Мёртвые души 9. Земля

Глава 7

Он на секунду остановился, вспоминая переплетение рун, местами кривых, местами наоборот — слишком выверенных.

— Их структура не отсюда, — тихо добавил он. — Но и не наша. Как будто кто-то взял кости старого зверя и собрал по новой, перепутав суставы.

Маг смотрел на него, не понимая половины сказанного, но слишком боясь спросить.

— Ты уверен, что этот удар нанёс один человек? — снова обратился к нему мужчина.

— Так говорят, — поспешно кивнул маг. — Он. На стене. Один. Ни гербов, ни родовых знаков. Ничего. Просто… он.

Мужчина улыбнулся — быстро, почти невидимо.

— Значит, он, — согласился человек. — И точно не Чернов.

Он подошёл ближе, присел на корточки рядом с магом, глядя на него сверху чуть сбоку.

— Последний вопрос, — сказал он мягко. — Слухи. Кто что говорит про этого… не-человека?

Маг замялся, но мужчина чуть наклонил голову — и тот выпалил, торопясь:

— Говорят… что он из мёртвых миров. Что он стоял рядом с Абсолютом. Что у него… есть что-то, из-за чего даже боги отворачиваются. — Он судорожно сглотнул. — Я не верю! Это просто сказки. Но… это говорят.

Синие глаза на секунду потемнели.

— Сказки иногда растут из удобренной почвы, — тихо ответил мужчина. — Спасибо.

Он выпрямился.

Маг, будто почувствовав, что разговор подошёл к концу, дёрнулся, начал что-то лепетать:

— Я всё рассказал! Я… я могу ещё… я буду служить! Можно… можно я…

— Нет, — спокойно сказал мужчина.

Движение было коротким и точным. Без замаха, без лишних звуков. Как ставят точку в конце предложения, которое и так уже закончено. Лес, кажется, даже не успел отреагировать.

Он вытер клинок о край плаща мага, убрал нож в ножны и вдохнул поглубже.

Где-то на востоке, за деревьями, за холмами и дорогами, стоял город, который совсем недавно считался ничем. А теперь — стал точкой пересечения слишком многих линий.

— Так, — произнёс он негромко, обращаясь к пустоте. — Город беглецов, где один человек рвёт войска Чернова. Ритуалы чужие. Сам Чернов — не носитель. Насчёт маски — тишина. Но… след есть.

Внутри что-то шевельнулось, нехотя, как будто древний зверь перевернулся на другой бок. Никаких слов, никаких приказов. Просто согласие: да, направление выбрано верно.

Мужчина усмехнулся краем губ.

— Ладно, — сказал он лесу. — Посмотрим, кто там у нас играет с огнём и воздухом.

Он сделал первый шаг — и трава под подошвой прошлась бледным, почти незаметным синим отблеском, тут же исчезнувшим. Листья на ближайших ветках словно чуть отодвинулись, освобождая дорогу.

Лес не любил его. Но и преградить путь не решался.

Фигура с синими глазами медленно двинулась на восток, в сторону города, который ещё не знал, что к нему идёт новое несчастье.

***

Дверь моего кабинета открылась так тихо, что я бы и не заметил — если бы не выражение лица Нины.

Она не улыбалась. Она вообще почти никогда не улыбается.

Но сейчас уголок губ был приподнят ровно настолько, чтобы любой, кто её знает, понял: произошло что-то серьёзное. И, вероятно, полезное.

Я оторвал взгляд от стола — отчёты, карты, схемы обороны, всё в одной куче.

Нина прошла внутрь методично, как всегда, но в шаге было больше лёгкости, чем обычно.

— Судя по выражению, вы не с пустыми руками, — сказал я. — Или с пустой головой, но полной новостей.

— С новостями, — ответила она и поставила на стол небольшой овальный артефакт, похожий на сплюснутый камень с серебряной окантовкой. — Мы сделали это.

— Что именно? — спросил я, хотя интуиция уже подсказывала, что разговор будет интересным.

— У нас есть видеонаблюдение за основными городами Империи.

Я моргнул.

Пару секунд просто смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или нет.

Нина не из тех, кто шутит.

— Постой. Электроника всё ещё жива? Не думал, что старые камеры вообще стартанут после всех этих магических «импровизаций» в электросетях.

— Электроника умерла окончательно, — спокойно ответила она. — Мы сделали новые камеры. Магические. И, честно говоря… они даже лучше прежних.

Она говорила буднично, будто сообщала, что починила заевший замок на складе.

