Золушка вне правил

Глава 30

Купец уехал, а я опять села планировать. Ещё осенью я думала, что надо решить вопрос с землёй вокруг деревни для постройки домов. Вначале хотела раздавать бесплатно, но потом передумала. То, что досталось легко, мало ценится. Да и народ привыкнет к халяве, потом трудно будет отучить их от этого. Так что землю буду выдавать вроде как в ипотеку, с возмещением платы в виде отработки на моих полях. И крестьянам хорошо - они получат землю, и плата получится приемлемой для них, привычный труд, и мне хорошо - сама я точно не смогу обрабатывать эти поля. А картофель мне нужен, ведь производство чипсов я и не думала прекращать.

Кстати, я тут нечаянно "изобрела" острейшую приправу. Забрела зачем- то на кухню, Аништа в этот момент решила смолоть на ручной мельнице немного специй, приготовила их, но тут ей срочно понадобилось отойти вначале к плите, затем в кладовую. Я присела у стола возле этой мельницы и машинально, думая о чем- то своем, принялась крутить ручку мельницы. Вначале смолола кориандр и тмин, высыпала их в миску, затем последовали сушёный острый перец, сладкий, перец душистый горошком, лавровый лист, вяленые помидоры. Немного сушёного чеснока. И в завершение бросила несколько кристаллов морской соли.

Все это я проделывала совершенно автоматически, в голове бродили свои собственные мысли. Очнулась я, только услышав горестный вопль Аништы. Все специи были смолоты, как и задумывалось. Только ссыпала я их в одну миску!! И теперь разделить их не было возможности. Я тоже с сожалением смотрела на то, что натворила. Но озарение не заставило меня долго ожидать. Добавив ложку воды и растительного масла, я все тщательно размешала до пастообразного состояния и хищно огляделась - на ком бы испытать? Но народ, бывший на кухне, шарахнулся от меня подальше.

И тут, на свою беду, на кухню зашёл с мороза Рихард, наш любитель остренького, и попросил Аништу положить ему горячих пельменей с бульоном. Ага, вот сейчас и попробуем! Ласковым голосом я предложила ему немного намазать пасты на хлеб. Не подозревая о моем коварстве, Рихард щедрою рукой мазанул сию адскую смесь на ломоть хлеба, придвинул к себе миску с пельменями и горяченным бульоном, куснул хлеб... выпучив глаза и открыв широко рот, он в полном изумлении смотрел на нас и только смог прохрипеть - За что??

Потом лихорадочно принялся заливать пожар во рту горячим бульоном и даже не чувствовал этого. Думаю, от нецензурных выражений его останавливало только мое присутствие. Но затем, когда прошел первый шок, Рихард признал, что приправа очень хороша, только ее надо совсем чуть- чуть, на хлеб или в бульон. Приправу назвали Нойфельская. Ясно, что это удовольствие не для бедных, специи дорогие. Да и упаковка должна быть соответствующая и фасовка небольшая. Всё- таки тара тоже имеет значение. Буду думать.

Наконец, сборы подошли к концу. Ей- Богу, как на войну с переселением на другую планету по совместительству, собирались! Но все когда- нибудь заканчивается, закончилась и эпопея со сборами. Привезли оставшиеся заказанные наряды, прибыл фургон из большого поместья. Он был такой здоровый, что, кроме того количества товара, что было отгружено для столицы, туда влезли и мои сундуки с нарядами (вот точно "изобрету" чемодан!!), и немудреные пожитки Ульрики и Аништы. Что здорово облегчило мой дормез. Ведь кроме нас троих, карета везла ещё и небольшую поленницу мелких дровишек.

Местность, по которой нам предстояло ехать, была равнинная и практически без лесов. А тут хоть и Южная Германия, но всё- таки не юг России. И не верьте, когда скажут, что самый холодный месяц здесь декабрь - начало января. Самые холода начинаются в конце января - начале февраля. Поэтому печурка в дормезе - наше все!

