Архонт северных врат

ГЛАВА 20.

Наши дни. Санкт Петербург.

Мира вынула из ушей наушники и откинулась на спинку кресла. Вытерла слёзы, катившиеся по щекам. Хотя она и была готова к тому, что услышала, но, тем не менее, ком к горлу все же подкатил. Итак, Берестов – её родной отец. Зачем же все эти годы он мучал её, не открывая правды? Она перемотала файл на отметку час-ноль четыре, и включила воспроизведение еще раз. Гуров был уже достаточно пьян.

Берестов:

– Леша, ты что молчишь? Что с настроением?

Гуров:

– Зато ты весел, как никогда! Смотрю на тебя, не нарадуюсь! И на работе ты у нас лучший, и красивый, и умный и …. Прям… Вот мечта всех баб…

Берестов:

– Какая муха тебя укусила?

Гуров:

– …И в прошлое ты даже летать можешь!…

Берестов:

– Тихо! Тебя услышат!

Гуров:

– Сволочь ты, Рома! Я ведь всё знаю.

Берестов:

– Ты о чём?

Гуров:

– Обо всём. Я всё о тебе знаю! Ольга ведь беременна от тебя! От тебя, сволочь…. Как ты мог, Рома? Вот скажи мне, как ты мог?! Я ведь… Я ведь твой друг…

Берестов:

– С чего ты это взял? Что от меня?

Гуров (пьяно рассмеявшись):

– Да потому, что у меня не может быть… Детей не может! Я давно знал, после армии еще… А тут… Вот, значит как… Я у неё спросил вчера. Напрямую взял и спросил. Сука ты, Рома.

Берестов:

– Тебе хватит уже, Леша.

Гуров:

– Да пошел ты! Знаешь, я много думал, может и к лучшему. Люблю я её… Ей сорок скоро, рожать надо, а тут… Виноват я перед ней, не сказал ведь ничего тогда… Я тебя поэтому и позвал. Пусть всё будет, как есть, но ты должен мне пообещать… Мы с Ольгой уедем из Питера… Ты должен пообещать мне… Вы никогда больше не должны встречаться.

Берестов:

– Лёш…

Гуров:

– Ты должен пообещать! Что тебе от нее надо? У тебя жена, сын растет! Оставь её в покое! И меня оставь!

Берестов:

– Всё, всё… Я обещаю, Лёша! Обещаю, что мы больше не увидимся.

Мира остановила запись. Главное она уже слышала, дальнейший разговор никакой полезной информации не содержал, так, пьяная болтовня Гурова и односложные ответы отца. В конце они договорились покурить на крыше гостиницы.

Гуров:

– Слушай, а пойдем, покурим на воздухе? Только не на улицу, не могу смотреть на этих бульдогов в золотых цепях… Рожи такие, что, кажется, сейчас разденут до нитки и прирежут! Во что страну превратили…

Берестов:

– А куда? Где их теперь нет?

Гуров:

– Пошли на крышу? Я утром обнаружил, что можно выйти, рабочие забыли запереть! Там такая красота!

На видео Мира ничего нового не увидела. Она очень рассчитывала на то, что сможет услышать, о чем мужчины разговаривали перед тем, как Берестов столкнул Гурова вниз, но ветер сделал свое черное дело, заглушив в микрофоне все остальные звуки. Обрывки слов и шум гуляющего по крыше потока воздуха – вот всё, что она услышала. Мира убрала камеру и диктофон в ящик стола и подошла к окну. Было раннее утро, и солнце уже подсвечивало крыши.

– Мира, он очухался! – Бажин заглянул в комнату.

– Сейчас спущусь, дай мне минуту.

Половину ночи Мира рассказывала Бажину всё, что вместила в себя последняя неделя. Он молчал и был сосредоточен, на её удивление, не выказывал никакого недоверия к её словам и даже не улыбался. Иногда задавал уточняющие вопросы и, в общем, Мира даже удивилась, как легко он сумел выхватить самые главные моменты из её не самого тривиального рассказа. От него же она узнала, что никаких кредитов и банковских закладных не существует, у отца вполне стабильное финансовое состояние, и даже существуют зарубежные счета.