Хотя по факту — это была революция.

— Камеры, — повторил я, наклоняясь ближе. — Магические?

— Да. Магический глаз, связующие руны для передачи изображения, сеть ретрансляции на опорных точках теневой сети.

Она сказала это так, будто любой уважающий себя человек должен уметь такое собрать у себя на кухне.

— Дай угадаю, — сказал я, — это всё работает без проводов?

— И без магов на каждой точке, — подтвердила Нина. — Система автономна. Может держаться неделями.

Я выдохнул.

Ну конечно. Пока все искали способы выживать, эта тихая маньячка из теневой разведки решила создать магический аналог интернета.

Нина аккуратно нажала на серебряную кнопку сверху артефакта.

Поверх стола вспыхнул полупрозрачный прямоугольник света — ровный, чистый, без ряби. Картинка была настолько чёткой, что я машинально оглянулся, не открыл ли кто окно.

— Интерактивный экран, — пояснила она. — Щёлкнете вот так — выбираете город.

Она коснулась поверхности — картинка изменилась, появились символы городов Новой Империи.

— Удержание — масштаб. Жест в сторону — переключение камер. Всё просто.

Я провёл пальцем по сияющей поверхности.

Реакция шла мгновенно, без запаздывания, без рывков.

— То есть… — я на секунду замолчал. — Вы создали магический интернет-наблюдатель?

Нина кивнула так спокойно, будто я спросил, не добавила ли она соли в суп.

— Именно. Сеть теней была обязана эволюционировать. Теперь мы видим всё, что происходит в ключевых городах. Незаметно. Быстро. Надёжно.

Я смотрел на экран, затем на неё, затем снова на экран.

Это был не просто инструмент.

Это был рычаг.

Способ видеть удар ещё до того, как он подойдёт к стенам.

Способ узнать, где рушится Империя.

Способ понять, кто готовит переворот.

Нина чуть наклонила голову:

— Посмотрим столицу?

Я кивнул.

Изображение столичного герба исчезло, и экран плавно проявил панораму Владимира — столицы Новой Империи.

На первый взгляд всё выглядело спокойно.

Улицы — чистые, широкие, залитые утренним светом.

Стража на перекрёстках — расслабленная, в привычных стойках.

Прохожие — кто с корзинами, кто с документами, кто просто шёл по делам.

Пара торговцев спорила возле лавки с жареными каштанами.

Обычный день.

Такой обычный, что это уже само по себе настораживало.

— Похоже, всё спокойно, — заметил я.

— Подождите, — тихо сказала Нина.

Через несколько секунд картинка изменилась.

Не резко — как будто сам город начинал показывать свои подноготные.

На одной из боковых улиц двигалась группа людей — слишком быстро для обычного патруля.

У всех — одинаковые серо-чёрные мундиры без опознавательных знаков.

Руки — свободные, но походка такая, как будто оружие у них «там, где нужно».

— Это не стража, — сказала Нина. — И не армия.

Камера сместилась на соседний перекрёсток.

Там другая группа уже блокировала выезд.

Ставили баррикаду из ящиков и щитов, словно репетировали, но делали это слишком уверенно.

— Плохо, — пробормотал я. — Слишком организованно для случайной активности.

Следующая камера — у казарм.

Там творилось уже неприкрытое движение.

Двери закрывали, окна — наглухо запирали изнутри.

Стражу выводили небольшими группами, уводили куда-то вглубь района.

Командиры что-то кричали, но их перекрикивали более вооружённые люди без знаков отличия.

— Это не обучение, — сказал я мрачно. — Это подготовка.

Нина кивнула, глаза у неё стали уже совсем профессионально холодными.

— По нашей информации, в городе последние дни висело напряжение. Слухи ходили, что кое-кто из родов тянет людей в столицу, но конкретных подтверждений не было.

— Теперь есть, — ответил я, наблюдая, как ещё одна камера показывает группу вооружённых, перекрывающих мост.

Пальцы сами сжались.

Экран щёлкнул — Нина переключила на следующую камеру.

Мы увидели внутренний двор дворца.

Там царская гвардия выстроилась в три линии — дисциплинированно, красиво, по уставу.

Но напротив них уже стояла другая сила.

Большая.

Гораздо большая.

Пять линий тяжёлых бойцов.

Щиты.

Копья.

Рунные наплечники.

И то самое чувство, когда понимаешь: эти люди не пришли тренироваться.

