Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 3

Глава 12

Утро после бала выдалось ясным, морозным, с тем особенным хрустящим воздухом, от которого легкие словно расправляются шире. Я стоял у окна гостиничного номера, глядя на просыпающийся Екатеринбург, и чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Вчерашний бал был лишь прелюдией. Сегодня предстоял настоящий экзамен — не светская болтовня под музыку, а жесткий торг с губернаторской машиной.

Степан уже суетился, перебирая бумаги, проверяя печати на документах, укладывая все в папку с педантичностью часовщика.

— Андрей Петрович, вы уверены, что готовы? — спросил он, не поднимая глаз от бумаг. — Губернатор Есин — человек умный. Он вчера присматривался к вам. Сегодня будет проверять на прочность.

— Готов, Степан, — ответил я, застегивая жилет. — У нас есть то, что ему нужно: деньги в казну и стабильность в регионе. А взамен нам нужна его поддержка. Простая сделка.

— Простая, — усмехнулся Степан. — Если бы все сделки с властью были простыми, половина купцов не разорились бы на взятках.

Я повернулся к нему.

— Поэтому мы предлагаем не взятку, Степан. Мы предлагаем партнерство. Я строю то, что выгодно всем. Ему — налоги и порядок. Мне — свобода действий и защита. Это честно.

— Будем надеяться, что он оценит честность, — пробормотал Степан, закрывая папку.

Губернаторская канцелярия встретила меня запахом старой бумаги, печного дыма и чернил. Здание было скромнее вчерашнего особняка — толстые стены, небольшие окна, простая мебель из темного дуба. Рабочее место, а не декорация. Это успокаивало. Значит, здесь занимаются делом, а не интригами.

Меня провели в просторный кабинет на втором этаже. Губернатор Пётр Кириллович сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Рядом стоял его адъютант. Есин писал что-то, не поднимая головы. Я знал этот прием — дать посетителю постоять, почувствовать себя просителем. Но я не был просителем.

Наконец губернатор отложил перо и посмотрел на меня. Его глаза были проницательными, оценивающими.

— А, господин Воронов, — он жестом пригласил меня сесть. — Капитан, принесите чаю. Прошу, Андрей Петрович, располагайтесь.

Я сел в кресло напротив. Степан остался стоять у двери, держа свою папку как щит.

— Ваше превосходительство, благодарю за прием.

— Да бросьте формальности, — махнул рукой губернатор, снимая пенсне и протирая их платком. — Вчера на балу вы произвели на меня впечатление человека дела, а не пустослова. Таких у нас мало. Слишком много болтунов, которые обещают горы золота, а на деле выходит одна пыль. Так что давайте сразу к сути. Вы говорили о мосте через Виширу. Расскажите подробнее.

Я достал из кармана листок с расчетами, которые мы со Степаном и Архипом готовили три ночи подряд.

— Видите ли, ваше превосходительство, дорога, которую мы построили в прошлом году, значительно сократила время доставки грузов между приисками и городом. Она работает круглый год, в отличие от старого тракта, который превращался в болото каждую весну. Но есть проблема — Вишира.

Я развернул карту на столе, указывая на место брода.

— Весной и осенью река разливается, брод становится непроходимым. Обозы вынуждены делать крюк в пятнадцать верст вверх по течению до следующей переправы. Это теряет время, увеличивает расходы. Хуже того — каждый год кто-то тонет, пытаясь форсировать поток. В прошлом апреле утонуло трое: два возчика и мальчишка, который помогал переправлять скот.

Губернатор нахмурился.

— Печально. Но что вы предлагаете?

— Построить мост. Не временную деревянную переправу, которая сгниет за пару лет или смоется первым же паводком, а капитальное сооружение. Крепкие опоры. Русло в месте, которое я выбрал, сужается, берега высокие, скальные. Это урочище «Кривой рог» — идеальное место для быков моста. Настил из лиственницы — она в воде только крепчает.

Я передал ему смету. Губернатор надел пенсне, внимательно изучая цифры.

— Опоры… — пробормотал он. — Это серьезная заявка, Андрей Петрович. Не временная переправа, а капитальное строительство. И вы готовы взять все расходы на себя?

— Половину расходов, — уточнил я. — Я просчитал смету — восемь тысяч рублей на весь проект. Четыре тысячи я готов внести из собственных средств. Остальное прошу поддержать из казны. Это выгодная инвестиция, ваше превосходительство. Мост откроет дорогу не только для моих обозов, но и для всех торговцев, для крестьян из окрестных деревень.

