Архонт северных врат

ГЛАВА 29.

14 апреля 1912 года. Атлантический океан, борт лайнера «Титаник».

Оскар Вуди, почтальон Королевской почтовой службы, ловко перепрыгнул последнюю ступеньку. Перед глазами блестели начищенные буквы – «E DECK»[65]. Он сделал несколько шагов правее, и перед глазами открылась знаменитая «аллея экипажа» – длиннющий узкий коридор, по правой стороне которого были расположены двери в каюты инженеров, моряков, официантов, стюардов и парикмахеров. Здесь он отыскал нужную ему дверь, и настойчиво постучал. С минуту Оскар стоял, прислушиваясь, но ничего, кроме мерного звука работающих в нижних палубах механизмов, не услышал. Он постучал еще раз. Из соседней каюты выглянул заспанный матрос, Шейн Биггс, парень с широким лицом, сплошь усыпанным веснушками.

– Тебе кого, Оскар?

– Мне мистера Питмана, у меня есть информация, которую я хочу довести до сведения капитана.

– Третий офицер Питман сейчас должен быть на мостике, так что тебе ковылять еще четыре палубы вверх, – Биггс вздохнул и повернулся. – Не барабань в дверь, дай выспаться, у меня сегодня ночная вахта.

Оскар поджал губы. Плестись на мостик вовсе не входило в его планы, но оставить всё, как есть, было невозможно. Он вернулся к лестнице и не спеша пошел вверх. Конечно, появляться на самой верхней, шлюпочной палубе, ему было не положено. Но Оскар Вуди надеялся, что никакого наказания не последует, ведь он не собирался прыгать через голову третьего офицера и докладывать о происшествии напрямую капитану. «С DECK». Вуди долго внутренне сопротивлялся, но все же любопытство пересилило, и он вышел из тесноты лестничных пролетов на открытую часть палубы. Этот участок команда именовала «колодцем», здесь прогулочная часть палубы была опущена относительно основы и разносилась с ней по высоте почти на метр. С боков открывался величественный вид на Атлантику, стена столовой для членов экипажа укрывала «колодец» от ветра, и стоять у края, держась за леер, было настоящим удовольствием! Оскар выглянул за борт. Картина завораживала! В своем родном Грейстонсе, чтобы оказаться на такой высоте, он должен был бы залезть на колокольню собора, да и то, наверное, не дотянул бы… Океан переливался солнечными бликами, вода у самого борта была глубокого синего цвета, без малейших барашков пены. Лишь у форштевня, разрезающего этот огромный водяной пирог, волна выбрасывала белое кружево, рассыпающееся по поверхности каскадом брызг. Вуди взглянул на корабельные часы, расположенные на стене перегородки, отделяющей от «колодца» каюты первого класса. 14-28. Стало быть, обед на верхних палубах окончен, сейчас палуба «А» будет полна прогуливающихся пассажиров. Да и на шлюпочной, похоже, народу будет не меньше. Что ж, может оно и к лучшему. Его появление на мостике не будет замечено сразу, и он успеет найти мистера Питмана еще до того, как попадется на глаза старшему офицеру или капитану. Но Оскар ошибся.

Как только, пробежав пролеты верхних палуб, он оказался на шлюпочной, он тут же нос к носу столкнулся с Уильямом Мердоком, первым офицером. Мердок слыл на судне строгим человеком, не терпящим нарушений формуляров и инструкций, Оскар никогда лично не был с ним знаком, и в общем то, не имел ни малейшего желания устранять этот пробел в собственных коммуникациях. Офицер неодобрительно оглядел его с ног до головы.

– Что вы здесь делаете, мистер…

Оскар понял, что необходимо представиться.

– Оскар Скотт Вуди, сэр! Почтальон Королевской поч…

– Это я вижу, – отрезал Мердок. – Согласно служебной инструкции, во время плавания вы должны быть в почтовом отделении с девяти часов утра и до девятнадцати часов вечера. В остальное время вам запрещено подниматься выше палубы «С».

