Золушка вне правил

Глава 49

Хоть я и уговаривала себя не паниковать, не нервничать, ведь мачеха мне не страшна, она не имеет никакой власти надо мной и вообще, она мне не мачеха даже, все равно немного мандражировала. Поэтому с самого утра я тщательно выбирала наряд, украшения, прическу. Хотела, чтобы все было идеально. Платье выбрала из тонкой мериносовой шерсти, изумрудного цвета, достаточно строгое, никаких легкомысленных рюшечек и бантиков. Волосы подняли вверх пышным узлом, закрепив шпильками с мелкими изумрудами, отчего казалось, что в моих волосах пробегают маленькие зелёные искры, когда я поворачивала голову.

Из украшений надела ожерелье с изумрудами и браслет из полного комплекта. Диадему надевать не стала, зачем она мне под шляпкой? На руке только одно кольцо Тюрингов, мне этого достаточно. На голове шляпка в тон к платью с небольшой вуалью. Поверх надела подарок дорогой свекрови - короткую шубку из росских соболей. Вероника подарила мне ее к официальному приему. Сказала, что увидела у своего меховщика такую штучку и не удержалась, памятуя о моем наполовину росском происхождении, купила ее для меня. За что я ей сегодня была весьма благодарна. Погода резко испортилась, с Трайна дул холодный, резкий ветер, швыряя время от времени снежные заряды. Впрочем, по словам Ульрики, для здешних мест это обычное явление.

Иоганн, собрав все свои бумаги в папку, тоже был готов к поездке. Улька, вздохнув, храбро полезла следом за мной в карету. До дома мачехи (никак не могу назвать его отчим домом!) мы ехали около получаса, но мне в шубке было тепло. У дома уже стояла какая- то закрытая карета, когда мы вышли, Иоганн подошёл к ней и пригласил кого- то. Из кареты вышли двое мужчин, один вроде бы смутно знакомым показался. Вспомнила - это же нотариус, который принес шкатулку с драгоценностями княжны Анны. Второго я точно никогда не видела, но Иоганн шепнул мне, что это поверенный в делах семьи Штюммель.

Поскольку мы приехали без предварительного уведомления, то застали семейство мачехи врасплох. Они все пребывали в гостиной, мачеха сидела с рукоделием, Мария тоже, но с надутым и сердитым видом, Гертруда делала вид, что рукодельничает, вовсю строя глазки мужчине за тридцать лет на вид, какого- то невзрачного, белесого облика. Светло- голубые глаза, очень светлые брови и ресницы, редкая блондинистая шевелюра тщательно уложена набок в попытке скрыть изрядную лысину. Надо полагать, это и есть жених Труди.

Лакей, исполняющий в доме обязанности и дворецкого, торжественно и громко объявил о нашем приходе, так, мол, и так, к нам приехал, к нам приехал принц Иоганн дорогой! С супругой, принцессой Еленой. Сцена в гостиной ничуть не уступала гоголевскому "Ревизору". Мачеха застыла, глаза Марии, и так немного навыкате, вообще вот- вот выпадут из орбит, Труди замерла на полуслове, а жених сделал слабую попытку съехать вниз в кресле и слиться с окружающей обстановкой. Он быстрее других вспомнил должность Иоганна и успел сделать вывод.

Мачеха опомнилась первой, вскочила и присела в таком глубоком реверансе, того и гляди, упадет на пол. Девчонки второпях, следуя за матерью, вскочили, но столь изящного реверанса с перепугу изобразить не смогли. Мария показала нам нечто среднее между реверансом и фигурой из танца краковяк, а Труди бодро заскакала в книксене. Иоганн, не обращая внимания на эту суету, повернулся ко мне.

- Душа моя, тебе не жарко? Давай помогу снять шубку!

И он помог мне снять шубку, сам снял свой теплый камзол, оставшись в парадном мундире. Улька, тихо стоявшая у двери, сама шустро сняла свой кожушок, сунув его тому же лакею. Присели мы в кресла сами, не дожидаясь от растерянных хозяев приглашения, Уля устроилась на маленькой банкетке у дверей. И Иоганн начал свою речь.

- Думаю, что мою супругу, принцессу Елену, вам представлять не надо, вы ее хорошо знаете. Это ваша падчерица, госпожа Штюммель, дочь вашего покойного мужа, Ленни. Узнали ее?

И только по расширившимся от удивления глазам мачехи я поняла, что нет, не узнали вначале. Да и сложно было признать в вечной худой и болезненной мелкой замарашке Ленни принцессу Елену в дорогом наряде, с округлившимися формами, строгим и красивым лицом. Труди опять в изумлении открыла рот и застыла (что ж она все время рот открывает то? Желудок простудит ведь!). Зато Мария наградила меня взглядом, полным такой искренней, неподдельной ненависти, что аж оторопь взяла. Интересно, где ей Ленни на хвост соли насыпала?

Насладившись моментом (мелкая мстя, каюсь, но мне очень понравилось!), я принялась далее слушать Иоганна.

