Золушка вне правил

Глава 15

Как я и предполагала, все строительство заняло у нас неделю. То есть, строили пять дней и два дня обустраивали внутри помещение - сколачивали длинные столы - прилавки вдоль стен, обкладывали печку- буржуйку кирпичами, отгораживали маленький личный уголок - вешать верхнюю одежду, помыть руки. Стеклили большое окно и устраивали в нем открывающуюся часть, делали плотные деревянные ставни на окно, запирающиеся изнутри. Конечно, это просвещённая Европа, а не ларек на автобусной остановке в селе Малые Засранцы, но лучше перебдеть. За это время Рихард заготовил и привез к ларьку запас дровишек, сложил аккуратной поленницей за задней стенкой сооружения.

Но и кроме торговли, жизнь у нас продолжалась. Приезжал староста Курт. Привозил свои учетные книги на проверку. Продравшись сквозь неразборчивые каракули в книгах, и сравнив с теми расчетами, что оставил мне казначей Вальтер, я с удивлением поняла, что всё совпадает! То есть, при должном контроле, и староста может быть честным сотрудником! Приходили иногда и жители деревни за разрешением на сбор валежника или вырубку сухостоя. Я дозволяла. Для собственных нужд мне хватало и той части леса, что была ближе к моему дому. А другой край лесного массива частично подходил к деревне. Вот пусть и очищают лес, я страшно боялась лесных пожаров.

Клара, в один из своих выходных внезапно нагрянувшая в гости к семье сына, вернулась оттуда в растрёпанных чувствах. С одной стороны, она успокоилась, что там все нормально, никто от голода не умер, дом от грязи и мусора не рухнул. Ребятишки чистые и сытые. Одна невестка недовольная, светит бланшем под глазом.

Доброжелательные соседки охотно просветили Клару, что сын ее, Герман, немного "поучил" супругу за леность и беспорядок в доме. Клара ахнула в ужасе - Как можно поднять руку на беременную жену! И тут соседки выложили ещё более пикантные подробности - невестка и не была беременной! Просто ей нравилось лежать, изображая немощную, а Клара бегала между детьми, хозяйством, готовкой, стиркой, уборкой, а тут лафа закончилась. И после лёгкого супружеского "внушения", выяснилось, что все она умеет и знает, просто не очень хотелось.

Вот Клара вроде и успокоилась, что все нормально, с другой стороны - возмущена, что ее столько лет обманывали. А так наша жизнь двигалась размеренно. К металлической стиральной доске Рихард сделал деревянную обрешётку, получилось очень ловко, стирка значительно облегчилась. Привезли из большого поместья и заказанное мыло - хозяйственное и туалетное и я его честно оплатила. Возможно, при должном усердии и помощи Клары я бы и сумела сварить это мыло, но зачем убивать время, которого и так у меня не хватает, на то, что мне дешевле купить?

А ещё было в этом доме одно ноу- хау, которое за небрежением и заброшенностью, совсем не использовалось. Дело в том, что неподалеку, метров в двадцати, за домом был небольшой пригорочек. И, как ни странно, именно там бил небольшой родник. Вода была чистейшей и очень вкусной. В дом носили оттуда, и было это не самым лёгким занятием. Каково же было наше удивление, когда при ремонте и переделке кухни, обнаружились трубы и самый обычный запорный кран. При исследовании выяснилось, что трубы под землёй идут к этому родничку, просто у самого начала труб возле родника обрушился грунт, перекрывая доступ к воде.

И никто, конечно, это не отремонтировал. Раскапывали это все вдвоем мы с Рихардом, хоть он и ворчал на меня, что не положено госпоже баронессе в мужских штанах, с подоткнутыми юбками, лохматой и грязной, с лопатой копаться в яме. Я только отмахивались. Носить воду ведрами мне хотелось ещё меньше.

Потом выяснилось, что имелся и немудрящий сток, ведущий в ближайший овражек. Сток тоже не работал, явно забитый чем- то. Припомнив все свои слабые познания в сантехнике, соорудила я при помощи Рихарда сантехнический провод- коловорот. Прочистить сток нам удалось, притащились мы домой, напугав изрядно своим видом Клару. Она даже не пустила нас в дом, мылись мы под навесом, благо, ещё тогда были теплые дни. Хотя вид у нас… потряс бы своей "красотой" даже аборигенов из племени тумбо- юмбо - покрытые какой- то удивительно липкой и черной грязью так, что на лице сверкали глаза и зубы, а волосы стояли дыбом, намертво склеенные той же субстанцией, одежда просто была равномерно грязная...

