Фрау попаданка

Глава 28. И хозяйка мне тоже нравится

Баронесса начала задавать мне вопросы, и я начала отвечать. Обращалась она ко мне без всяких «фрау», как к служанке:

— Рассказывай, что ещё новенького есть в меню гастхофа.

Я, подавив какую-то безосновательную обиду, всё-таки тяжело человеку из моего века привыкнуть к такой разнице в сословиях, стала рассказывать про суп-гуляш и эклеры, которые, как раз поставили перед баронессой. Рассказала, что планирую участвовать в конкурсе, и что после конкурса появятся ещё два новых блюда, которые, несомненно, удовлетворят самый взыскательный вкус.

Рядом с баронессой сидел представительного вида и внушительной комплекции мужчина. Волос у него на голове осталось немного, но ещё были, лысина сверкала на макушке и на лбу. Лицо у него было добродушное, но глаза весьма жёсткие. Я подумала, что это опасное сочетание, такое бывает у людей, стоящих у власти, и умело этой властью пользующихся.

Он попросил меня подать ему эклер. Я положила его на тарелочку, которую мне услужливо преподнёс мальчишка-поварёнок, к которому я уже прониклась благодарностью.

А после того, как он попробовал и он вдруг громко сказал:

— Я готов доесть все остальные!

Баронесса засмеялась… но эклер не отдала.

— А не ваш ли трактир разгромили недавно? — вдруг спросил этот господин.

— Мой, — кивнула я, и добавила со вздохом, — прямо перед самым открытием.

Господин посмотрел на господина барона, который всё так же смотрел на меня.

— Антон, мальчик мой, — сказал крупный господин.

А я чуть было не фыркнула, услышав про «мальчика».

— Значит, этой прекрасной фрау мы обязаны тем, что перестали видеть тебя в столице?

— Нет, дорогой Эрик, — холодно улыбнувшись, ответил господин барон. — Этим вы обязаны совершенно неквалифицированной полицейской службе, которая упустила у себя под носом разбойничий притон.

Я так и не поняла, о чём они говорили. Единственное, что поняла, так это то, что был явный наезд на герра Лукаса. Ведь это же он отвечает за полицейскую службу нашего города.

После чего про меня как будто забыли.

Я обернулась в сторону герра Штаселя с немым вопросом: мне уже можно уйти или нет?

Но герр Штасель стоял с тарелкой, на которой был штрудель, и привлечь его внимание не было совершенно никакой возможности.

Я стала смотреть, кто как ест.

Большинство уминали штрудель за обе щёки, и я уже расслабилась, как вдруг прозвучало:

— Надеюсь, что подобная еда не приживётся.

Я вздрогнула. Впрочем, как и остальные. Подняв голову, я увидела, что это тощая невеста господина барона отодвинула от себя тарелку со штруделем.

— А в чём дело, Натала? — спросила её, явно удивлённая этой фразой, госпожа баронесса.

— Милая моя леди Катарина, — елейным голосом произнесла эта тощая Натала, — если я буду есть такие вкусные десерты, то вскоре стану похожа на нашу милую трактирщицу.

Гости дружно рассмеялись, а я вот не поняла: она мне комплимент сделала как кондитеру, а как женщине — наоборот? А так что можно?

Мне резко захотелось уйти, но тут мой взгляд снова наткнулся на барона, и я заметила, что он не смеялся, а всё так же смотрел прямо на меня.

И я посмотрела на него и подумала: ну что же ты смотришь и позволяешь своей тощей невесте оскорблять меня?

А Натала ещё и продолжила свою «диетическую» речь на тему того, что для простонародья нормально есть жирную, плотную пищу, а вот люди аристократического положения должны думать о том, что кладут в рот.

И барон молчал. Я отвернулась и стала смотреть в окно, и вдруг услышала голос барона:

— А мне очень понравилось. Леди Натала, если вы не будете вашу порцию — давайте тарелочку сюда, я съем.

Я повернулась обратно и улыбнулась. Вот это было приятно, это было по-нашему. Но леди Натала, похоже, за что-то решила меня наказать и, заметив, что я улыбаюсь, тут же снова включила свою фантазию:

— Вы очень любезны, Антон, но лучше выброшу эту… еду, чем позволю вам рисковать собой.

«А, — подумала я, — она что, совсем дурная?»

Но она была не дурная, а хитромудрая, потому что дальше она понесла, что от таких десертов может испортиться кожа, что при королевском дворце уже никто не ест такие сладости.