– Я ищу мистера Питмана, сэр.

Мердок вздохнул и плотнее натянул на руки тонкие белые перчатки.

– Вы полагаете, этот факт что-то меняет?

– Сэр, у меня есть важное сообщение для капитана корабля, мистера Смита. Но я не могу миновать мистера Питмана, который является моим непосредственным начальником. Я стучал в его каюту, но мне сказали, что он на мостике, а мое сообщение не может ждать.

– Что вы хотели сообщить капитану? Вы можете передать это через меня!

– Мистер Мердок! – За спиной первого офицера выросла седая голова Эдварда Смита, густо заросшая такой же аккуратной, седой бородой. На капитане был роскошный двубортный мундир. Козырек фуражки, украшенный позолоченными дубовыми листьями, прикрывал от солнечного света глубоко посаженные, спокойные глаза. – Что-то случилось?

– Сэр, это мистер Вуди, почтальон. У него для вас какое-то важное сообщение.

– Ну что-ж, пройдемте ко мне!

Мужчины прошли в каюту капитана. Здесь пол был застелен толстым роскошным ковром, стены отделаны дубовыми панелями, а в центре стоял большой стол, окруженный стульями с изогнутыми ножками. Левую стену занимал большой шкаф, заполненный книгами, и секретер под зеленым сукном. Капитан снял фуражку и положил её на сукно, затем сел за стол, сложив перед собой руки, жестом пригласив сесть и Мердока. Оскар остался стоять. Словно не замечая его, капитан обратился к первому офицеру:

– Вы обещали мне доложить о биноклях, мистер Мердок!

– Сэр, вопрос уже решен. При отплытии обнаружилось, что ключ от ящика с биноклями остался у оставшегося в Саутгемптоне мистера Блэра, и мистер Лайтоллер не смог обеспечить ими вахтенных офицеров. Не думаю, что стоило доводить эту проблему до капитана корабля, я уже распорядился, ящик взломан, бинокли давно выданы.

– Благодарю вас, мистер Мердок. – Капитан перевел взгляд на Оскара. – Я вас слушаю.

– Сэр… Сегодня я разбирал почту, загруженную в Саутгемптоне… – Оскар неуверенно покосился на офицеров. – Когда я поднял два последних мешка, я увидел в углу грузового отсека ящики…

Капитан нетерпеливо барабанил пальцами по крышке стола.

– …на которых была странная маркировка, «J.J.A.»

– Что же вас смутило, мистер Вуди? – капитан вопросительно взглянул на Оскара и усмехнулся.

– Один ящик оказался поврежденным. На углу при загрузке образовалась большая щель, очевидно, его ударили о палубу… Внутри оказались…

– Вы что же, – перебил Оскара Мердок, – вскрыли ящик?!

– Клянусь, нет, сэр! – Вскричал ошеломленный Вуди. – Я просто заглянул внутрь и…

– Дайте-ка я угадаю, мистер Вуди! Внутри оказались склянки с опиумом? – Капитан Смит тщательно проговорил последнее слово.

Оскар от удивления раскрыл рот.

– Вы что же, знаете о контрабанде на борту, сэр? – пролепетал он.

– Вот! – Смит протянул руку, взял с секретера брошюру и передал ее Оскару. – Читайте! Это коммерческий грузовой манифест «Титаника». Номер двадцать четыре.

Вуди открыл нужную страницу, нашел двадцать четвертый пункт и прочёл:

«Джон Джейкоб Астор – четыре ящика опиума для фармацевтической компании «Вулвзи и сыновья», Чикаго.»

– Простите, сэр…

Капитан кивнул Мердоку и откинулся на спинку стула.

– Мистер Вуди, вы хорошо выполняете свои обязанности, я выражаю вам благодарность, но! – Мердок поднял вверх указательный палец и Оскар напрягся. – Но вы тотчас спуститесь в грузовой отсек, приведете груз господина Астора в полный порядок и до конца плавания будете оставаться в пределах палуб, определенных вам штатным расписанием!