Когда Мира появилась в кухне, Хейт сидел на стуле, примотанный к нему скотчем. Он поднял на нее разноцветные глаза. Ошибки не было. Это он, Хейт Леваль, человек, о котором рассказывал Олег. Архонт. Профессор. Итальянец. Она спросила по-итальянски:

– Где Олег?

Хейт вопросительно поднял брови.

– Я знаю, кто вы. Вас зовут Хейт Леваль. Вы Архонт. Не буду спрашивать, зачем вы пришли, подозреваю, что за картиной. Меня интересуют ответы на другие вопросы. Где Олег? И как вы меня нашли? – она медленным движением сняла с губ Хейта скотч.

– У вас хороший итальянский, – сказал Леваль, облизывая слипшиеся губы. – Дайте воды.

Мира отошла к раковине. Хейт судорожно соображал. Он раскрыт. Теперь нужно было быть очень осторожным. Эти люди не должны понимать, что он замешан в исчезновении Олега. Очевидно, он что-то упустил. Неужели у Врат теперь новый Архонт?

Мира наклонила стакан, и Хейт жадно выпил всё до дна. Она стояла, скрестив руки, всем своим видом показывая, что ждет ответов. Человек, так ловко выключивший ему свет этой ночью, сидел на табурете у входа и молчал.

– А Олег что, пропал? – наконец начал Леваль. – Мне об этом ничего не известно.

Хейт знал, что его новый смартфон, в котором содержатся все файлы с телефона Олега, сейчас преспокойно лежит в машине, припаркованной в пятидесяти метрах от дома, а поэтому он не переживал, что с ним провернут тот же трюк, который он сам провернул с Олегом.

– Допустим. Как вы нас нашли?

– Он сам мне всё рассказал. Мы целую ночь сидели с ним в замке, в Кракове, мы почти подружились, – соврал Хейт. – Он рассказал про вас и про отца…

– Это ложь. Он об этом ничего не говорил.

– Разумеется, – ухмыльнулся Леваль, – он вам многое не рассказал, могу поспорить. Например, как бросил меня, запершись в башне с картиной. А я остался снаружи, убегать от немецкого патруля.

– Это ложь.

– Ну, тогда и не спрашивайте больше ничего. Вам удобней верить своему брату, что бы он ни наговорил? Бога ради!

Мира подошла к окну и с минуту стояла, глядя на проезжавшие за окном машины. Что делать дальше с этим человеком она не знала.

– Хорошо, продолжайте.

– А что продолжать? Мы сидели с ним в хранилище, говорили о том, о сём. Он рассказал о себе, о вас с отцом. Я посоветовал ему несколько картин, которые можно взять для выгодной продажи. Затем нас заметили, и мы вынуждены были бежать. Он бросил меня, забрав картину, за которой я и перемещался в Краков. Я пришел, чтобы забрать её.

– Вы – Архонт. Вы могли свободно переместиться еще раз и получить её, не приезжая в другую страну и не влезая в чужие дома.

– Видите ли, – раздраженно начал Леваль, – благодаря Олегу, я больше не Архонт! Мне пришлось убить немецкого офицера, там, в Кракове! Если бы я в него не выстрелил, он выстрелил бы в меня! Я приехал забрать картину и посмотреть в глаза вашему брату, – в последние слова Хейт вложил столько пыла, что подумал, не перестарался ли?

Мира закусила губу. Это многое объясняло. Даже более того, расставляло по своим местам.

– Олег пропал четыре дня назад. Я не знаю, что с ним.

– Что же теперь с Вратами? – спросил Леваль и сердце его замерло.

– Врата выбрали меня.

– Архонт северных врат… – прошептал раздосадованный Хейт.

– Вашей картины тоже нет, – продолжила Мира. – Вы хотели её получить по каким-то личным соображениям? – она вопросительно посмотрела на него.

