Золушка вне правил

Глава 39

На кухне была обычная рабочая кухонная суета. Поскольку я сама составляла меню, то знала, что сегодня у нас обед в стиле а- ля рюс. Квашеная капуста с клюквой, борщ на первое, на второе - гречка с бефстроганов, курник. Поэтому все были при деле - кухонные помощницы чистили свеклу, нарезали овощи, Аништа замешивала тесто на курник. И никто не обратил особого внимания на вошедшего. Мало ли, кого принесло. Тем более, за его спиной стояли я и Гюнтер. Не дождавшись почтения и трепета от публики, мсье Жанно кашлянул. Ноль эмоций. Тогда, подпустив гнева в голос, гость громко произнес.

- Я главный кухмистер двора Его Величества Карла Пятого! Мсье Жанно!

Отвлекшись на секунду от вымешивания теста, Аништа буркнула.

- И вам здравствуйте! И что дальше? У меня своя хозяйка есть, принцесса Елена!

И продолжила свое занятие. То ли еще будет. Так, ситуация забавная. Я прошла вперёд, мимо замершего столбом француза.

- Мсье Жанно? Я хозяйка этого дома. Вас Его Величество зачем сюда отправил?

- Чтобы посмотреть, что вы тут выдумываете! Это не есть высокая, изящная кухня!

- Если я правильно поняла Его Величество, он отправил вас на мою кухню, чтобы вы научились готовить те блюда, которые ему понравились при визите сюда. Так вот и учитесь! Гюнтер, принеси для мсье колпак и куртку! Переодевайтесь, господин Жанно!

Изумлены мы были оба. Он - тем, что ему зачем- то суют белую одежду, я - тем, что он намерен готовить в камзоле с длинными рукавами. Потом пошли ещё большие непонятки для бедолаги француза. Он никак не мог взять в толк, зачем кипятить суп со свеклой и почему он несладкий, да и с мясом? И зачем так мелко нарезать мясо для второго блюда, когда положено куском? И что это за странная росская крупа, разве можно её подавать на стол принцу?

Не меньше его возмутил и курник. Мало того, что такое плебейские блюдо, как курятина, так ещё и пирог закрытый. Я уже говорила, что в это время в европейской кухне были приняты открытые пироги с тяжёлой, жирной начинкой. Вот и мсье Жанно недоумевал - зачем закрытый пирог, ведь начинка не пропечется? Но когда Аништа начала ловко бросать куски куриного филе в мясорубку и машинка шустро начала выдавать мелко прокрученный фарш - удивлению кухмистера не было предела. Вот так быстро и без особого труда получить мелкорубленный нежный фарш? Далее я покинула кухню, поняв, что королевский повар на время обезврежен.

Далее он неоднократно бывал у нас, но Ани далеко не все рецепты ему выдавала. Объясняла тем, что потом нечем будет удивлять королевское семейство. Во время посещений нашей кухни королевским поваром, ко мне не раз прибегала Аништа и говорила.

- Госпожа Ленни, уберите этого индюка от меня, Христом Богом прошу! Ведь зашибу половником в сердцах, да под горячую руку! Все ему не так, да не эдак! А солянку давече трескал так, за уши не оттащить!

Это верно, несмотря на весь свой апломб и самомнение мсье Жанно был достаточно тщедушен, и зашибить в сердцах его Аништа могла. Но все- таки постепенно на королевском столе начали появляться новые блюда.

Ещё пару дней назад королева пригласила нас с Иоганном в театр. Давали спектакль под названием "Бал сильфид". Или "Коварная Сильфида». Но про сильфид - это точно. Причем спектакли тут для меня, человека привыкшего к современному театру, были странные. Это был некий симбиоз оперы, балета и драматического театра. Смотрелось дико, но интересно. Иоганн честно сказал, что обязательно вернётся домой, чтобы проводить меня в театр, но на спектакль не останется, у него на работе сейчас самая напряжённая деятельность. Бал Закрытия назначен через две недели, и за это время ему необходимо покончить с заговором, чтобы не подвергать людей лишней опасности. Сейчас идут аресты и допросы заговорщиков, раскрытие всей системы смуты.

Ночевать Иоганн предложил мне оставаться во дворце, если у него получиться выкроить время, то он и сам придет спать туда же. Объяснил, что так ему будет спокойнее, что я в безопасном месте, вместе со всей семьёй. Определенный резон в его словах был, спектакли здесь начинались и заканчивались поздно, так что близость дворца была привлекательна.