- Вы, конечно, помните, что почти год назад выдали замуж Ленни без всякого приданого, ибо, по завещанию барона фон дер Штюммеля, все наследство досталось вам, госпожа Штюммель. Ленни не досталось ничего. Я уверен, что это обман и завещание, представленное поверенному, является поддельным, и легко это докажу. Думаю, дело было так. Незадолго до смерти, пребывая ещё в полном здравии, барон составил завещание, где указал, что половина всего наследства отходит дочери от первого брака, то есть Ленни. И те драгоценности, что он дарил своей первой супруге, княжне Анне, тоже должны были достаться дочери. Кстати, прелестные серьги и кулон на вас, госпожа Штюммель, не из тех ли драгоценностей? - Иоганн замолчал, и внимательно посмотрел на мачеху. Та сидела, поджав губы и молчала.

- Ну, что ж продолжим. Вторая половина наследства отходила вам. Но вас это не устраивало, вы хотели все. Когда он написал это завещание, бургомистр попросил вас, господин Хоффель, в то время работавшим секретарем в бургомистрате, отвезти это завещание своему нотариусу. Но вы, господин Хоффель, вместо этого привезли завещание к госпоже Штюммель и показали его ей. И тогда вы вместе решили настоящее завещание уничтожить, а вместо него написать поддельное. Для вас, как секретаря, получить настоящую подпись господина бургомистра не составило труда, подсунув среди многих документов чистый лист. Копировать почерк начальника вы тоже научились. Нынешний бургомистр вчера поведал мне, что находил среди документов некоторые, выбивающиеся из логического смысла и совершенно непохожие на те, которые мог бы издать фон дер Штюммель. Речь там шла о перечислении неким гражданам довольно крупных сумм из городского бюджета, о выделении земельных участков. Так что вы, господин Хоффель, воровали изрядно. – При этом принц перевел взгляд на Хоффеля.

Жених так и сидел в кресле, пытаясь слиться с окружающей обстановкой.

- Таким образом, получив новое завещание, госпожа Штюммель, после внезапной смерти бургомистра, становится хозяйкой всего. Вы, правда, вынуждены платить и вашему сообщнику, но это небольшие суммы, они ему были нужны, скорее, для того, чтобы быть вхожим в ваш дом. Вас только одно нервировало - несмотря на то, что вы были замужем за бароном, но по происхождению вы мещанка, так же как и ваш первый супруг, отец ваших дочерей. Поэтому прав на приставку фон дер вы не имеете, остаётесь просто госпожой Штюммель. И это вызывало ваше нерациональную ненависть к малышке Ленни. Ведь она истинная аристократка. И тогда вы ее отправили жить на холодный чердак, нагружали самой грязной работой, отдавали ей драные обноски. И только для показа на людях ей позволялось надевать нормальную одежду. Потому что, время от времени, девочку надо было показывать окружающим. Слугам, под страхом увольнения, было велено молчать обо всем.

И тут выпал шанс избавиться от неугодной падчерицы навсегда. Вы выдали ее замуж за престарелого барона Нойфель, и вас ничего не смутило, даже смерть его пяти предыдущих жён. Спихнув обузу, вы вздохнули с облегчением и забыли о ней. У вас тут, смотрю, приятные хлопоты назревают - выдаете замуж старшую дочь Гертруду? Боюсь, жениха придется немного подождать - его сейчас арестуют.

Иоганн сделал знак рукой лакею у двери, тот открыл ее. Вошли двое стражников и вывели съежившегося господина Хоффеля. Состояние дам в гостиной было близким к панике. Госпожа Хильда выглядела крайне испуганной и, казалось, была готова сбежать из этой комнаты, чтобы не слышать всех этих страшных вещей. Труди испугалась и не понимала ничего из происходящего, кроме того, что какие- то люди увели ее жениха, а он даже не взглянул на нее. Она растерянно переводила взгляд с матери на нас с Иоганном, на дверь, которая скрыла от нее жениха... и только Мария по- прежнему яростно сверкала глазами.

Помолчав, Иоганн продолжил.

- Надеюсь, с завещанием все понятно теперь. И только от Елены сейчас будет зависеть ваша судьба, госпожа Штюммель - если она захочет дать делу ход, то вас тоже привлекут к ответственности, как и Хоффеля. Если Елена решит, может разделить наследство так, как было в настоящем завещании, или забрать все. Решать ей.

И ещё один эпизод здесь остался неясным. Елена упала с лестницы и некоторое время даже находилась между жизнью и смертью. Но выжила. И я пришел к заключению, что сама она упасть не могла. Ее столкнули намеренно. И это кто- то из близких, посторонний человек не подошёл бы к ней так близко. Только причина мне неясна. Ну не было никакого смысла убивать девочку. Ей не было восемнадцати, соответственно, всегда мог поинтересоваться ею Опекунский совет. Вы, госпожа Хильда, ведь несли за нее ответственность и получали деньги. Вам невыгодна была смерть Ленни, пока она жила в этом доме. Кто из вас и почему хотел избавиться от нее?