— И что вы получаете взамен? — прищурился губернатор. — Четыре тысячи из собственного кармана на общественное благо? Простите мой скептицизм, но обычно к таким предложениям прилагается требование о монополии на переправу или пошлине с каждого воза.

— Для своих обозов проезд будет бесплатным, разумеется, — ответил я. — Для местных крестьян — тоже. Пусть возят сено, дрова, хлеб, ездят на ярмарки. Это оживит торговлю, а значит, у людей появятся деньги. Больше торговли — больше налогов в казну. А вот с чужих купеческих караванов…

Я сделал паузу, видя, как губернатор подался вперед.

— … считаю справедливым брать умеренную плату. Пару копеек с воза. Не ради наживы, а ради содержания и ремонта моста. Это честно, ваше превосходительство. Я строю, я поддерживаю в порядке — имею право на возмещение расходов.

Губернатор сидел в кресле, сцепив пальцы в замок и внимательно смотрел на меня. По его лицу пробежала тень улыбки.

— Разумно. Очень разумно. Крестьяне довольны — бунтов нет. Торговля растет — налоги капают. Вы получаете логистику. Казна не тратит лишнего. Черт возьми, Андрей Петрович, если бы все купцы мыслили так, как вы, мы бы уже догнали Англию.

Он взял перо и размашисто написал резолюцию на моем прошении.

— Действуйте. Четыре тысячи из казны получите. Лесничему дам указание не чинить препятствий с вырубкой просек под подъездные пути. Но учтите: спрос будет строгий. Если мост рухнет весной — позора не оберетесь. И мне придется объясняться перед министерством, почему я потратил казенные деньги на проект, который не выдержал первого паводка.

— Не рухнет, — твердо сказал я. — Я строю на века, ваше превосходительство. Мои работники не умеют работать спустя рукава — я их сам обучал. А лиственница простоит столько, что ваши внуки будут по этому мосту ездить.

— Дай Бог, — кивнул губернатор. — Хорошо. Что еще? Я вижу, у вашего секретаря папка не опустела.

Степан подал мне второй документ. Я развернул список церквей, составленный отцом Пименом.

— Еще одно дело, ваше превосходительство. Духовное, но с вполне материальными последствиями.

Губернатор поднял бровь, заинтересованно глядя на список.

— Я объехал окрестные деревни в радиусе тридцати верст от своих приисков, — начал я. — Картина удручающая. В Ключах, где прошлым летом был пожар, храм Покрова Богородицы покосился, крыша течет, иконостас почернел от сырости. В Заречном вообще церкви нет — бабы за двадцать верст детей крестить возят, а зимой это смертельно опасно. В Горках стены храма трещат, прихожане боятся, что зимой все рухнет.

Я положил список перед губернатором.

— Пять храмов в критическом состоянии. А где нет церкви или она заброшена — там кабак становится центром жизни. Пьянство, драки, упадок нравов.

Есин хмыкнул, но глаза его стали серьезными.

— Истинно так. Пьянство — наш бич. Но Синод денег не дает, говорят — приход бедный, пусть сам кормится. А с чего кормиться, если урожай плохой, и то последнее мужик пропивает?

— Вот именно, — кивнул я. — Замкнутый круг. Я хочу его разорвать. С отцом Пименом мы составили смету. Я готов выделить средства на ремонт храма в Ключах и восстановление еще четырех церквей. Лес, гвозди, краска, золочение иконостасов, оплата мастеров — все за мой счет. От епархии нужно только благословение и готовность прислать священников в отдаленные приходы.

Губернатор посмотрел на меня так, словно я только что предложил ему доказательство квадратуры круга.

— Вы понимаете, что это даст? — тихо спросил он, наклоняясь вперед. — Андрей Петрович, это не просто ремонт зданий. Это влияние. Мужик, который молится в храме, построенном на ваши деньги, будет за вас горой стоять. Священники будут поминать вас в молитвах. Вы покупаете не доски и краску. Вы покупаете души. В хорошем смысле, конечно, но все же.

— Я покупаю спокойствие, Петр Кириллович, — спокойно ответил я. — И порядок. Мне не нужны бунтари, пьяницы и отчаявшиеся люди. Мне нужны работники, у которых есть совесть, страх Божий и надежда на лучшее. Человек, который утром помолился в храме, вечером не пойдет грабить склад или поджигать барак соседа. А еще мне нужно, чтобы местные видели во мне не чужака-мироеда, который выкачивает золото и исчезает, а своего, заступника.