Если честно, мне хотелось ей какой-нибудь кляп в рот заткнуть, и держалась я из последних сил.

Но леди Натала, судя по всему, знала толк в издевательствах, потому что всё же нашла болевую точку:

— Это так неприятно, — сказала она, — когда в центре такого прекрасного города такое странное заведение.

Она посмотрела на баронессу и произнесла:

— Вот вам надо такое же, как Лицене, в таверне «Красная крыша». С красивыми окнами, фонтаном и специально обученными официантами.

Я крепко сжала зубы, понимая, что если я сейчас что-то скажу, то гастхоф мой точно прикроют.

Снова посмотрела на барона: ну что же ты, защитник или нет?

Но злобная леди, которую никто не останавливал, продолжала выдавать «порции яда», но теперь она уже соизволила обратиться ко мне:

— Вы ведь не думаете, фрау, что ваш гастхоф привлечёт приличную публику? Но для ремесленников и лавочников, конечно, такое заведение вполне подойдёт.

Вдруг раздался женский голос со стороны дальнего конца стола:

— А я вот думаю, что на королевском столе как раз не хватает таких душевных десертов. Что бы и вкусно, и воздушно. Леди Катарина, а можно мне вон тот шарик, который перед вами?

— Конечно леди Агата, — баронесса кивнула слуге и тот поспешил с тарелкой, на которую положили эклер к дородной улыбчивой даме.

Все, словно затаив дыхание смотрели как леди Агата пробует эклер, я тоже перевела взгляд на мою спасительницу.

Которая с блаженным выражением лица поедала эклер, и подняв глаза и, увидев, что все на неё смотрят, повернула голову ко мне и сказала:

— Это так вкусно! Могу я прямо сейчас сделать заказ на завтра на дюжину, нет… на две дюжины этих прекрасных шариков.

Поскольку я ещё не определилась с названием, я не стала поправлять милую леди и просто радостно кивнула.

— Буду всех рада видеть у себя в гастхофе «Золотой лев» — на дегустации этих десертов, — сказала я громко, заметив, что леди «змея» снова «накопила яду» и даже открыла рот, чтобы его выпустить.

Но леди Натала, не была согласна так быстро сдать позиции.

— Леди Агата, а вы что бывали во дворце?

Но на помощь доброй леди пришёл господин, к которому барон обращался Эрик:

— Я постоянно бываю там, леди Натала, и обедаю и ужинаю, и смею вас уверить, что леди Агата совершенно права.

Тощая леди Натала стала похожа на рыбину, вытащенную из воды, потому что несколько раз открыла и закрыла свой рот.

И вдруг лицо её приняло нежное беспомощное выражение, и даже глаза наполнились слезами, и она повернулась к барону:

— Антон, я же просто хотела … похвалить…

И я уже подумала, что леди «змея» ещё и актриса, и сейчас барон растает перед её крокодильими слезами, но барон сделал то, что даже я от него не ожидала:

— А мне в новом гастхофе всё очень нравится, и его, я верю, ждёт слава не меньшая, а может и большая, чем у «Красной крыши».

Потом оглядел всех и сказал:

— Именно поэтому он называется «Золотой лев»

И все непроизвольно посмотрели на стену зала, где красовался щит с изображением золотого льва, гербом рода фон Вальдек.

По столу прокатилась еле слышная волна перешёптываний. Барон снова взял в руки вилку, будто мы обсуждали вовсе не меня, а погоду, и добавил уже тихо, но так, что те, кто сидел рядом, точно услышали:

— И хозяйка мне тоже нравится. Даже очень.

Я услышала, не знаю почему, возможно, потому что все мои нервы в этот момент были напряжены словно сильно натянутые струны, или потому что я не отрываясь смотрела на барона и практически прочитала по губам, а только через несколько секунд я поняла, что не дышу и, сглотнув, ставшую вдруг вязкой слюну, выдохнула.

«Хозяйка мне тоже нравится», — он что действительно так сказал?

И посмотрев на Наталу, которая сидела и, вероятно, «давилась собственным ядом», потому что злобное выражение сделало её красивое лицо неприятным, я поняла, что да, я не ослышалась.

А ещё меня словно бы холодом обжёг взгляд, сидевшего рядом с Антоном, мужчины. В его взгляде помимо холода, и оценивания, было обещание неприятностей.