Мёртвые души 9. Земля

Глава 2

Я вдохнул, чувствуя, как вместе с воздухом в меня втягивается сетка города. Рунные контуры, линии узлов, накопители, все эти штуки, которыми Илья возился ночами, вдруг ощутимо легли в сознание. Не кусками картинок, а цельной структурой. Я мог показать пальцем на любой участок стены — и уже знал, выдержит он дополнительную нагрузку или нет.

— Илья, — тихо сказал я, не оборачиваясь.

— Здесь, — сразу откликнулся он.

— По сигналу поднимай купол полностью. Не на тренировочный, а на боевой режим. С запасом. Город это переживёт?

Он отрывисто фыркнул:

— Город переживёт. Если что-то и сдохнет, то мы раньше. Узлы держат тройной запас. Я, между прочим, не просто так седеть начал.

— Тогда поднимай, как только дам команду.

Я почувствовал, как по сети пробежал лёгкий смешок — не его, конечно, но отголосок состояния. Илья никогда не признавался, что кайфует от работы с такой мощностью, но сеть его стук в ответ выдавала.

Враг тем временем занимал позиции.

Кавалерия вытянулась в две дуги по бокам, создавая широкие «клешни». Пехота остановилась на расстоянии, с которого можно было вести прицельный обстрел и в то же время не подставляться под внезапную вылазку. Маги сделали шаг вперёд от своих рядов. Ритуальная группа в центре уже почти закончила рисунок: над ними висел полупрозрачный знак, как смазанный символ солнца, вплетённый в сложный круг.

Я видел, как командиры Черновых перекидываются жестами, поднимают клинки, тычут жезлами в нашу сторону. Они были далеко, но даже отсюда читалось — уверенность. Они ожидали сопротивления, но не верили, что этот город способен их реально остановить. В их картине мира Черновы всегда были силой, а мы — теми, кто либо под ногами, либо в лучшем случае за спиной.

— Ну-ну, — сказал я тихо, чувствуя, как прожилки света под моими подошвами загораются ярче.

Купол рванулся вверх по команде. Не от слов — от мыслительного импульса. В одну секунду над стенами прорезалась тонкая золотистая линия, поднялась, расширяясь, и замкнулась над городом полупрозрачным куполом. Внутри стало немного темнее, но одновременно — спокойнее: чужая магия теперь должна была идти через фильтр.

На южной стороне поля ритуальная печать вспыхнула громче. Маги Черновых вскинули руки, закрепляя узел. Первая «артиллерийская» заготовка была почти готова.

Я выпрямился, расправил плечи, словно разминался перед обычной дракой, и ощутил, как по позвоночнику пробежала волна силы. Не бешеный, рвущий поток, как бывало раньше, когда я сорвался в ярость, а плотный, собранный. Как горная река, втиснутая в узкий каменный коридор.

— Ладно, — сказал я уже совсем тихо, больше самому себе. — Давайте посмотрим, чему вас учили.

Ритуальная группа на том краю поля одновременно ударила в центр своей печати.

Я был готов.

Я почувствовал начало залпа ещё до того, как он стал видимым.

Воздух перед армией Черновых дрогнул — так дергается поверхность озера перед тем, как всплывает что-то большое. На миг всё вокруг будто втянуло дыхание.

А потом выдохнуло.

Из земли перед передовыми рядами выстрелили десятки каменных копий — длинные, острые, с рваными кромками. Они летели не ровно, как арбалетные стрелы, — их кидало в стороны, они вращались, раскалывая воздух хрустящим, мерзким звуком, будто кто-то ломал каменные кости.

Следом загудело пламя.

Огненные шары вырывались из рук магов, вспыхивали на полпути и тянули за собой шлейфы искр, как кометы, которым дали неправильный вектор. Жар от них ощущался даже отсюда — сухой, рыжий, плотный, как дыхание печи, если стоять слишком близко.

И третьей волной пошли воздушные разрывы — их почти не видно, только тонкие белые шрамы на пространстве, но слышно прекрасно.

Высокий, режущий писк, будто сама атмосфера трещала по швам.

Стены под ногами затряслись. Не сильно — как будто город только что проснулся и недовольно повернулся на бок.

Купол принял удар с глухим звуком, который прошёлся по всему городу, как удар по огромному металлическому колоколу. Он не звенел — он резонировал. Каждая руна в кладке вспыхнула коротким золотистым свечением, побежавшим полосами вверх и к центру. Вибрация прокатилась по камню, прошлась по подошвам, по голеням, по позвоночнику.