Губернатор поднялся из кресла и подошел к окну, заложив руки за спину. Долго молчал, глядя на заснеженные крыши Екатеринбурга. Я не торопил его. Давал время обдумать.

— Хитро, — наконец произнес он, не оборачиваясь. — Очень хитро. И, главное, богоугодно. Никто не придерется. Владыка архиерей будет в восторге — он давно жаловался мне на запустение в тех краях, на нехватку средств. А я… я получу спокойствие в уезде. Меньше жалоб, меньше недовольства, меньше поводов для беспорядков.

Он обернулся, и я увидел в его глазах решение.

— Знаете, Воронов, я наведу о вас справки в Петербурге. Не пугайтесь, — добавил он, заметив, как напрягся Степан. — В хорошем смысле. Такие люди, как вы, нужны Империи. Вы строите мосты там, где другие строят заборы. Вы ремонтируете церкви там, где другие открывают кабаки. Это… государственное мышление.

— Я просто хозяйственник, ваше превосходительство. Порядок на земле — порядок в голове. Я не могу жить в хаосе.

— Вот и держитесь этого, — он вернулся к столу и протянул мне руку. — Считайте, что у вас есть моя полная поддержка. Стройте мост, чините храмы. И если какая-то канцелярская крыса вздумает ставить палки в колеса — пишите мне лично. Дам указание капитану — у вас будет прямой доступ в мою приемную, без очередей.

Я пожал его руку. Крепко. Это была не просто вежливость. Это была печать союза.

— Благодарю, Петр Кириллович. Не подведу.

— Я в этом уверен, — кивнул губернатор. — А теперь идите, Андрей Петрович. У меня еще дел по горло. Капитан проводит вас и оформит все необходимые бумаги.

Мы вышли из канцелярии, и только на улице, вдохнув морозный воздух, я позволил себе выдохнуть. Степан шел рядом, и лицо его сияло, как начищенный самовар.

— Андрей Петрович, это триумф! — не сдержался он, когда мы отошли от здания. — Полная поддержка! Деньги на мост, разрешения на строительство, прямой доступ к губернатору! Да мы теперь горы свернем!

— Горы сворачивать рано, Степан, — осадил я его, садясь в сани. — Теперь самое сложное — сделать. Обещать легко. А вот выполнить так, чтобы мост выдержал паводок, а церкви не развалились через год — это труд. Настоящий, каторжный труд.

— Но вы же справлялись со всем до сих пор, — возразил Степан, устраиваясь напротив. — Насосы, дороги, школа, лечебницы — все работает.

— Потому что я не экономлю на главном, — ответил я. — Хороший материал, толковые мастера, жесткий контроль. А теперь масштаб больше. Мост — это не насос, который можно переделать за неделю. Это сооружение, которое должно служить десятилетия.

Сани тронулись. Я смотрел на заснеженные улицы Екатеринбурга, на прохожих, спешащих по своим делам.

— Степан, как только вернемся, позови Архипа и лучших плотников. Нужно ехать на «Кривой рог», смотреть место, делать замеры. Работы начнем, как только лед встанет крепко — зима нам на руку. Пока вода низкая, можно прямо со льда основания быков закладывать.

— Записываю, — Степан достал блокнот. — Что еще?

— В Ключи отправь бригаду во главе с Михеем. Он, хоть и не окреп еще полностью, командовать сможет. Пусть начинают разбирать старую крышу храма, готовить площадку. Отцу Пимену напиши — пусть приезжает благословлять начало работ. Это важно. Люди должны видеть, что церковь одобряет.

— Понял. А остальные четыре храма?

— По очереди. Сначала Ключи — там ситуация самая тяжелая. Когда закончим, перейдем к Горкам, потом Берёзовка. К осени все пять должны быть восстановлены.

Степан записывал, кивая. Потом поднял голову.

— Андрей Петрович, это колоссальные расходы. Двенадцать тысяч на церкви, четыре на мост, плюс текущие затраты на прииски, школу, лечебницы… У нас хватит золота?

— Хватит, — уверенно ответил я. — В кассе больше пятидесяти тысяч после последней продажи. Сейчас начинаем в тепляках работать на всех приисках. А весной откроем новые промывочные участки — река вскроется, и мы возьмем свое. Деньги будут. Главное — правильно их вложить.

Работа закипела сразу по возвращении на «Лисий хвост». Архип, узнав о масштабах строительства моста, сначала схватился за голову.