– Слушаюсь, сэр! – вытянулся во фрунт Вуди.

Он не заметил, как пронесся вниз по лестницам шести палуб. Господи, ну как же стыдно! Ну, кто дергал его за полу сюртука? Зачем нужен был этот порыв, эта демонстрация собачьей исполнительности?! Оскар вихрем ворвался в почтовое отделение, в ящике с инструментом отыскал небольшой никелированный молоток с оттиском «Wite Star Line, RMS Titanic» на деревянной рукоятке, выгреб из коробки с десяток гвоздей и прошел в грузовой отсек под номером «6». Там он накрепко заколотил злосчастный ящик, и аккуратно отодвинул его в дальний угол, под лестницу.

Мира, переместившаяся в грузовой трюм с четверть часа назад, сидела, привалившись спиной к огромному тюку козлиных шкур, стараясь не дышать. Она слышала, как человек, так неожиданно здесь появившийся, двигал чего-то по полу, затем послышался стук молотка, невнятное ворчание и, наконец, все стихло. Их разделяло несколько шагов, и если незнакомец решит обойти тюки, стянутые канатной сеткой, он её непременно увидит, потому как прятаться ей будет совершенно негде, позади неё – ровный участок борта, простроченный рядами массивных металлических заклепок.

Оскар огляделся. Ну и к черту всё! В конце концов, что он сделал? Наверное, и капитан, и мистер Мердок уже и забыли о нем! Становилось прохладно. Не зря этот отсек считается самым холодным, тепло от котельных плохо доходит сюда через небольшие проемы в переборках. То ли от активной работы, то ли от прохлады грузового отсека, но понемногу раздражение улеглось. Как же всё-таки ему повезло! Пересекать Атлантику на самом большом в мире лайнере, получая при этом еще и очень хорошее жалование! Все-таки там, наверху, гораздо выше всех капитанских мостиков, его молитвы были, наконец, услышаны! Оскар поднял голову вверх и прикрыл глаза.

Тут он вспомнил, как видел при погрузке огромный деревянный каркас, сбитый вокруг автомобиля. Новейший черный «Рено» медленно опускали в грузовой палубный люк кран-балкой, и он величественно проплывал мимо Оскара по воздуху. Говорят, что красавец принадлежит мистеру Уильяму Картеру. Оскар бегло огляделся. Автомобиль плывет явно не здесь. Он положил молоток на ящик и направился в пятый отсек. Перешагнув комингс[66], Вуди бодро зашагал по проходу, поворачивая голову то вправо, то влево, иногда откидывая с больших бесформенных силуэтов куски брезента. Коробки, тюки, ящики… Ничего похожего на автомобиль. По мере его приближения к отсеку под номером «4», становилось теплее, и нарастал шум. Если бы сейчас Оскар решил бы с кем-нибудь поговорить, ему пришлось бы изрядно повысить голос. Четвертый отсек был последним из грузовых в носовой части судна, за его глухой переборкой находились котельные – сердце и мотор «Титаника». А еще четвертый был самым большим грузовым багажным отсеком на судне, поэтому Вуди не удивился, когда обнаружил контейнер с автомобилем именно здесь, в углу, у левого борта. Красавец стоял, выпучив на почтальона круглые глаза-фары, колеса были накрепко привязаны веревками к платформе, под них для надежности вставлены деревянные «башмаки». Оскар отыскал на стене рубильник основного освещения и рванул вверх. Огромное пространство отсека залило ярким электрическим светом. Господи, ну что за красавец! Вуди любовно погладил машину по полукруглому обводу крыла. Пять тысяч долларов! Состояние, воплощенное в металле, коже и стекле… Он жадно ощупывал глазами полированную черноту кузова, латунные, вычищенные до блеска рамки ветрового стекла и моторного отделения, где скрывался зверь, мощностью в сорок лошадиных сил! Подумать только, мотор мог разгонять этого красавца аж до пятидесяти пяти! Оскар заглянул в салон. Внутри два больших дивана, обитых дорогим шелком. Вот бы въехать на этом авто в Грэйстонс, отцепив прежде крышу! Миссис Шерлтон, его школьную учительницу, наверняка бы хватил удар! При этой мысли Вуди вздохнул и вернулся в реальность.

