Архонт северных врат

ГЛАВА 19.

Наши дни, Санкт-Петербург.

Хейт сидел за рулем арендованного автомобиля уже третий час. Дождь остервенело лупил по крыше, стекла давно запотели, и он проклинал этот город, это свинцовое небо с кустистыми, черными тучами, то и дело проливающими потоки воды, эту чертову машину с неудобными сиденьями, заставляющими его спину противно ныть. Он прилетел в Питер накануне вечером, зарезервировав авто онлайн еще в Италии, заселился в отель, выспался, и с самого утра уже стоял здесь, у дома сводной сестры Олега, так неожиданно для самого Хейта попрощавшегося с жизнью. Вчера утром он получил от кардинала данные о передвижениях их всех: самого Архонта, его отца и сестры. И понял, что поиски будут не из простых. Сам Олег в Петербурге был всего несколько дней, все остальные передвижения сосредоточились внутри российской столицы – Москвы. Врата легко могли находиться там. Однако затем Хейт вспомнил, что в замке, во время их такого внезапного знакомства, Олег сказал, что Архонтом он всего четыре дня. Из этого следовало два вывода, первый – Врата в Петербурге, так как Олег прилетел сюда за неделю до перемещения в Краков, второй – его отец, очевидно, был Архонтом до сына, потому как других родственников «по крови» у Олега нет. Выходило, что нужно искать точки пересечения их устройств на карте. Таких адресов получилось несколько, но только ничего неожиданного или хотя бы на первый взгляд удивительного, Хейт не обнаружил. С сестрой Олег встречался шесть раз, с отцом – пять. Четыре раза они все втроём встречались в доме отца, что выглядело логичным. Еще была встреча здесь, у дома, где он теперь сидел в машине и два адреса – сетевые кофейни. Где тут искать Врата было непонятно. Хейт решил начать с отца, но, к его удивлению, Фурье сообщил, что сейчас аппарат Берестова-старшего отключен, а последний раз, сутки назад, он отсветил в Ирландии. Какие ещё возможности были у службы безопасности Ватикана, Хейт и близко не знал, за годы работы в Монтекассино он отвык чему-либо удивляться, но сразу по прилету в Россию отправил свой смартфон в мусорный бак, предварительно сохранив на другой, специально купленный аппарат все медиафайлы. Так будет спокойней.

Раз уж Берестов-старший не в городе, Хейт решил понаблюдать за его дочерью. Сохранялась вероятность того, что она в курсе дел брата и отца. Он еще раз открыл её фото. Симпатичная. Даже можно сказать, красивая. Такую трудно не заметить. Дверь парадного открылась, и наружу вышел молодой мужчина, он ловко перепрыгнул через лужу, закрываясь от дождя воротом куртки, и исчез в арке. Не прошло и двадцати минут, как в эту же арку въехало такси, а еще через пять вышла и сама красотка. Хейт подождал, пока она сядет в машину, и такси исчезнет за поворотом. Затем наспех запустил мотор и выехал следом.

Следующие полчаса заставили Леваля посмотреть на Петербург с другой стороны. Ехали они, очевидно, по центру. Каналы напомнили ему Амстердам, мосты, парки и архитектура делали город похожим на Гамбург, или даже Стокгольм. Они петляли по второстепенным улицам, затем выехали на набережную огромной реки и покатили мимо дворцов и особняков, и Хейту было нелегко одновременно крутить головой по сторонам, и не упускать из виду такси. Вдалеке в пасмурном небе тускло светился золотой шпиль какого-то собора за массивными крепостными стенами, они повернули на мост, затем, оказавшись на другом берегу реки, свернули налево, потом повороты пошли один за другим, и Леваль перестал ориентироваться. Через несколько минут такси остановилось у небольшого старого особняка, и девушка вышла из машины. Хейт проехал пару десятков метров и припарковался под огромной липой. В зеркало заднего вида он увидел, как «Мирка», так, кажется, она была записана в телефоне у Олега, быстро достала ключи и скрылась за большой дубовой дверью. Сердце Хейта замерло. Он медленно вышел из машины, надвинул на глаза спортивную кепку и не торопясь пошел к дому. Дождь уже прекратился, и теперь только крупные капли, падающие с деревьев вниз, оставляли на одежде тёмные мокрые пятна.

С первого брошенного взгляда стало ясно, что особняк построен очень давно, и тонкий фитилёк надежды затеплился у Леваля внутри. Он, стараясь не привлекать внимания, медленно обошел его с двух сторон. Стекла плотно занавешены. Внутренняя сторона выходит окнами на проулок, слева – решетка забора и за ней – небольшой дворик. В соседних зданиях, похоже, реконструкция или ремонт, фасады завешены строительной сеткой. Второго выхода Леваль не обнаружил, он вернулся в машину и сел за руль. От волнения руки дрожали. Что было делать дальше, он не знал.