Зато теперь у нас был постоянный приток воды, методом самотека и такой же слив. Но греть приходилось по старинке, на плите. Может, и придумаю что, в дальнейшем. А пока жизнь для женской части прислуги заметно стала легче. Клара только опять вздыхала - вот такую бы стиралку да ее невестке, а то на ребятишек чистой одежды не напасешься! И я разрешила Рихарду заказать ещё одну такую у кузнеца.

Теперь эта доска служила предметом лютой зависти соседок Гертины, невестки Клары. Поскольку кузнец был малоразговорчив и, соответственно, не женат, так и растрепать о том, что такую штуку сделал местный кузнец, было некому. А я, глядя на то, как ловко обряжает в деревянную обрешётку доску Рихард, всерьез задумалась.

А почему бы мне не продавать эти доски? Но тут сразу возникало несколько затруднений. В промышленном масштабе производить мы их не сможем. То есть, штучный товар. Продавать их в Нойфельштадте я не хотела. Больно уж наши бюргеры прижимистые, а кузнецы хитрованы. Купив одну доску и тщательно изучив ее, они легко скопируют ее.

Оставался вариант с продажей этих приспособов проезжающим. Даже если они и скопируют их, то это будет где- то далеко, не здесь. Надо попробовать штук десять заказать у кузнеца, делает он их быстро, за несколько дней будут готовы. Кстати, завтра Рихард едет в город за продуктами, пусть заедет в литейку, узнает про мой заказ.

И вот наступает знаменательный день - мы начинаем торговлю в нашем ларьке! Накануне днём провели пробную топку печи. Нагрелась печурка довольно быстро и сама и воздух в помещении нагрелся тоже. Мы с Улей по очереди потом бегали греться туда, пока никого не было. Приехали рано, затопили печурку, зажгли фонари внутри и снаружи. Рихард постепенно перенес все из телеги внутрь ларька, на улице установил теперь уже два стола и лавки. За это время внутри стало тепло, так что мы с Улей сняли пальто, остались в платьях и кофтах. Правда, от пола все равно тянуло пока холодом, поэтому ботинки и рейтузы оставались на нас.

Вроде бы все приготовления закончены, места теперь намного больше. Да и на печурочке можно передвинуть, допустим, чайник, на кирпичи - и горячий будет и зря не выкипит. С утра у нас к обычному фастфуду прилагается сегодня омлет с грибами и ветчиной, каша молочная с маслом и изюмом, тефтели с соусом с картофельным пюре. Да, теперь мы перешли на полноценное питание. А началось все с того, что мы с Ульрикой остались голодными.

Хоть и плотно мы завтракали дома утром, но к обеду, да на улице, все равно хотелось есть. И обозы теперь к нам заворачивали и после обеда, так что рабочий день получался длинный. Фаст- фуд, конечно, вкусно, но если есть это постоянно, то никакой пользы ни для фигуры, ни для желудка, он не принесет. И вот попросили мы Рихарда привезти для нас из дома суп какой- нибудь на обед. Аништа с Кларой засуетились - как же, девочки оголодали! и от щедрот душевных приличную кастрюлю куриного супчика наворотили нам, придавив это дело почти половиной противня оставшегося от завтрака омлета.

На радостях мы это все поставили греться на таганок, а сами приготовили тарелки и сидели, подбирая слюни, ожидая, когда все будет горячим. И вот оно! И тут раздался голос пожилого обозника, подошедшего к столу.

- Ой, девочки, а что это у вас так вкусно пахнет?

- Сс…упчик - растерянно пролепетала Ульрика и зачем- то уточнила - Куриный…

Я сурово смотрела на глубокую миску в руках покупателя и видела идущих за ним голодных мужиков с такими же мисками. А дед не унимался.

- А вон то, в противне, желтенькое да пышное такое?

- Омлет с ветчиной - убито ответила я.

Вот и решили, раз уж теперь в ларьке места больше и нам работать комфортнее, то будут и нормальные, полноценные блюда. Утром к фаст- фуду добавляем один- два утренних блюда, а к обеду Рихард подвезёт и суп, и второе. Аништа хорошо научилась готовить мясо в соусе - и гуляш, и бефстроганов, и азу. Гарниров только выбор не слишком большой - картофель, капуста, крупа типа пшеничной. Надо бы узнать у купцов, которые бывают в морском порту Дубек, бывает ли там гречка и рис.