Мира наблюдала за почтальоном, скрывшись за огромными ящиками. Как только он покинул шестой отсек, она осторожно шла за ним. Странно, но, по всей видимости, он искал то же, что и она. Когда мужчина обнаружил автомобиль, в отсеке вспыхнул яркий свет, и он стал осматривать машину. У нее замерло сердце. Кто это такой? Архонт еще каких-нибудь врат?! Что, если сейчас он найдет то, за чем пришла она? Мира пристально следила за каждым его движением, пока, наконец, почтальон не потушил основной свет, и отсек не погрузился в полумрак, освещенный лишь дежурными лампами. Она дождалась, пока служащий прошел мимо нее, возвращаясь в отсек за номером «5», затем быстро взбежал по металлической лестнице наверх, и за ним закрылась дверь. Мира услышала, как звякнули тяжелые ригели замка. Она осталась одна в огромном грузовом чреве лайнера. Теперь можно было перевести дух. Пару минут она сидела, прислушиваясь к гудению паровых котлов, ровному шуму вращающихся под дном корабля винтовых валов. Только сейчас она вдруг поняла, что находится ниже уровня океана, фактически под водой! Дальше развивать эту мысль ей не хотелось, она отогнала её от себя и уверенным шагом направилась к машине. Хотя… машиной назвать это сооружение было сложно. Скорее, карета с мотором и без лошадей. Мира перекинула ногу через горизонтальную балку каркаса, открыла дверцу и уселась за руль. Да уж. Какого же роста должен быть водитель, чтобы хоть что-то видеть? Она обернулась назад и посмотрела за стекло, внутрь. Диваны, ровные стены, где же тут можно спрятать камень? Или всё же это будет очередной ключ к очередному ключу? Она вылезла из-за руля и открыла пассажирский салон. Через минуту было обследовано все пространство, включая ниши для зонтов и стыки между сиденьями. Нужно открыть капот. Отличная мысль, но как? Мира крутила в разные стороны никелированные ручки, тянула рычаги на рулевой колонке, но ничего не выходило. Возможно, кнопка под сиденьем шофера? Она заглянула туда и достала небольшой ящик. На крышке красовалась надпись золотыми буквами «RENAULT». Внутри оказались инструменты. Возвращая ящик на место, она обратила внимание на небольшую ручку в основании сиденья. Мира осторожно потянула её на себя. К ее удивлению, внутри открылась потайная ниша, в которой лежала небольшая квадратная коробка красного дерева со стеклянной крышкой.

Мира сразу поняла, что нашла «Деятеля»! Внутри, светясь охристо-янтарными прожилками, находился ярко-красный, отполированный в форме скошенного шара, камень! Странно, но «Деятель» вовсе не излучал света, светились мерцающие нити-жилки, и цвет самого камня в полумраке угадывался лишь по их следам. Мира никогда не видела ничего подобного, она опустилась на водительское сиденье, и устало откинулась на спинку. Все было окончено!

