресс ему на лоб.

— Так легче? — спросила я.

— Да, хорошо, — тихо ответил он.

Чуть позже так же из ложечки я напоила барона травяным отваром, и вскоре глаза его стали закрываться, и на этот раз он уснул.

Я ещё немного с ним посидела, поправила ему одеяло, посмотрела, что в моей кровати он смотрится очень хорошо.

Жалко, кровать только у меня была узкая… Ну ничего, сама-то я лягу на пол, кину матрасик и лягу. Всё же оставлять одного, с сотрясением мозга, барона на ночь мне не хотелось. Вдруг ему станет хуже?

Вдруг придётся переворачивать его на бок? Я стала вспоминать какие-то обрывочные знания из прошлой жизни, что, бывает, какие симптомы, вроде бы может наступить тошнота, и люди с мозговыми травмами себя плохо контролируют.

Но вопреки моим опасениям ночь прошла почти без особых проблем. Два раза барон просыпался… вернее, он начинал стонать, и я просыпалась, ставила ему компресс, а один раз ещё напоила отваром.

А под утро… я не знаю, как так произошло. Я присела к нему на кровать, поставила компресс. Мне показалось, он заснул и немножко успокоился, а во сне схватил меня за руку. И когда я собиралась встать и перелечь обратно на лежащий на полу матрас, я не смогла забрать у него свою руку, так крепко он её сжимал.

И я осталась сидеть рядом, но постепенно глаза мои закрылись, и я задремала. А когда проснулась утром, обнаружила себя лежащей вместе с господином бароном на одной кровати.

Я открыла глаза, и столкнулась со взглядом тёмных, почти шоколадного цвета глаз.

— Ой! — выдохнула я. — Простите, господин барон…

— Не за что, — сказал он и вдруг прижал меня к себе так крепко, что я, не успев набрать воздуха, чуть было не задохнулась.

— Хелен… — выдохнул он.

Рука его совершенно наглым образом скользнула у меня по спине вниз. Удивительным образом моя пышная ягодица уместилась у него в руке. Он снова прижал меня, и я поняла, что сейчас, лёжа в этой кровати, мы с ним снова поцелуемся.

И вообще, видимо, последствия удара бочонком перешли в хроническую фазу. Пока я раздумывала что делать: убежать, отпихнуть руку барона или всё-таки поцеловаться, снизу раздался крик фрау Улиты:

— Хеле-ен! Хелен!

Я вздрогнула и быстро скатилась с кровати, споткнулась и упала коленками на матрас.

Дверь в мою спальню открылась, и вошла фрау Улита. Мне захотелось рассмеяться, когда я представила какая картина ей открылась. На кровати, спал барон, а около его кровати, на коленках на матрасе, попой кверху стояла я.

— Хелен… — осторожно спросила фрау Улита. — С тобой всё в порядке?

Я же, слыша, как тяжело дышит барон, пытаясь сдержать смех, поднялась из не очень удобной для разговора позиции и шёпотом сказала:

— Тихо. Господин барон ещё спит.

— Ой, молчу, молчу! — прошептала фрау Улита и выскочила обратно за дверь.

Я же, встав на ноги, оглянулась на барона, который хитро улыбался. Но глаза его были закрыты, хотя веки подрагивали.

«Вот же хитрец», — подумала я, наклонилась над ним и прошептала:

— Спите, господин барон. Сейчас я принесу вам завтрак.

И поцеловала его в лоб. Вслед мне полетел разочарованный вздох.

А я подумала, что фрау Улита пришла очень вовремя. Потому что как только я начала готовить завтрак, дверь с улицы без стука распахнулась, и в неё вошла… госпожа баронесса, а вслед за ней тот самый опасный господин, дядя барона, граф Штаремберг из столицы.

Вид у них был недовольный.