Хейт понял, что дальше юлить нет никакого смысла. У него просто не осталось иного варианта, найти «Деятеля» теперь возможно, только действуя сообща.

– Сама картина мне не интересна, это подделка. На этой картине мой дед, Шарль Леваль, спрятал послание для моей матери, Мари. Я бы хотел его получить.

Хейт видел, что девушка раздумывает, как поступить. Чтобы не становиться заложником её неразумных решений, он решил пойти ва-банк:

– Вас зовут Мирка, так?

– Мира…

– Простите, Олег вас так называл, – вовремя спохватился Леваль. – Думаю, Мира, нам пора поговорить начистоту. И вы, и я, ищем одно и то же. «Деятель». Полагаю, вы обнаружили и наспех нарисованную копию, и добрались до самого послания? Сейчас вы думаете над тем, как бы разрешить сложившуюся ситуацию, – он взглядом показал на свои руки и ноги, намертво прихваченные к стулу, – и продолжить поиски камня одной.

Мира усмехнулась и с интересом посмотрела на Хейта. Он понял, что попал в точку, и продолжил:

– Видите ли, я думаю, вы недооцениваете сложность препятствий. Может получиться так, что на каком-то этапе вы упрётесь…. В стену.

– И помочь мне их преодолеть поможете, конечно, вы?

Хейт пропустил шпильку мимо ушей.

– Я не представляю для вас опасности, Мира. Ну, поразмыслите сами. Возможности перемещаться у меня нет, Врата меня не принимают. Ваши Врата имеют своего Архонта, то есть вас. Убивать Архонта не имеет никакого смысла, так как нет никаких гарантий, что после этого они примут меня.

– Тогда зачем вам «Деятель»?

– Резонный вопрос. Мама не оставила по поводу него никаких описаний, но я знаю, что этот камень открывает огромные возможности. Возможно, он сможет вернуть меня? Я хочу участвовать в его поисках!

– Я подумаю над вашим предложением.

– Я остановился в «Англитере». Если вы освободите мне руки, я запишу вам свой телефон, – улыбнулся Леваль.

Мира обратилась к Бажину, который всё это время сидел, ни слова не понимая из их разговора:

– Дим, освободи его.

– Ты уверена? – Бажин поднялся и взял со стола канцелярский нож.

– Более чем. Пусть уходит, проследи, пожалуйста.

Она открыла меню смартфона и вновь заговорила по-итальянски:

– Диктуйте номер.

– Плюс девять, шесть, один, четыре, пять, пять, ноль, один, один, один, три. Могу я увидеть то, что вы обнаружили? – Хейт разминал затекшие руки.

– Я еще ничего не решила. Вам пора, – она кивнула Бажину головой.

– Если возникнут затруднения, звоните, – язвительно улыбнулся Хейт.

Бажин закрыл за ним дверь и вернулся в кухню. Мира уже варила кофе, стоя у плиты. Он положил руки ей на талию и поцеловал в шею, вызвав к жизни целый табун мурашек, пронесшихся по её спине от поясницы до затылка.

– Я ни черта не понял, но, надеюсь, ты знаешь что делаешь! Что этот «Челентано» тут говорил?

– Он предлагал помощь. Я сказала, что рассмотрю его предложение. Знаешь, что я подумала? Нам нужно заказать в подвал новую дверь. Я хочу, возвращаясь, чувствовать себя в безопасности.

– Хорошо, давай я обзвоню фирмы…

– Только это должна быть самая надежная дверь, – Мира не дала ему договорить. – И еще. Отец установил в доме камеры. Хотел иметь возможность просматривать, что происходит здесь, из любой части мира, с телефона. Коды доступа у меня есть. Нужно поставить в подвал компьютер и вывести на него камеры. Так мне будет спокойней.

Бажин кивнул. Она повернулась к нему.

– Поцелуй меня, Дим…

– Зачем летишь к огню, мотылек? – улыбнулся Бажин и поднял её на руки. Их губы соединились, и он, не замечая тяжести, взлетел по лестнице наверх, в спальню.