Усталость и опустошение как-то незаметно овладели всем её телом, она захлопнула дверцу и огляделась, затем приподняла рукав. «05-12-08 N». Значит, время около половины пятого. Осталось лишь найти укромный уголок и просто поспать… Решив, что хозяин машины будет не против, Мира влезла на заднее сиденье и попыталась расположиться, вытянув ноги. Не тут то было! Она пыталась устроиться с четверть часа, но удобное положение занять так и не вышло. «Как же тут главные герои в известном фильме еще и страсти предаваться умудрялись? Надо написать режиссеру, что это киноляп.» Намучившись, она вылезла из автомобиля, и спустя несколько минут отлично устроилась, обнаружив в нескольких метрах от него огромные тюки с войлоком и бараньей шерстью. Мира усмехнулась, – рядом обнаружились ящики с вином, но это было бы уже слишком. Она вновь достала из кармана коробочку с камнем. Итак, всё случилось из-за него… Из-за него пропал Олег, и она ничего не знает о его судьбе. Перевернулась вся её привычная жизнь, которая никогда теперь не станет прежней. Умер отец, вляпавшийся в какую-то мутную историю со своим черным дилером… Хотя, отец вляпался в эту историю гораздо раньше, и камень, подмигивающий ей теперь огненными искорками из-под стекла футляра, вовсе ни при чем. А ещё Бажин, так подло и неожиданно оставивший её именно в тот момент, когда он и был нужен больше всего… Мира убрала футляр обратно в карман.

«Прости меня. Я вынужден уехать. Мы больше не встретимся. Будь осторожна, за тобой наблюдают. Они знают ВСЁ.»

Сообщение пришло как раз в тот момент, когда она вернулась с прогулки и забирала с крыльца доставленное из химчистки платье. Мира спустилась в подвал, повесила платье на вешалку и долго сидела на стуле за компьютером, уставившись в одну точку.

Странно, но она и сейчас даже не злилась на него. Она испытала разочарование, чувство, которое ранит больнее всего. Она доверяла этому человеку гораздо больше того, чем он заслуживал. Черт его знает, что заставило его так поступить? Наверное, были на это какие-то причины, о которых она не знает, да и не хочет знать. И, судя по его сообщению, её приключения еще не окончены. Кто за ней наблюдает, и кто знает всё, она и понятия не имела, но вариантов было всего два – полиция и криминал. Если бы это была полиция, вряд ли бы Бажин так поспешно её бросил. Скорее всего, криминал. Ладно, время покажет. В конце концов, теперь у нее есть «Деятель». Можно нырнуть в прошлое и спрятаться там на полгодика-годик. Перемещаться по разным временам и эпохам, жить в свое удовольствие, смотреть на самые интересные периоды жизни человечества.

Отчего-то представился карнавал в Рио-де-Жанейро, грудастые мулатки в цветных перьях трясли задницами под звуки самбы, мерный шум винтов стал уплывать на дальний план, уступая место маракасам и барабанам, потом ей привиделся бескрайний пляж, покрытый белоснежным песком и пальмы, склонившиеся к самой кромке воды. Спустя несколько секунд Мира уснула сладким, но чутким сном.

Проснулась она оттого, что винт лайнера, крутившийся до этого момента непрерывно, и создающий атмосферу спокойствия, вдруг замер. Так бывает с людьми в поезде, когда они засыпают под стук колес по рельсам и тотчас же просыпаются, стоит вагону остановиться. Тишина продлилась секунд двадцать, потом, медленно нарастая, звук основных валов снова сделался привычным, Мира прикрыла глаза и повернулась на другой бок, как вдруг страшный скрежет заставил её вскочить. В носовом отсеке, там, где почтальон ремонтировал ящик, что-то скребло по борту, и этот страшный звук приближался, заставляя ее кровь леденеть в жилах. Через мгновение она широко раскрытыми глазами увидела и саму причину этого звука. От переборки, разделяющий ее отсек с пятым, отлетели несколько заклепок и она увидела страшное – как будто снаружи кто-то огромным ледорубом корежил стальную обшивку. Сталь борта выдержала этот удар, но заклепки были вырваны по всей длине отсека. Внутрь хлынула вода!

Мира судорожно сдвинула рукав. «01-32-14 N». Как такое может быть?! Где же она ошиблась?! Вода хлестала в образовавшуюся брешь, мигом сбив со своих мест не закрепленные грузы. Винты вновь замерли, и Мира поняла, что лайнер остановился. Сейчас наверху поймут, что к чему, и…. Раздался противный звонок, как будто где-то рядом находился старый дисковый телефон, она увидела, как загорелись красные аварийные лампы над переходами между отсеками, и со стальным скрежетом вниз поехали герметичные двери.