Каменные копья ударили первыми — и просто распались, как будто врезались в стену воды. На поверхности купола вспыхнули маленькие горящие точки, будто кто-то приложил к нему раскалённые гвозди. Через секунду следов не осталось.

Огненные шары разорвались чуть дальше, не долетев: купол забрал силу и выплюнул наружу слабую волну искр.

Воздушные разрывы попытались прорезать защиту, но сеть встретила их не гибкостью — жёсткостью. На мгновение купол стал виден полностью — ярко-золотой, плотный, словно литой металл. Воздушные удары рассыпались на мириады тонких линий, уходящих вверх, поглощённых конструкцией.

Стражники на стенах реагировали по-своему.

Кто-то перекрестился сразу после грохота, слишком резким движением, будто пытался отогнать невидимую руку.

Кто-то присел, втянув голову в плечи — рефлекс сработал раньше мыслей.

Кто-то выдал изумлённое:

— Да чтоб меня… держит!

Мальчишка из ополчения, стоявший в пяти шагах от меня, смотрел на купол широко раскрытыми глазами и даже улыбался — это выглядело странно и по-детски неуместно.

Я стоял, наблюдая, как волны вражеской магии сходят на нет, и чувствовал только холодное разочарование.

Вот это — их максимум?

Вот это — всё, на что рассчитывали те, кто убил моего друга?

После храмов, после туманников, после тех миров, где сама реальность ломалась под руками богов и подделок богов…

После всего этого магия Черновых выглядела как фронтовой оркестр, который вышел сыграть «пугающий марш».

— Сегодня я работаю один, — сказал я тихо, но звук разошёлся по стене как сухой треск огня.

Несколько человек обернулись.

В их взглядах — смесь страха, уважения, и ещё чего-то, что я раньше у людей не видел: уверенность, что я действительно справлюсь.

Не надежда — знание.

Никто не возразил.

Никто даже не попытался.

Внизу, на полях, командиры Черновых двигались резко, встревожено. Я видел, как один из них показывал жест «приблизиться», другой — «держать дистанцию». Кто-то из магов махнул рукой, требуя повторного запуска ритуала. Вражеские знаменосцы обменивались короткими взглядами — растерянность читалась даже отсюда.

Они ожидали, что первый залп хотя бы качнёт нас.

Хотя бы заставит купол треснуть.

Хотя бы выбьет пару камней из стены, напугает толпу, вызовет суматоху.

Но не произошло ничего.

Только свет купола стал чуть ярче — будто город ухмыльнулся.

На мгновение тишина легла так плотно, что я услышал собственное дыхание.

И понял: сидеть дальше под куполом — глупо.

Хватит принимать удары. Пора отвечать.

Я вдохнул — и воздух послушно шевельнулся.

Не ветер, не порыв — именно воздух. Плотная, вязкая масса, которую я чувствовал не кожей, а чем-то глубже. Нити тянулись от стен, от рунных узлов, от купола над головой. Город уже работал, как единый живой организм, и эта «кожа» была продолжением моей.

Я поднял руку, сжал пальцы — и потоки послушно стянулись к ладони.

Сначала просто прохладное давление, как если бы ты сжал в руке слишком плотный дым. Потом — сопротивление. Воздух уплотнился, затрещал на грани слышимости. Звук напоминал рвущуюся ткань, только ткань была невидимой и бесконечной.

Я провёл пальцами, как ножом по тесту — и слепил первый клинок.

Узкая полоска прозрачного, переливающегося воздуха, едва заметная, если не знать, куда смотреть. Она вибрировала, дрожа на частоте, от которой закладывало уши. По краю пробегали искры, тонкие, белые, как иней на стекле.

— Один, — хмыкнул я сам себе.

За ним — второй, третий, четвёртый. Я уже не считал. Рукам не нужно было думать: город подкидывал энергию, рунные линии под ногами толкали потоки в нужную сторону, а я просто задавал форму.

Восемь клинков выстроились веером передо мной, зависли, чуть вибрируя на месте.

Я чувствовал каждый как продолжение собственных пальцев: если сильно сосредоточиться, можно было даже почувствовать, как у них «чешутся» края — им хотелось резать.

— Поехали, — сказал я, и взмахнул рукой.