С вечера все погрузили в транспорт, даже зерно для лошадок, утром осталось только одеться самим и отбыть. Уже перед сном мне в голову пришло, что надо взять с собой личные документы. Подорожную с меня не спросят, так как мы не планировали заезды на постоялые дворы, но докУмент, типа паспорта, все равно был нужен. Да и паспорта девчонок, Ули и Ани, тоже хранились у меня.

Накинув поверх пижамы халат и сунув ноги в тапки, помчалась в свой кабинет. Точно помню, что паспорта лежали в верхнем ящике стола. Нашла ключ, открыла. Ящик открывался туго, как будто его перекосило. Могла и я так закрыть, если спешила. Я с раздражением дернула ящик, он вылетел из пазов, рассыпав все бумаги по ковру.

Чертыхаясь, я ползала по ковру, собирая всю кипу бумаг. Собрав, села и начала укладывать бумаги аккуратной стопкой. Вот и наши паспорта, отложила их в сторонку. А это что? Баа… да это же мой брачный контракт! Вытянув руку, полюбовалась на результат своей предприимчивости. Выхода другого все равно тогда не было, но я сумела выгоду найти и там. Ещё раз с гордостью начала перечитывать. Мы, ниже подписавшиеся, Иоганн Карл фон Тюринг, второй принц Саксонерии... что??? Помертвевшими губами я вновь вслух прочитала все имена в шапке договора. Ничего не поменялось. Вот Маргарита Елена Анхелика, баронесса Нойфель, вот Генрих фон дер Шнайдер, Верховный судья Саксонерии, а вот и Иоганн Карл, принц Саксонерский.

В голове было пусто и звонко, даже матерной мысли не возникло. Потом пришло осознание и бешенство. То есть, мой супруг - принц? И я замужем за принцем? Получается, я - принцесса??! И все вокруг знали и молчали, придуривались? Ну, как минимум, знают охрана, казначей, управляющий... Мои домашние могут и не знать, им известно только то, что я вышла замуж за нового барона Нойфель, а кто это - им неизвестно. А в поместье знали. Ну, конечно! Брат хозяина и его супруга! Принц Фридрих и принцесса Розалия! И никто ведь не проговорился! Или для них это привычно и они не обращаются друг к другу по титулу?

Я вскочила на ноги и забегала по кабинету. То- то Абель бухтел, что я настоящая принцесса! Вот к чему это было! И Вальтер, когда говорил, что я обязательно увижу свои изделия на королеве и принцессе! Он ведь знал! Знал, что Иоганн все равно будет знакомить меня с родителями! Он же предлагал мне жить мне с ним в столице, значит, скрывать жену не собирался.

Но мне рассказать обо всем не удосужился! Я остановилась в своем забеге, в ярости пнула диванчик, стоявший у стены, и сама затанцевала на месте, подскуливая от боли. Первое желание было плюнуть на все и не поехать никуда! Сделав ещё один кружочек турне по кабинету, поняла, что эта идея плоха. Ведь опасность для меня лично от заговорщиков пока ничуть не уменьшилась. То есть, в Нойфельштадте мне пока оставаться опасно.

Второе желание было - поехать и разнести все там к чертовой матери! Чтобы неповадно было обманывать! Тут я запнулась. Собственно, он ведь меня не обманывал в прямом смысле. Иоганн не размахивал табличкой - Я принц!, но и не скрывал этого, вон в договоре все написано, черным по белому. И если бы не мое небрежение и лень, я бы это ещё тогда бы и узнала. А Иоганн вполне может быть уверен, что я прочитала и все знаю.

Так и не придя ни к какому выводу, неожиданно разозлилась на себя. Принц – принцесса, и что теперь? Собрав бумаги и запихав их вновь в ящик, поставила его на место. Предварительно заперев его на ключ. Паспорта и брачный договор (мало ли!) прихватила с собой. И пошла спать. Рассудив, что утро вечера мудренее. И была права.