— Ну здравствуй, переворот, — тихо сказал я.

Нина не возражала. Она лишь переключила одну из вкладок, и над изображением вспыхнула красная отметка — признак боевого конфликта.

В следующую секунду на площади впервые мигнуло пламя.

Гвардейцы кинулись вперёд.

Противоположная сторона — тоже.

И всё стало очевидно.

— Началось, — произнёс я.

И уже не сомневался ни на секунду.

Экран дрогнул — и сразу же вспыхнул белым светом.

Это был не солнечный отблеск — это был удар.

По позициям царской гвардии ударили точечно, как хирургическим скальпелем: пять магических лучей, идеально выверенная траектория, синхронный залп.

Ритуальные печати на стенах внутреннего двора вспыхнули, словно их кто-то заранее подготовил и только ждал сигнала.

— Чёрт… — выдохнула Нина. — Это работа ритуальной группы, и очень сильной.

Бой начался мгновенно.

Гвардия держалась — чётко, ровно, профессионально.

Передняя линия выставила щиты, задняя — уже колдовала контрзаклинания.

Из-за стены бил ветер, огонь, вспышки металла.

Но этого было мало.

Численность войск Чернова превышала гвардию минимум втрое, а магов — впятеро.

И что хуже — у Чернова всё было заранее подготовлено.

Слева камера поймала странное движение: несколько гвардейцев, едва начав бой, переглянулись… и шагнули назад, в сторону Черновых.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Крысы у него прямо в спальне.

Я пожал плечами. — И он думал, что кристалл его спасёт?

Нина молча переключила камеру.

И тут мы увидели его.

Царь.

Он появился в проёме дворцовых ворот, не скрываясь, в боевой мантии с золотыми шевронами.

В одной руке — клинок, во второй — связка энергетических печатей.

С первого взгляда было видно: он не слабак.

И уж точно не трус.

Он влетел в гущу боя, разрезая воздух ветром, ударяя огнём, отбрасывая противников силовыми волнами.

Нескольких врагов смело ударом, трое ещё пытались подняться.

— Выглядит лучше, чем на переговорах, — заметил я. — Живее.

Но чем ярче он бился, тем заметнее становилось другое: он — один.

Позади него гвардейцы уже сыпались, многие переходили на сторону мятежников.

На плащах атакующих ярко мелькали гербы родов — семь из двенадцати.

Семь.

Половина Империи заранее встала под флаг Чернова.

Камера резко дёрнулась.

На неё пришёлся боковой всплеск магии — эфирные волны полоснули по рунам стабилизации.

— Переключаю, — сказала Нина.

Свет сменился картинкой другого ракурса — и прямо на экране мы увидели, как царя окружили.

Не толпа — кольцо щитов, копий, магов с закреплёнными на предплечьях ограничительными печатями.

Царь всё ещё пытался прорваться.

Клинок у него в руке дрожал от перегрузки, мантия местами уже обуглилась.

Но он бился — яростно, технично, с силой, которой должно было хватить против десятка, но не против сотни.

Он метнул вперёд сгусток ветра — одного отбросило.

Рванулся вправо — блокираторы уже летели ему навстречу.

Огонь сорвался из ладони — погас, утонув в чужой защите.

И затем всё произошло за секунды.

Трое магов набросили на него ограничители сразу, словно хмельную сеть.

Руны вспыхнули тусклым голубым светом.

Ещё двое навалились сзади, фиксируя руки.

Клинок царя выпал и ударился о плитку двора.

Он попытался поднять голову — сперва гордо, потом просто упрямо — и в какой-то момент… не смог.

Она опустилась.

Не поражение тела.

Поражение воли.

— Он сдался, — сказал я тихо. — Внутри.

Нина молчала.

Экран слегка мигнул — дворец поглотило облако пыли, и камера на секунду потеряла фокус, поймав всполохи ритуальных цепей, заклинившие стабилизаторы.

Но сеть выдержала.

Изображение стабилизировалось.

И стало видно главное.

Дворец пал.

Черновские знамена уже поднимали на башнях.

И всё происходило в прямом эфире.

Перед нами.

Без прикрас.

Нина сглотнула.

— Это… официально конец старой власти.

— Ещё нет, — ответил я. Голос звучал холодно. — Конец будет тогда, когда я закончу.

— Переключи на другие города, — сказал я, не отрывая взгляда от мерцающего экрана.

Нина кивнула и провела пальцами по артефакту.

Изображение дрогнуло — и столица исчезла, уступив место новой картинке.