Как мне помнится, рис в это время уже хорошо известен в Европе, но считался крупой для богатых. А гречку и раньше поставляли из России, но распространение у нее было малое, только в приморских городах. Вот узнаю наличие и цены - закажу и для себя, буду внедрять эти злаки в широкие саксонские народные массы.

Ну, вот и первый обоз заворачивает к нам на площадку. Готовимся, сейчас начнется карусель на весь день. Собственно, почти так и вышло. До обеда, в обед, обозы шли плотно, кто- то полноценно обедал, кто- то брал перекус в дорогу. Вот, проводили последних отобедавших, собрали пустые кастрюли, противни, ждём Рихарда с новой порцией фаст- фуда. Это будет новая волна посетителей часов около пяти, а потом мы закрываемся, дольше не работаем. Нет смысла, вечером люди торопятся, устроится с ночлегом, значит, им нужен постоялый двор.

Я вышла на улицу, с наслаждением потянулась, вдыхая свежий, холодный воздух. Повернулась спиной к площадке, смотрела на свой дом, хорошо видневшийся отсюда, кусок леса, небольшим мысом подходящий к моей усадьбе. На улице не то что бы темнело, как- то серело, поднимался ветер, налетавший порывами. И в этих порывах мелькали, танцевали свой премьерный танец первые в этом сезоне снежинки. Начинается зима, до Рождества остаётся двадцать пять дней. Об этом сообщила нам сегодня Клара.

Традиция "рождественского дерева" в германских княжествах уже давно существовала, так что будем готовиться, наряжать ель, дарить подарки. Но у меня уже и другая мысль появилась. Мне надо завязывать с этой торговлей. Нет, нет, работать будем, это мне надо уходить. Не дело это. Попробую заменить себя кем- то из девчонок, вот завтра и предложу поехать работать сюда Анхен. Посмотрим, какая она вострущая́ в деле.

Да и Ульрику надо бы тоже освободить от этого. Она, разумеется, не жалуется, и работает, за компанию ли со мной, или ощущая это своей обязанностью, но все равно - это не ее стезя. Я заметила - девочке больше нравится рукодельничать. Вот и надо подобрать сюда парочку работниц. До весны. А там посмотрим. Всё- таки неплохо бы поставить здесь харчевню. Ладно, до нее, весны, в смысле, ещё дожить надо.

Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что раздавшийся за спиной мужской голос заставил меня подпрыгнуть от испуга.

- Простите, ради Бога, совсем не хотел вас напугать, госпожа баронесса!

Я резко обернулась. За моей спиной стоял средних лет мужчина, обычной наружности, с приятной, доброжелательной улыбкой на губах. И в глазах было нечто располагающее к нему. Таким сразу хочется излить душу, пустить к себе на квартиру, отдать ключи от машины и подарить свою банковскую карту. Поэтому я сразу насторожилась. Ещё в прошлой жизни мне попадались такие люди. И то, что я не попалась на их уловки - это чисто моя заслуга, а не их недоработки.

- Еще раз простите, госпожа баронесса, ведь я не ошибаюсь? Вы вдовствующая баронесса Нойфель? Разрешите выразить вам свои соболезнования! В таком молодом, цветущем возрасте и оказаться вдовой! Лишиться всей прелести молодой жизни! Ах, балы, приемы.

Я молча продолжала разглядывать разливающегося соловьём мужика. Откуда он взялся здесь, кстати? А, вон обоз стоит, обозники идут с мисками к окну. А я тут, но мужик продолжил.

- Мало того, что вы радостей молодости лишились из- за траура, так и материальные тяготы имеете какие! Вам не досадно на то, как с вами поступила королевская семья? Это же неслыханно просто!

Вот тут я прервала бесцеремонно незваного доброхота.

- Простите, господин, но мне необходимо идти! Как вы говорите, материальные тяготы сами не пройдут, их надо отработать!

Прерванный на полуслове мужчина ничуть не смутился, а пошел вместе с другими обозниками за покупками. Продавала им Ульрика, я старалась находиться в глубине помещения, не подходя к окну. И разговор этот, и сам мужчина был мне неприятен. Кроме того, я заметила немного странное построение фраз, как будто саксонский язык был ему не родной, лёгкий, почти незаметный акцент, что ли. Все германские языки похожи между собой и, тем не менее, имеют небольшие отличия. Подозвав Рихарда, попросила его понаблюдать немного за этим типом. Что- то он меня напрягает.