Наряд я подобрала из тех, что сшила ещё в Нойфельштадте. Платье из плотного блестящего шелка, оттенка "пыльная роза", с весьма умеренным декольте, узкими рукавами, а не пышными, как сейчас модно. И сшито оно для ношения без корсета. От этой пакости я отказалась сразу и навсегда, как только получила свободу в результате вдовства. Корсаж отделан узким бледно- лиловым валансьенским кружевом. Из тех же кружев, только широких и жёстко накрахмаленных, сделан и воротник, обрамляющий линию ворота и декольте. На поясе тканевая роза из этого же шелка, в сердцевину которой вставлен лиловая стекляшка, из приведенных Йоштой.

Из украшений я решила надеть гарнитур редкой красоты, который никому не показывала. Впрочем, и стоимости он был несусветной. Это были узкое колье из опалов Арлекин в тонкой оправе из платины, такой же браслет и узенькая совсем цепочка из осколков этих опалов для прически. Было ещё и кольцо, но я, посомневавшись, решила его не надевать. А то, как в той песне "Надену все лучшее сразу", и буду похожа на супругу нувориша из торговцев. Теперь ещё длинные шелковые перчатки, и обручальное кольцо Тюрингов поверх перчаток на палец.

Вот никогда не понимала этой моды, тут уж как говорится, или крестик или трусы. Хочешь похвастаться кольцами - сними перчатки. Хочешь показать, что ты в тренде и длинные перчатки умеешь носить - не надевай поверх кольца. Я бы и сейчас так сделала, но не поймут окружающие, как- никак, первый мой официальный выход в свет в качестве супруги принца Иоганна.

Действительно, приехавший проводить меня в театр супруг (а ещё же надо успеть торопливо, поесть прямо на кухне под жалостливые вздохи сердобольный Аништы!), при моем виде воскликнул:

- Так мне надо охрану приставить прямо у королевской ложи в двойном составе! А то могут и украсть такую красавицу!

Я привычно и цинично подумала - скорее не красавицу, а те украшения, что на ней надеты. Но приняла благосклонно комплименты мужа.

Здание театра было неподалеку от королевской резиденции, только с другой стороны холма, нежели наш особняк, поэтому мы долго объезжали по кругу Холм Королей. У театрального подъезда было столпотворение карет, пролеток, лакеев, кучеров, все кричало, шумело, ржало... но для нашей кареты проезд освободился, как по мановению волшебной палочки. Иоганн вышел первым, подал мне руку и мы пошли вверх по лестнице к дверям театра. Иоганн кому- то приветственно махал рукой, кому- то улыбался. Я же, нацепив счастливо улыбающуюся маску, кивала всем подряд, всем и никому конкретно. Это я научилась делать мастерски, ещё в прошлой жизни, на псевдосветских приемах в своем городе.

В самом здании гуляла разнаряженная публика, чинно и церемонно раскланивались со знакомыми. Иоганн, нигде не останавливаясь, быстрым шагом провел меня в королевскую ложу. У входа в нее стояли двое гвардейцев, при виде принца вытянувшихся во фрунт. В ложе уже присутствовало все семейство, за исключением нас. Меня посадили в кресло между Рози и Магдой на первую линию. С нами же сидела и королева Вероника. Во второй линии кресел сидели король Карл, принц Фридрих, принц Ансельм. Иоганн же, перецеловав дам в щёчку, пожав мужчинам руки и похлопав братьев по плечу, извинился за свое отсутствие, сказал, что я сегодня остаюсь с ними во дворце, и исчез. У всех мужья как мужья, а у меня Джеймс Бонд какой- то!

Когда- то давно я читала, что в эту эпоху знатная публика ходила в театр вовсе не с целью посмотреть спектакль, а с целью показать себя, узнать последние светские сплетни и тому подобное. Но здесь этого не было. Или, что вероятнее всего, общество сдерживало присутствие августейшего семейства. Но меня разглядывали бесцеремонно, практически тыкали пальцем. Одна дама из соседней ложи, даже перегнулась через барьер и высунулась так далеко, как могла, рискуя вообще свалиться в партер. Так ей хотелось разглядеть молодую принцессу.

Спектакль меж тем начался. Оркестр отгремел вступительную увертюру, актеры поговорили о чем - то высокопарном пронзительными голосами и один из них затянул тоскливую арию. Закончив петь, сорвал бурные аплодисменты. Думаю, публика хлопала от благодарности за то, что он, наконец, закончил петь и звуковая атака на уши зрителей закончилась.