Казань

На экране — широкая площадь, торговые ряды, лениво шагающие патрули.

Люди идут по делам, как будто в пятистах километрах от них не рухнул центр власти.

— Тут тихо, — сказала Нина.

— Они ждут, — ответил я. — Все ждут, куда качнётся маятник.

Нижний

Камера переключилась.

Здесь всё иначе: дозоры на улицах удвоены, маги на крышах, у административных зданий — усиленные патрули.

Но боёв нет.

— Напряжение чувствуется, — заметила Нина. — Но никто не движется первым.

— Умные, — хмыкнул я. — Сначала посмотрят, кто победил. А уж потом примкнут, чтобы выжить.

Челябинск

Следующее изображение.

Пустые улицы.

Не запущенные — а именно очищенные.

Все люди ушли в дома, ворота закрыты, но порядок идеальный.

Ни следа стихийных восстаний.

— Это логово Черновых, — тихо сказала Нина. — Там даже стены слушают.

— Ага. И крыши шепчут, кто за кем идёт.

Периметр Владимирского региона

Камера улавливает длинную дорогу, по которой движутся отряды.

Организованные, плотные колонны.

На повозках — символы рода Черновых.

— Закрепляют успех, — сказал я. — Не просто переворот — передел всей военной структуры.

— Они планировали это давно, — подтвердила Нина.

Картина складывалась простая и страшная:

Переворот произошёл только в столице.

Но он ломал всю структуру власти, потому что центр упал.

Все дороги, приказы, финансы, военная координация — всё исходило из Владимира.

И теперь Владимир — под контролем Чернова.

Нина снова коснулась рунической панели.

— Возвращаюсь в столицу, — сказала она.

Экран вспыхнул — и на нём появилась главная площадь Владимира.

Толпа заполнила площадь полностью — смесь ликования и тупого страха.

Выше всех — деревянная трибуна, наспех укреплённая и украшенная гербами.

И на неё выходит он.

Глава рода Черновых.

В чёрном плаще, с символами власти на плечах, с лицом человека, который считает, что мир наконец-то встал на место.

Он поднял руку — толпа мгновенно стихла.

Голос его был громким, уверенным, пропитанным победой:

— Отныне Владимир — город Черновых!

Толпа загудела.

Он продолжил, перекрывая шум:

— Я — истинный Император Новой Империи!

Взрыв ликующих криков.

— Все, кто сомневается — приходите и принесите клятву верности. Иначе…

Он сделал паузу, улыбнулся холодно:

— Иначе я сам приду за каждым.

Эти слова услышали не только стоявшие на площади.

Их услышала вся Империя.

Нина молча смотрела на экран.

Марина тоже подошла и встала рядом.

Никто не говорил ни слова.

А я просто смотрел.

Не со злостью.

Не с удивлением.

С пониманием.

— Ну что, Чернов… — тихо произнёс я. — Сам начал эту игру.

И всё внутри стало очень спокойным.

Слишком спокойным для человека, которому только что объявили войну.

Артефакт на столе выглядел обманчиво спокойно — матовый камень в оправе, ни тебе вспышек, ни драматических трещин. Только тонкая рунная сетка едва-едва светилась под поверхностью, как тлеющие угли под слоем золы.

— Он до сих пор перегревается, — пробормотала Нина, в который раз проводя пальцами над гранью. — После столицы нагрузка была запредельной. Ещё немного, и пришлось бы его глушить.

Я откинулся на спинку стула, смотря не на артефакт — на окно. Снаружи город жил своим обычным «после боя»: где-то стучали молоты, где-то тащили брёвна, где-то ругались, деля мешок с крупой. Люди пытались делать вид, что всё в порядке. Я тоже.

Марина сидела на подлокотнике кресла, сунув под себя ногу, и просматривала список сообщений от своих «легальных» агентов. Лицо усталое, взгляд цепкий, голос спокойный — привычная маска человека, который давно понял, что мир рушится регулярно, а жить всё равно надо.

— По нашим — тишина, — сказала она, не поднимая головы. — Черновы после отступления у стен затаились. По крайней мере, в открытую. В столице… — она запнулась на полуслове, — …в столице всё так же. Новый «император» изображает порядок, гвардия переодета в новые цвета, часть старой знати исчезла.

— Исчезла, — повторил я. — Красиво сказано.

Нина дёрнула плечом, но промолчала. Она вообще не любила разговоры «про исчезнувших». Особенно когда знала некоторые детали.