Мачеха испуганно отрицательно качала головой и выглядела искренне. Гертруда тихо плакала, но тоже не соглашалась с обвинением. Мы все смотрели на Марию. Вот этот персонаж, в отличие от матери и сестры, выглядел совсем иначе. Сжимавшиеся кулаки, лихорадочный румянец на щеках, горевшие ненавистью глаза... Мария вскочила с кресла и истерически выкрикнула:

- Да ей так и надо! Почему ей все, а мне ничего? Почему ей, этой замухрышке и оборванке, принц, а мне даже завалящего Хоффеля не досталось!

В углу испуганно - возмущенно вскрикнула Труди. А Марию уже несло, она выплескивала из себя на окружающих свою злобу, зависть и бессилие. Да, это она столкнула меня с лестницы. Мария всегда завидовала всем. И симпатяшке Гертруде, у которой были ухажеры, а потом и целый состоятельный жених появился, и даже матери, которая смогла пробиться к лучшей, сытой жизни из маленького домика в предместье.

Прошлой осенью она ходила в лавку, ей надо было купить новые кисти и краски, так как она увлекалась рисованием. На обратном пути случайно встретила толпу кочующих цыган. Люди они были странные, местные их побаивались. Но когда она осторожно, бочком, проходила мимо них, одна из женщин схватила ее за руку и настойчиво предложила погадать ей. Мария испугалась и побоялась отказаться. Цыганка все верно рассказала о прошлом Марии, и та приободрилась. И тут гадалка добавила, глядя прямо в глаза девушки.

- Сегодня одну из вас троих просватают. И быть ей принцессой вашего королевства!

Придя домой, она узнала, что мать просватала Ленни. И не разобравшись, что жених никакой не принц, а престарелый барон- извращенец, разозлившись на такую несправедливость судьбы, она подкараулила Ленни на лестнице и столкнула ее. Но проклятая девчонка выжила, хотя и не помнила ничего. А потом Мария и самого жениха увидела и успокоилась - никакой он не принц, наврала гадалка!

Вот так и была раскрыта и эта тайна. Выносить свое решение сейчас я была не готова, мне надо было подумать. О чем я и сообщила окружающим. Сразу вот так, с наскоку, я не могу принять решение и подумаю хотя бы до завтра. Ушли мы, не прощаясь. В резиденции, уважая мое мнение, Иоганн оставил одну в гостиной, сам удалился по своим профессиональным делам. Я с удивлением покачала головой - надо же, он за сутки раскопал это давнее дело с наследством и свидетелей нашел и всех действующих лиц.

Думала я до самого вечера, свернувшись калачиком в большом кресле, глядя на языки пламени в камине. Непогода за окном все продолжалась. Да, я могу отправить в тюрьму и мачеху и Марию. Но бедную Золушку, девочку Ленни, этим уже не вернёшь. И вряд ли они раскаются, только больше озлобятся. Что для мачехи больше всего дорого? Деньги и дочери. Вот и сделаю ей больнее. Как там было в завещании? Все пополам, кроме драгоценностей матери Ленни? Вот и будет так! Драгоценности я заберу, так же, как и библиотеку бургомистра, ни мачехе, ни ее дочерям она не интересна. Половину денег со счета тоже заберу. А вот половину дома, принадлежащую Ленни, предложу выкупить мачехе. Деньги на счету у нее есть, пусть покупает. И я не продешевлю. Не хочет - продам долю первому попавшемуся. Ей же хуже будет. Мне, Елене, этот дом не нужен, я не считаю его своим, а страницу с Ленни надо закрывать, отпустить ситуацию и душу девочки на волю. И содержать эту громадину тоже будет стоить немалых денег. А их у мачехи останется не так и много. Да и денежного зятя теперь не предвидится.

Мария... да, она убийца. Но кроме ее слов, выкрикнутых в запале, у нас ничего нет. Но и оставить все так тоже не могу. Полагаю, что монастырь тут будет лучшим выходом. Пусть живёт и приносит пользу людям. Да хоть лики святых для храмов пусть пишет и то дело. Глупышка Гертруда, с ее смазливым личиком, найдет все равно себе жениха, даже и с небольшим приданым.

Решив так, я успокоилась и задремала. И причудилось мне, что стоит у окна та девочка, которую я увидела на дороге, держит в руках голубя, и улыбается мне и плачет тихими, крупными слезами. Потом взмахивает руками и медленно исчезает следом за улетевшей голубкой. И я поняла, что это душа Ленни освободилась от земных тягот и улетела на волю, оставив мне свою непрожитую жизнь, но теперь только мою.

Я проснулась как от толчка. За окном уже стемнело. В камине тихо тлели угли, с кухни доносились аппетитные запахи, из холла слышны были голоса Шульца и Иоганна. Шульц ворчал, что опять принц ездил верхом и весь камзол промок и вот простынет хозяин. Иоганн посмеивался и спрашивал, где я нахожусь. И я подумала, что это и есть, наверное, счастье, к которому я так стремилась всю свою прошлую жизнь, а нашла только в этой.

Благодарю тебя, Господи!