Проснулась я рано, в доме ещё царила тишина, а за окнами - темнота. Впрочем, темнота в это время года - не показатель. Лежала в теплой постели, не хотелось вставать в стылый воздух, и думала - а чего это я вчера так разошлась? Похоже, это бунтовала не я, а тело и гормоны молоденькой и неуравновешенной Ленни. И тогда я посоветовала себе.

- Лена, ты вспомни, сколько лет тебе на самом деле! Ты же не подросток Ленни! Ты в два раза ее старше, будь мудрее! Отойди чуть в сторону, и посмотри на это дело немного иначе. Не сказал о высоком титуле - или не придает большого значения ему, или пока так надо и по оперативным соображениям. Посмотри, как поведет себя Иоганн дальше - расскажет все - умница, не расскажет, будет темнить - так и буду к нему относиться - ровно, холодно и настороженно. Теперь следующий ход за принцем, свой я уже сделала - я еду к нему.

Приняв такое решение, я спокойно и крепко вновь уснула и проспала до тех пор, пока не пришла будить меня Ульрика. В комнате было уже тепло, весело трещал дровами камин, за окном радостно розовел восход солнца. Начинался новый день. И вчерашние страхи показались надуманными и не особо страшными. Разберусь постепенно, жизнь она всегда непростая. В крайности кидаться не будем. Будем пытаться сделать жизнь лучше.

Накормили нас перед поездкой до отвала. После омлета с ветчиной и грибами, блины со сметаной уже практически не лезли в рот, но пришлось сделать над собой усилие и доесть завтрак. Мы не планировали заезжать на постоялые дворы, снеди набрали в достаточном количестве. Будем останавливаться только для того, чтобы покормить лошадей, ну и по интимным делам. А перекусывать на ходу. Благо, наличие маленькой печурки в дормезе позволяло хотя бы вскипятить чайник и подогреть готовую еду.

Когда я вышла на крыльцо, то поежилась. Если днём был лишь небольшой морозец, обозначавший зиму, то ночью примораживало конкретно. Тем более, на восходе солнца мороз всегда усиливается. Возле кареты гарцевало трое всадников, грузовой фургон уже едва виднелся почти у самой большой дороги. Догоним, не велика печаль. Дормез уже стоял у крыльца, зрелище было ещё то - тяжелая, большая карета с высокими колесами, из крыши торчит загнутая назад металлическая печная труба, неистово дымящаяся сейчас. Почему- то мне пришло в голову сравнение с самоваром на колесах и это так насмешишь меня, что я громко фыркнула. Настроение улучшалось стремительно.

Услышав мой смешок, Ганс проворно открыл дверцу, опустил вниз подножку, подал руку. Я устроилась на диване, следом влезли, хихикая, Ульрика и Аништа. Мы тронулись и путешествие началось. В карете было тепло, видимо, Ганс кочегарил печурку с самого рассвета. Поэтому минут через десять я сняла верхнюю одежду, оставшись в теплом дорожном платье. Но вот теплые сапожки снимать не стоит, система полов с подогревом здесь не была предусмотрена.

Особых впечатлений поездка не производила, не на что было смотреть, кроме заснеженной равнины. Изредка промелькивали небольшие деревушки, мелкие городки. Впрочем, в германских мелких государствах, как мне помнится, небольшие городки от деревушек отличались только количеством домов и наличием островерхого купола кирхи да бургомистрата. Те же узкие, высокие дома в два- три этажа из камня, черепичные красные или коричневые крыши, булыжные мостовые, узкие улочки.

Ехать лично мне было комфортно, мягкий диван с откидывающейся спинкой на ночь превращался в спальное место, узковатое, но терпимо. На втором диване, чуть пошире моего, вдвоем ютились девчонки. Имелся и складной столик, крепившийся к стене. Печурка между диванами давала ровный обогрев. К обеду все равно, несмотря на плотный завтрак, проголодались все, и я приняла решение. Разогреваем блюда и кипятим чайник и по одному приглашаем мужчин в карету поесть и согреться, остальные или подменяют (кучера, например), или ведут свободного коня за поводья.