— Андрей Петрович, каменные быки? Вы серьезно? Я железо ковать умею, механизмы собирать. Но камень… Это же другое дело!

— Потому тебе и придется учиться, — ответил я. — У нас есть каменотесы из артели, которые работали на карьере. Возьмешь их с собой. Поедешь на «Кривой рог», осмотришь место. Замеры сделаешь, чертежи набросаешь. Потом привезешь мне — обсудим.

Архип кряхтел, но в его глазах загорелся азартный огонек.

— Ну, раз так… Гранитные опоры — это ж на века, как в Питере! Ладно, Андрей Петрович. Попробуем. Только мне нужны толковые ребята. Ваньку дай, он башковитый. И Фому — у него глаз острый, не промахнется.

— Бери кого нужно. Только чтобы к весне все было готово. Лед тронется — мы должны уже опоры поставить.

Архип ушел, бурча что-то про «барские замашки», но я знал — он уже в деле, уже обдумывает, как это сделать лучше всех.

В Ключи я отправил бригаду плотников во главе с Михеем. Тот, хоть и был еще бледноват после травмы, командовать мог зычно и толково. Отец Пимен, узнав о решении губернатора, чуть не прослезился и лично поехал благословлять начало работ.

Я приехал туда через неделю. Деревня встретила меня настороженно. Крестьяне помнили, как я помогал тушить пожар прошлым летом, но все равно смотрели с опаской. Барин приехал — зачем? Что ему нужно?

Староста Тихон вышел навстречу, кряхтя и кланяясь.

— Андрей Петрович, батюшка Пимен, здравствуйте. Чем обязаны?

— Здравствуй, Тихон. Приехал посмотреть на церковь. Слышал, она совсем плоха.

Тихон вздохнул, крестясь.

— Ох, Андрей Петрович, плохо — это мягко сказано. Крыша течет, как решето. Стены гниют. Отец Савва уж и служить боится — вдруг что обвалится на головы прихожан. Но денег нет. Собрать не можем. Мы бедные люди.

— Знаю, — кивнул я. — Поэтому и приехал. Я профинансирую ремонт. Полностью.

Тихон замер, открыв рот. Потом медленно перекрестился.

— Господи… Андрей Петрович, вы… вы серьезно?

— Абсолютно. Отец Пимен, пойдем, осмотрим храм.

Мы прошли к церкви. Она действительно была в ужасном состоянии. Деревянная, старая, с покосившейся колокольней и почерневшими от времени стенами. Крыша провалилась в нескольких местах, сквозь дыры виднелось серое небо. Внутри пахло сыростью, плесенью и запустением. Иконы потемнели так, что ликов почти не разобрать. Иконостас покрылся трещинами и плесенью.

Отец Савва, старик с длинной седой бородой, встретил нас, держась за косяк двери. Он дрожал — от холода или от волнения.

— Батюшка Пимен… Андрей Петрович… — голос его срывался. — Слышал, что вы приехали. Не верил. Думал, слухи. А вы правда… правда хотите помочь?

— Правда, отец Савва, — твердо сказал я. — Этот храм будет восстановлен. Обещаю.

Старик упал передо мной на колени прямо в снег, целуя мои руки.

— Господи, благослови… Андрей Петрович, благослови вас Господь…

Я поднял его, чувствуя неловкость.

— Встаньте, отец Савва. Не надо так. Я просто делаю то, что должен.

Мы осмотрели церковь со всех сторон. Архип, которого я взял специально для оценки, ходил, щупал стены, заглядывал на чердак, стучал по бревнам.

— Ну что, Архип? — спросил я, когда мы вышли наружу.

Он почесал затылок, хмурясь.

— Андрей Петрович, тут не ремонт нужен. Тут почти заново строить. Крышу менять полностью — стропила прогнили. Полы тоже провалились в трех местах. Стены снаружи укреплять, бревна менять. Иконостас… — он покачал головой. — Его только мастер реставрировать может. Нам такого не осилить.

— Значит, найдем мастера. Сколько времени на все?

— Месяца два, если людей наберем. Человек десять нужно. И материал — лес хороший, тес, гвозди, краска, золото для иконостаса.

— Сколько денег?

Архип прикинул в уме.

— Если экономить — пару тысяч потянет. Если делать как надо — все три.

— Делаем как надо, — отрезал я. — Эта церковь должна простоять еще сто лет. Подбирай бригаду. Начинаем, как только снег сойдет. Лес заготовь сейчас — зимой проще возить.

— Будет сделано, Андрей Петрович.