Несколько часов Хейт провел в напряженном ожидании, но не заметил пролетевшего времени. На улице уже стемнело, ему нестерпимо хотелось есть, в голове между тем не созрело ни единой мысли. Самым разумным было попробовать найти с этой «Миркой» контакт, попытаться под любым предлогом осмотреть дом, но время шло, а в особняке даже не зажегся свет. Может быть, она спит? Он уже четыре раза обходил вокруг. Даже присмотрел место, где можно было попытаться влезть на карниз и добраться до окон второго этажа. В соседнем доме также была тишина, и Хейт давно понял, что он расселен. На противоположной стороне жилых домов не было, по-видимому, школа, небольшое офисное здание в четыре этажа, дальше какие-то производственные цеха. К вечеру квартал опустел совершенно, и стало даже жутковато. Леваль посмотрел на часы. Он здесь уже одиннадцать часов!

Он вышел из машины и оглядел улицу. Никого. Редкие машины рисовали фарами длинные тени. Вдалеке слышалась музыка с проходящего по реке прогулочного судна. Хейт прошел мимо чугунной изгороди особняка в темный угол под деревьями, и быстро перемахнул внутрь двора. Затем пересек его и осторожно заглянул в черное окно. Рассеянный лунный свет падал на стенку шкафа и кресло, далее темнота была непроглядной. Леваль обошел все четыре окна, отметив про себя, что внутри рам вставлены изящные решетки, невидимые с улицы. Проклятье! В углу, там, где особняк примыкал к соседнему зданию, он нащупал кирпичную тумбу вентиляции. Очевидно, в особняке имелся подвал. Хейт взобрался на нее, дотянулся руками до пожарной лестницы и подтянулся, опершись ногами на декоративную пилястру. Стресс явно добавлял ему сил, Леваль не заметил, как оказался на карнизе второго этажа. Комната здесь была освещена лучше, и решетки на окне не оказалось. Хейт заглянул внутрь. Спальня. Пустая, с непримятой постелью. Толкнул створки. Заперто. Он еще раз с опаской огляделся вокруг. Если приедет полиция, это конец. Он не сможет, как обычно, раствориться в воздухе в камере полицейского участка. А может, в этой дикой стране его сразу пристрелят? Плевать, другого выхода всё равно нет! Он достал из кармана подобранный во дворе булыжник, размахнулся, и разбил стекло.

Мира открыла глаза. Тусклый зеленый свет в подвале не позволял сразу начать движение. Её глазам после яркого свечения перехода необходима была адаптация. Она присела на стул, и тут же вскочила, судорожно засунув руки в карманы пиджака. И телефон, и камера были на месте. Мира выдохнула и вновь села. Всё произошедшее казалось сном, лишь зажатые в ладонях устройства говорили о том, что явь иногда покруче самых смелых грёз! Нужно подняться и проверить, не вернулись ли Олег с Берестовым. Слушать и смотреть записанное она решила в одиночестве, и еще ей необходимо было выпить. Слишком много событий вобрали в себя последние часы. От диких криков Синего по спине до сих пор пробегала дрожь. Мира поднялась по ступенькам. На улице уже стемнело, и дом был погружен во мрак. Она повернула на кухню, и уже было потянулась к выключателю, как вдруг на втором этаже она отчетливо услышала звон разбитого стекла! Первым её желанием было крикнуть Олега или отца, но она вовремя поняла, что если бы это был кто-то из них, в доме бы горел свет. Внутри всё сжалось. Она медленно вернулась к двери в подвал, скользнула за неё и прикрыла за собой, оставив небольшую щелку. В нее Мира видела лестницу, лунный свет падал через витраж и подсвечивал площадку между этажами. Прошло несколько минут, показавшихся ей вечностью. Затем она увидела тёмный силуэт мужчины, осторожно спускающегося сверху с небольшим фонариком в руке. Он был ниже Олега ростом, и гораздо стройнее отца. Ей был не знаком этот человек. Мира, не дыша, закрыла дверь и задвинула старый стальной засов. Про себя она возблагодарила человека, так основательно подошедшего к изготовлению этого кованого чуда. Отворот щеколды опустился в нижние пазы, и она только сейчас поняла, для чего они были нужны. Теперь изнутри открыть дверь ножом было невозможно. Мира сделала несколько шагов вниз по ступенькам и замерла. Снаружи она услышала скрип паркета. Он уже в коридоре… Паркет в доме отца скрипел только в одном месте. Всё стихло. В щель под дверью вдруг ворвался луч холодного света, затем дверь осторожно дернули, и засов лязгнул так громко, что Мира едва не вскрикнула. Она осторожно спустилась до конца лестницы и достала смартфон, судорожно отключив звук вызова. Антенна показывала поиск сети. Вызвать полицию? Слишком многое придется объяснять… Наверху она не слышала ни звука поисков ценностей, ни шагов, ничего! Это не грабитель! Что ему нужно? Вдруг ей в голову пришла мысль! Бажин! Ну конечно! Чёрт, он, наверное, звонил ей вечером! Смартфон продолжал искать сигнал сети, Мира открыла мессенджер.