Клинки ушли вперёд спиралью, раскручиваясь, как брошенные диски. Они почти не оставляли следа в воздухе, только едва заметный перелив, да лёгкий, режущий слух писк. Внизу на полях не сразу поняли, что произошло: слишком уж тихо выглядела моя атака по сравнению с их фейерверками.

Поняли, когда первый всадник вместе с конём рухнул набок.

Клинок прошёл по нему сбоку, почти лениво. Не было ни вспышки, ни грома — просто мгновение назад человек сидел в седле, в следующее — с ним явно было что-то не так. Лошадь завизжала, завалилась, зацепив соседних.

Второй клинок прошёл чуть выше, по линии плеч. Металл доспеха попытался сопротивляться, но уплотнённый воздух не интересовали железки. Ткань, кожа, ремни, ремешки, древки копий — всё это разошлось аккуратными линиями, будто кто-то решил разобрать картинку на слои.

Я не смотрел на последствия слишком подробно. Мне было достаточно увидеть, как кучный авангард превращается в набор разрозненных пятен. Кто-то падает, кто-то цепляется за стремена, кто-то хватается за пустой воздух, пытаясь удержаться в седле, которое уже летит вперёд без наездника.

Со стен сорвался смешанный вздох.

— Видели? — сорвался у кого-то голос.

— Матерь Божья… — выдохнул другой.

Кто-то сглотнул со звуком, который я услышал даже сквозь общий шум.

Кони реагировали хуже людей.

Животные, в отличие от своих хозяев, отлично чувствовали, где кончается привычный мир. Хвосты взвились, уши прижались, глаза выкатились — передние ряды задергались, как растревоженный улей. Стоило паре клинков пройтись по ногам и уделать пару обозных телег, как строй начал сыпаться.

Я поднял вторую руку.

Воздух передо мной стянулся в линию. Не в клинок — в жгут. Толстый, плотный, невидимый, как стеклянный столб. Я чувствовал, как в него вплавляются потоки с башен, как подпитывают его узлы купола.

Плотность росла, давление внутри жгута росло вместе с ней.

Воздух вокруг тихо ныть начал — уши заложило, как перед грозой. Где-то в стороне взвизгнул ребёнок: видимо, для неподготовленных такие вещи давались неприятнее.

— Ладно, — сказал я, выбирая сектор.

Ритуалисты Черновых как раз заканчивали формировать очередную красивую большую ерунду. Круг из семи магов, символы под ногами, столбы света, потоки — всё красиво, правильно, учебник по парадной магии бы заплакал от счастья.

Штормовой импульс ушёл к ним.

Я даже не стал разгонять его слишком сильно. Зачем? Здесь не скорость важна, а давление. Жгут двигался не быстро — зато равномерно. И пока он шёл, земля под ним начинала покрываться мелкими трещинами, как тонкий лёд под тяжёлым шагом.

Командир впереди что-то заорал, махнул рукой, пытаясь перестроить ряды. Поздно.

Когда жгут добрался до первой линии кавалерии, картина была настолько простой, что даже смешной.

Как если бы невидимая, идеально ровная стена поехала вперёд.

Всех, кого она задела, просто снесло.

Коней — вперёд, людей — вверх и в стороны. Шеренга копейщиков сложилась гармошкой, кто-то полетел в соседние ряды, кто-то через головы своих же. Копья летели следом, как спички, выбитые рукой.

Не было фонтанов крови, не было оторванных конечностей, разлетающихся во все стороны. Был хаос. Люди, кони, оружие — всё перемешалось в кучу в считанные мгновения.

— Держать строй! — захрипел какой-то из офицеров, пытаясь перекричать стоны и ржание.

Но ноги у людей плохо слушаются, когда земля под ними только что побежала волной. Когда конь, которому ты доверял всю жизнь, делает свечку и падает, а ты не понимаешь, почему — ни раны, ни видимого удара.

Я смотрел на всё это сверху и чувствовал… почти ничего.

Злость, которая ещё утром жгла грудь, ушла куда-то в глубину, стала плотной, холодной. Как обсидиан вместо огня.

— Вы пришли не туда, — произнёс я вслух.

Голос вышел тихим. Не криком, не боевым ревом — констатацией. Факт, который никакой магией не перепишешь.

На стенах эту фразу всё равно услышали.

Я заметил краем глаза, как один из наших магов сглотнул и отвёл взгляд, а стражник рядом с ним крепче сжал древко копья, словно эта фраза была сигналом к тому, что теперь уже точно всё началось по-взрослому.