На обед нам была упакована гречка с котлетами, салат и пирожки. Чай мы вскипятили сами, добавив в вазочку мед. Наши сопровождающие оценили заботу о них, сказав, что ещё никогда не путешествовали с таким комфортом - и погреться можно и поесть горячего вкусного. Часа через два остановились покормить лошадей, неподалеку росли какие- то чахлые кустики. Пока одни подвешивали лошадям торбы с овсом, другие быстро сбегали к этим кустам, принесли валежник и развели костер. Подвесили ведро, набили снегом и принялись топить снег до теплой воды - после зерна надо было лошадкам попить воды. При этом мужчины ещё подвесили небольшой котелок и потом что- то пили оттуда с наслаждением. Я испугалась, что они напьются снеговой воды и будут маяться животами, мало ли. Но Аништа меня успокоила - никакая это не снеговая вода.

Оказывается, моя экономная повариха, когда отваривала куриц для шаурмы, излишки бульона выливала в глубокую миску и замораживала его. Потом складывала мерзлые круги в чистый холщовый мешок и хранила на морозе, как и пельмени. И сейчас взяла с собой. Мужчины просто вскипятили его, и пили наваристый куриный бульон. И горячее питье, и довольно сытный перекус, особенно если в бульон макать куски сдобной, пышной лепешки. Вот молодец Аништа, у нее ничего не пропадет!

Я похвалила девушку, она сказала, что у нее на родине путешествующие зимой часто так делают. Поужинали вечером таким же образом, потом опять сделали "лошадиную" остановку. И мы с девушками решили устраиваться на ночлег. Все равно уже темно, ничего не видно. Разложили диваны, сняли обувь, но платья не снимали и улеглись. Укрываться здесь предлагалось некоей меховой полостью , куда можно влезть как в мешок спальный и не боятся, что сползёт одеяло и ты замёрзнешь.

И опять у меня беспокойство. Мы- то будем сладко спать в тепле, а наши сопровождающие? Поделилась мыслью с Абелем, когда он заглянул поужинать. Но, оказалось, что и это у него предусмотрено. Они, охранники в смысле, будут по очереди подменять кучеров с фургона и с кареты. Давая тем подремать пару часов. И, если бы я была так добра, что разрешила бы им дремать в карете, вот тут у стеночки, сидя в тепле, было бы просто здорово. И погреются, и отдохнут, и дровишки в печурку подбросят. Нам вставать не надо. А потом и охранники так же отдохнут. И останавливаться на ночлег не надо. Зимняя ночь длинная, все успеют чуток поспать. Идея была не лишена смысла.

Оставили мужчинам перекус, чайник, а сами легли и уснули. То ли вчерашние треволнения на мне так сказались, то ли новизна впечатлений от путешествия - но спала я крепко, без сновидений. Разбудили меня девушки, когда уже занимался рассвет. Мы стояли. Лошадей уже покормили, мужчины допивали последний бульон. Все было нормально, никто с седла или с облучка не падал, засыпая. Мы дружно сбегали по проторенной тропке в кустики, мужчины в этот момент внимательно обозревали противоположный край долины. Абель сказал, что приедем в Беллин через пару часов, у нас есть время привести себя в порядок и поесть. Наверное, спросонья, мне показалось, что у нас на одного охранника стало меньше? Или он сейчас тоже в кустики побежал? Но Абель волнения не проявлял, значит, все в порядке.

И действительно, через пару часов мы въехали на холм и внизу, в долине, перед нами раскинулся столичный город. Да… большой по местным меркам, пока я таких здесь ещё не видела.

Ну, здравствуй, столица! Как-то ты примешь меня?