Мира: Привет, Дима!! Мне очень нужна твоя помощь!

Умоляю, спаси меня!

Она нажала конвертик, и на экране замерцала надпись «отправка». Сообщение не уходило. Трясущимися пальцами она добавила:

Мира: В дом к отцу забрался кто-то.

Я заперлась в подвале, дома одна. Мне очень страшно!

Опять нажала конвертик, подняла телефон вверх и медленно пошла в дальний угол подвала. Так она ходила несколько минут, пока рука не устала держать телефон. Бесполезно. Она обессиленно села на стул и закрыла голову руками, положив его на стеллаж. Через несколько секунд экран в полумраке вспыхнул, и Мира прочла:

Бажин: Ты где?

Она вскочила на ноги, боясь разрушить хрупкую ниточку связи, и забарабанила пальцем по экрану, не поднимая телефона со стеллажа:

Мира: Кожевенная линия, 34. Я не закрывала дверь на ключ, на входе кодовый замок, код 346523. Будь осторожен, он, кажется, еще в доме!

Бажин: Сейчас буду. Никуда не выходи!

Она облегченно выдохнула и убрала смартфон в карман, затем поднялась к двери и прислушалась. Снаружи были слышны осторожные шаги. Незнакомец, очевидно, был в кухне. Мира слышала, как в выдвижном ящике звякнули столовые приборы, затем всё стихло. Крупные капли пота выступили на лбу, напряжение достигло фазы, при которой казалось, что голова сейчас попросту лопнет. Вдруг луч света вновь полоснул под дверью, и тут же она увидела кончик лезвия, появившийся над засовом. Он пытался открыть подвал! Нож упирался в кованый металл, и чья-то рука пыталась оттянуть его в сторону. Мира слышала прерывистое дыхание человека, находящегося за дверью и видела, как нож раз за разом срывается, не сдвигая засов ни на сантиметр.

– Merda[43]! – прошипел незнакомый голос за дверью.

Итальянец?! Мира почувствовала, как он тяжело навалился на дверь плечом. Затем еще и еще. По всей видимости, человек твердо решил проникнуть именно в подвал. Глухие удары продолжались с регулярной методичностью. К своему ужасу она поняла, что долго такого штурма дверь не выдержит, либо оторвется скоба засова, либо её ночной гость сломает само полотно.

Она вновь спустилась вниз и попыталась найти хоть что-нибудь, чем можно было бы защититься. Всё-таки не зря отец всегда брал с собой пистолет… Защищаться в подвале было абсолютно нечем. Мира решила, что если незнакомцу всё же удастся проникнуть в подвал, она воспользуется Вратами. Мозг усиленно искал время и место, куда можно было бы безопасно переместиться, между тем наверху раздался треск ломающегося дерева, и затем всё стихло. Мира встала и подошла к «Созерцателю». Потянула руку…

– Мира! – Бажин бежал по ступенькам вниз. – Мира, ты здесь?

Он появился в проёме двери, и она разрыдалась, бросившись ему на плечи.

В кухне уже горел свет, на полу у входа в подвал лежал человек в темных джинсах и синей рубашке поло.

– Нужно вызвать полицию, – Бажин достал из кармана телефон.

– Нет! Не надо полиции, Дим, прошу! – она положила руку ему на плечо. – Я, кажется, знаю этого человека.

Бажин посмотрел ей прямо в глаза.

– Мира, твой отец причастен к продаже за границу многих предметов искусства, считающихся утраченными. И я знаю, что ты в курсе всего этого. Два дня назад он бежал за границу, сейчас его местонахождение неизвестно. И тебе, и ему угрожает опасность. Это, – он кивнул на лежащего на полу Хейта, – лишь первый звонок.

– Отец улетел в Москву…

– Нет. Он не в России, Мира, – покачал головой Бажин. – Чего он испугался, мне пока не ясно, но позавчера он вылетел в Дублин. Я не смогу тебе помочь, если ты мне ничего не расскажешь.

Мира мочала. Олега нет и непонятно, что с ним. Отец сбежал, бросив её и ничего не сказав… Зачем сюда влез этот человек, Хейт, кажется, она догадывалась. Ему нужна та картина. Он тоже ищет «Деятеля». Одной ей не справиться.

– Хорошо, я всё тебе расскажу. Но, предупреждаю, это будет долгий рассказ.

– Тогда принеси скотч, мы должны сначала обездвижить этого парня.