Я еще Скелет? Ну все, вы доигрались! Книга IV

Глава 16

Готорн стоял на вершине Башни Мэрии, его массивная фигура возвышалась над парапетом, как изваяние из тёмного камня. Ветер, несущий с собой запах гари и крови, трепал его идеально чистый военный мундир, но мэр даже не шевельнулся. Вокруг него, словно рой светящихся стрекоз, кружили десятки магических кристаллов связи — каждый настроен на свой сектор, каждый передавал голоса и доклады.

В левой лапе он сжимал зачарованный бинокль, массивный прибор из латуни и обсидиана, чьи линзы мерцали магическим светом. Через него он видел город словно в дополненной реальности — не просто панораму, а живую карту, где отмечалось каждое движение войск, очаг пожара или стычка.

Правая лапа парила в воздухе, её когти двигались с хирургической точностью, выхватывая нужные кристаллы из вихря и активируя их прикосновением.

— Сектор Девять, доложите, — его голос был ровным, как удар метронома.

Кристалл вспыхнул голубым, из него прорезался голос капитана, задыхающегося от напряжения:

— Мэр Готорн! Мы удерживаем рубеж у Восточных Ворот! Потери минимальны, но монстры пытаются обойти нас через…

— Перекройте им путь гражданскими телегами, — оборвал Готорн, не отрывая взгляда от бинокля. — Два отряда магов — на огневую поддержку. Приоритет — крупные цели. Если у вас недостаточно сил, доложите немедленно. Некомпетентность непростительна.

— Так точно, мэр!

Кристалл погас. Готорн отбросил его обратно в орбиту и тут же выхватил следующий.

— Сектор Четыре.

Женский голос, уверенный, но усталый:

— Сектор Четыре держится. Мост заминирован, взрывные руны заряжены. Ждём ваших указаний, мэр.

— Ждите подхода монстров. Взрывайте только по моей команде или если они прорвутся. Экономьте наши ресурсы, а инфраструктура в вашем секторе не важна, там есть только жилые дома.

— Так точно!

Готорн перевёл бинокль на Правительственный квартал. Там, на широкой площади перед зданием казначейства, разворачивалась суровая битва, но при этом никакой человеческой крови. Это было настоящее зрелище.

Его Элитная Гвардия — «Безмолвные» — стояли строем, как чёрные статуи в центре бури. Их броня поглощала свет, превращая каждого воина в движущееся пятно тьмы. Шлемы без прорезей для глаз, магические визоры, встроенные в металл, позволяли им видеть в темноте, сквозь дым и даже магические иллюзии. Мечи в их руках мерцали заклинаниями усиления, щиты покрывала аура защиты.

И на них шла стая «Крушителей».

Восемь монстров, каждый размером с крупного буйвола, неслись по площади, их костяные лбы блестели в свете пламени. Земля дрожала под их тяжестью. Обычная пехота бросилась бы в панику, попыталась отступить. Но Безмолвные даже не дрогнули.

Готорн наблюдал, его маленькие чёрные глаза не моргали.

Первый гвардеец — по номеру «Альфа-Три» — сделал шаг вперёд. Под его ногами вспыхнула руна, вырезанная прямо в камне брони на голени. Гравитационный толчок швырнул его вверх, как снаряд из катапульты. Он взмыл на уровень третьего этажа, развернулся в воздухе, и его меч, заряженный молнией, опустился вниз точным просчитанным ударом.

Клинок вошёл в спину «Крушителя», пронзив хитиновые пластины, как горячий нож масло. Электрический разряд взорвался внутри туши, нервная система монстра сгорела за долю секунды. Тварь рухнула, её инерция заставила тело ещё несколько метров скользить по мостовой, оставляя кровавый след.

Альфа-Три приземлился на одно колено позади трупа, меч всё ещё дымился. Ни звука не было, даже дыхание не сбилось.

Второй монстр, видя, как пал его собрат, изменил курс, пытаясь таранить гвардейца с фланга. Но на его пути встал «Бета-Пять».

Гвардеец активировал артефакт и перед ним вспыхнул кинетический барьер — полупрозрачная стена из чистой силы, мерцающая синими искрами. «Крушитель» врезался в неё на полной скорости.