– Нет!

Она метнулась к входу в пятый отсек, туда, где находилась лестница в почтовое отделение, но дверь опустилась до самого комингса, когда до нее оставалось еще метров шесть. Вода уже доходила до щиколоток. Мира обернулась к противоположному выходу. Отсек был запечатан. Только сейчас ощутив на ногах ледяную хватку Атлантики, она огляделась. Самым высоким местом теперь была крыша автомобиля мистера Картера, она быстро взобралась наверх и скинула с ног промокшую обувь. Вот и всё. Никаких полутора часов у нее нет. Лайнер затонул полностью за два с половиной, судя по скорости, с которой прибывает вода, у нее есть минут тридцать-сорок. Мира села на крышу, свесив ноги. Накатила аппатия. Всё же там, наверху, кто-то есть. Он, хохоча, подкидывает в нашу жизнь обстоятельства, указывающие на смехотворность наших надежд и расчетов. Какова гримаса судьбы! Утонуть с кораблем, о крушении которого знает каждый школьник! Так устряпаться с расчетом времени, самонадеянно залезть именно в то место, которое будет затоплено быстрее всего и еще спокойно спать, ожидая смерти! Смерти на крыше машины, ради которой сюда и приперлась! Мира расхохоталась, но из-за шума воды смеха своего не услышала. Между тем, капот «Рено» скрылся под водой, а через несколько минут затих шум воды. Это уровень в отсеке поднялся выше уровня пробоины. Теперь соленая ледяная смерть подступала к Мире бесшумно. Интересно, она умрет от переохлаждения или всё же захлебнется? Вода поднялась до крыши, подступила к ногам, и пальцы обожгло холодом. Господи, да она ледяная! Мира не заметила, как стало холодно. Так холодно, что дыхание, едва покинув горло, превращалось в пар. Пожалуй, что все-таки переохлаждение…

Вокруг плавали тюки с войлоком, деревянные ящики, какие-то коробки и невесть откуда взявшийся футляр от контрабаса. Уровень сначала дошел ей до пояса, перехватив дыхание и заставив сердце колотиться на максимальном пульсе. К удивлению Миры, не было ни малейшего намека на судороги, которые часто мучали её даже в теплой воде бассейна. Скоро уровень поднялся до подбородка, и она наслаждалась последними минутами, когда можно еще было стоять. Больше всего она боялась момента, когда вода дойдет до электрических фонарей. Страшно было даже не то, что её ударит током, страшно было тонуть в полной темноте.

Мира вплавь добралась до правого борта и уцепилась рукой за какой-то вентиль, находящийся в метре от потолка. Зубы выбивали дробь, синие от холода губы совершенно не слушались. Скоро все закончится. Пошли финальные минуты её недолгой, но такой многообещающей жизни. Губы все же дернулись, и она не поняла, была ли это попытка усмехнуться или просто неконтролируемая дрожь. «00-52-34 N».

Она опустила руку в карман и нащупала футляр, негнущимися пальцами достала его из воды. Камень всё так же мерцал искристыми огоньками. Раз уж всё так заканчивается, нужно хотя бы подержать его в руках! Мира с силой ударила стекло о вентиль, оно осыпалось в воду градом каленых осколков.

Коснувшись замерзшей ладони, камень вдруг налился багровым светом, осветив на ее лице удивленные глаза. Вмиг сознание отключилось от всего внешнего, голова налилась приятной, тягучей тяжестью и тело перестало содрогаться от противной дрожи. «Когда?», – привычно выкристаллизовался вопрос. «Шестое июня две тысячи двадцать четвертого года», – привычно отправила Мира. «Где?» «Санкт – Петербург, Кожевенная линия Васильевского острова, 34»