На первый план выдвинулись танцоры. Девы в длинных белых кисейных платьях изящно приподнимали ножки, трясли ими в воздухе, и это должно было обозначать танец тех самых сильфид. Никаких знакомых мне балетных пачек, пуантов, балетных движений, прыжков и вращений. Собственно балет, как искусство танца, только зарождался. Но публика приходила в восторг и от этих нехитрых движений. Особенно меня умилили танцоры в шароварах, типа турецких. Впрочем, для неторопливой пробежки по сцене пойдут, не запутаются.

Но вот в середину сильфидного (сильфидяческого?) круга выдвинулась сильфида - солистка. Вот она и ножку тянула, и немного даже изобразила вращение и даже пару раз прыгнула. Невысоко и недалеко, но сам факт! И даже партнёр в шароварах успел подбежать и поймать ее в прыжке. А то я и переживать начала за целостность организма сильфиды. По залу, в соседних ложах, поползли шепотки.

- Несравненная Кики! Сегодня она в особом ударе! Божественно танцует!

Внутри меня как будто плеснули ледяной водой. Так вот ты какой, северный олень! Ничего так, складненькая девица, с хорошей фигурой и вполне симпатичная, даже килограммы отвратительного театрального грима не скрывают хорошенько личика. Но я сделала вид, что никогда ранее не слышала этого имени и меня это ничуть не задевает. Королева - мать едва слышно вздохнула, а сидевшая слева от меня Магда положила свою руку мне на предплечье и неожиданно сказала:

- Ленни, хочешь, я приду сегодня к тебе в комнаты перед сном? Поболтаем…

Нехитрая ласка девочки подняла мне настроение, и я громко прошептала:

- Конечно, приходи! Я тут новую сказку вспомнила, расскажу!

И вправду, расскажу- ка сказку про Рапунцель, я ещё никому ее и не рассказывала, сама едва вспомнила. Видимо, и Кики тоже просветили насчёт моего присутствия на спектакле, потому что она неосознанно, танцуя, приближалась к тому краю сцены (не упала бы), к которому ближе всего находилась королевская ложа. Даже шею вытянула, пытаясь рассмотреть присутствующих в ложе. Я же, сохраняя невозмутимое выражение лица, весело перешучивалась с семьёй, обмахивалась веером, слушала, что мне нашептывала Магда. В общем, все кумушки из великосветских остались, разочарованы - никакого скандала не предвиделось.

После спектакля мы всей семьёй вернулись во дворец, и тут я выяснила одну пикантную подробность - кровать в покоях Иоганна была одна. Вот совсем одна. Не считать же за полноценное спальное место куцый диванчик в гостиной, где Иоганн может только одной своей половиной почивать или узкую кровать в комнате Шульца. Так что, если супруг изволят прибыть, то придется ему довольствоваться половиной кровати.

Магда и в самом деле приходила, мы с ней пошептались, как две подружки, посплетничали о неведомом мне герцоге N, обсудили, как лучше сделать украшение из бисера и камней для настоящей, взрослой прически, которой она блеснёт на балу Закрытия Зимнего сезона. Я рассказала ей сказку про Рапунцель, и девочка ушла к себе. Я немного покрутилась в незнакомой постели, устраиваясь удобнее и заснула. Когда пришел муж, я даже и не слышала.

Иоганн пришел глубокой ночью. В гостиной стоял поднос с тарелками, заботливо прикрытый салфеткой. Хоть и остывший, но ужин. Подумал насчёт ванны, потом решил, что надо поднимать столько людей ради него одного, и махнул рукой. Утром, все утром. Просто умылся, расстегнул камзол и прошел в спальню и замер, разглядывая спящую Ленни. Она спала, свернувшись клубочком под одеялом, такая одинокая и беззащитная на огромной кровати… по- детски подложив ладошки под щеку.

Вот ради того, чтобы Ленни продолжала так безмятежно спать, он и работает почти круглосуточно. Операция по ликвидации заговора вошла в свою кульминационный стадию и забот - хлопот было невпроворот, но он все равно старался вернуться домой хоть на несколько часов. Так ему было спокойнее, знать и видеть, что с женой все в порядке.

Он и сам не ожидал, что так искренне привяжется к этой иногда наивной, иногда храброй и отчаянной, иногда удивительно расчетливой девочке - его жене. Вздохнув, бросил одежду на кресло и лег под одеяло. Вначале добросовестно лежал на своей половине кровати, потом плюнул на приличия, передвинулся ближе, подтянул Ленни ближе к себе, уткнулся носом ей в макушку и засопел. Уже сквозь сон почувствовал, что она сама прижалась к нему ближе, обняла его руку и тоже спокойно продолжила спать.