Внизу строи Черновых смещались.

Авангард сломался: одни рвались вперёд по инерции, другие уже начинали пятиться, третьи просто стояли, растерянно глядя вокруг, пытаясь понять, где конец этого кошмара. Флажки сигнальщиков дёргались, командиры орали, маги пытались выстроиться заново.

Со стороны это выглядело как попытка на ходу переложить карты в колоде, которую уже кинули в костёр.

И именно в этот момент к делу подключились те, кто обычно выходит, когда всё начинает идти не по плану.

Я почувствовал их раньше, чем увидел.

На дальнем фланге воздух стал плотнее, тяжелее. Два, три, четыре ярких узла силы вспыхнули в чужом построении. Маги Черновых, элита — те, кто до этого стояли где-то в глубине, ожидая, пока чернь и дешёвая магия отработают своё.

Теперь им пришлось выходить вперёд.

Фигуры в более тяжёлых мантиях, с яркими наплечниками, с полированными до зеркального блеска амулетами. С плеч у них тянулись в небо жёсткие, прямые линии силы — как щупальца, которыми они хватались за небо и землю одновременно.

— Ну наконец-то, — выдохнул я. — А то уже скучно.

Воздух вокруг снова зашевелился, подстраиваясь под новую фазу. Город дышал со мной в унисон. И это была всего лишь разминка.

Элитники Черновых вышли так, будто их собирались представлять перед императором: ровным шагом, синхронно, с поднятыми подбородками.

Если бы не поле боя вокруг и не десятки искорёженных всадников позади, можно было бы подумать, что это парад.

Пятеро.

Все в мантиях глубоких оттенков — тёмно-синем, багряном, чёрно-сером. На груди — серебряные или золотые знаки ранга. На плечах — амулеты-крепления для сложных плетений. Один — высокий, седой, с лицом, которое я видел когда-то на собрании или балу, а может в составе делегации. Наглец, учивший нас, «младших», что магия — не игрушка.

— Узнал, — пробормотал я. — Приятная встреча.

Они развернулись полукругом, занимая позицию так, чтобы накрыть меня сектором плотного магического огня.

Потоки силы поднимались от них, как столбы жара над пылающими углями.

— Начали, — услышал я слабый звук их командного жеста.

Первый пошёл — штормовые стрелы.

Такое заклинание — всегда зрелище: воздух вокруг них вспучивается, выступает наружу, формируя винтовые каналы давления. Стрелы вылетают не плавно, а как будто лопаются вперёд — рывком, оставляя позади дрожащие белые хвосты.

Десятки.

Они не просто летели в меня — они искали.

Каждая тянулась к малейшему смещению силы, к любому намёку на движение.

Вслед за ними поднялась каменная буря.

Земля под ногами врагов вспучилась, сорвавшись в десятки крупных кусков породы. Камни вращались, блестя острыми гранями, каждый — размером с голову. Полукруг, красивый, как учебник по боевой магии.

И последним — сжигающий луч.

Белый, почти без цвета, настолько плотный, что казался сухим.

Луч такого уровня не оставляет ожог — он выжигает структуру материи.

В лоб принимать это было бы идиотизмом.

Даже для человека, который пережил встречи с более опасными существами, потому и пережил, что головой думал.

Я щёлкнул пальцами.

Воздух возле меня мгновенно разорвался вихрями — тонкими, чёткими, как вращающиеся лезвия. Штормовые стрелы влетали в них и сталкивались друг с другом, сбивая собственные траектории. Две ушли вверх, три — вниз, одна взорвалась так близко от мага справа, что тот инстинктивно дёрнулся.

Каменную бурю я просто разделил.

Поднял ладонь — и провёл вертикальный срез.

Воздух перед ладонью уплотнился, собрался, как стекло, и прошёл через бурю от края до края.

Все камни, попавшие в разрез, взорвались пылью, как будто их перемололи в муку.

Пыль упала чуть позже, рассыпавшись на оседающие струи.

Сжигающий луч…

Вот этот был опасен.

Он рвал пространство перед собой, оставляя после себя дрожащую дорожку. Я чувствовал, как он давит на купол, пробуя защиту, как бесцеремонный вор пытается сгибать дверную ручку.

Я собрал воздух в ладонь — плотный, горячий, скомканный — и подбросил его вверх, под углом.

Луч ударил в мою «площадку», отскочил, изменил траекторию…

И вернулся туда, откуда пришёл.