Удар был чудовищным, барьер прогнулся, трещины побежали по его поверхности, но выдержал. Бета-Пять даже не сдвинулся с места, его ноги будто вросли в камень. Монстр отшатнулся, оглушённый, его рёв эхом разнёсся по площади.

И в этот момент с двух сторон подошли «Гамма-Один» и «Гамма-Восемь». Синхронно, словно части одного механизма. Их копья — длинные, двуручные, с наконечниками из магического льда — вонзились в бока монстра. Холод распространился мгновенно, замораживая внутренности, превращая кровь в ледяные кристаллы.

Крушитель попытался дёрнуться, но его тело уже не слушалось. Он рухнул на бок, его глаза потускнели, изо рта вырвался последний, влажный хрип.

Готорн опустил бинокль. Шесть монстров из восьми уже были мертвы. Оставшиеся двое пытались отступить, но отступать было некуда. Безмолвные окружали их, смыкая кольцо.

— Сектор Один, доложите, — сказал Готорн, активируя очередной кристалл.

— Площадь зачищена, мэр. Потери — ноль. Двое гвардейцев получили лёгкие ушибы. Монстры уничтожены полностью.

— Отлично. Переводите Альфа-группу на восточный фланг — там прорыв. Бета и Гамма остаются на месте до моего приказа.

— Так точно.

Готорн вернул кристалл на орбиту и наконец позволил себе выдохнуть. Не от усталости, нет, а от удовлетворения.

Это работало. Годы инвестиций в подготовку Безмолвных. Годы отбора, тренировок, магических усилений, артефактов. Каждый гвардеец стоил целое состояние. Каждый был способен стоить против десятка и даже более обычных бойцов. И сейчас они доказывали свою ценность.

Хаос разбивался о Порядок. Монстры, которые превращали трущобы в кровавую мясорубку, здесь умирали за секунды. И это было правильно — это было эффективно.

Готорн повернулся к огромной магической карте города, развёрнутой на столе позади него. Красные точки — монстры — всё ещё роились в трущобах и жилых кварталах, но вокруг Правительственного сектора их почти не осталось. Синие линии — его войска — держали рубежи.

Он провёл когтем по карте, оценивая потери. В трущобах погибли уже сотни и цифры росли, но это было… допустимо.

— Слабость должна быть вырезана, — пробормотал он себе под нос. — Тогда город станет сильнее.

Позади него раздался тихий кашель. Готорн обернулся. На пороге командного пункта стоял капитан Валериан и мэр окинул его оценивающим взглядом. Капитан выглядел так, словно только что выбрался из-под развалин — броня пробита в двух местах, левый наплечник болтался на одном креплении, лицо покрыто копотью и запёкшейся кровью. Он едва держался на ногах, опираясь на меч как на трость, каждый вдох давался с трудом.

Готорн же, напротив, казался полным энергии. Кризис словно питал его, а хаос вокруг был не угрозой, а возможностью отсечь всё лишнее, слабое, ненужное. Очистить город до самой сути.

— Докладывай, — приказал он, не отрывая взгляда от карты.

Валериан выпрямился, превозмогая усталость, и начал зачитывать потери. Его голос был хриплым, но твёрдым — профессионал до мозга костей.

— Внешний город… — он сглотнул. — Трущобы разрушены на семьдесят два процента. Целостность инфраструктуры — двадцать восемь процентов. Пожары вышли из-под контроля на Нижней улице и в районе старых мастерских. Жертвы среди населения… — голос дрогнул. — Огромны. Точный подсчёт невозможен, но по предварительным оценкам погибло уже несколько сотен. Ещё больше ранены, большинство без медицинской помощи.

Он замолчал, ожидая реакции. Готорн лишь кивнул, словно услышал прогноз погоды.

— Продолжай.

Валериан стиснул зубы.

— Торговый квартал… держится. Потери составляют около двадцати процентов построек, основные склады и магистрали не тронуты вовсе. Жертв меньше — там все успели эвакуироваться самостоятельно.

— Правительственный и богатый кварталы?

— Целостность — девяносто шесть процентов, — ответил Валериан. — Барьеры выдержали. Потери минимальны.

Готорн выпрямился, его массивная фигура отбросила длинную тень на карту. Маленькие чёрные глаза впились в капитана.

— Ты слышишь, что говоришь, Валериан? — его голос был тих, но в нём звучала сталь. — Ты видишь только руины. А я вижу, что «Цитадель» выстояла.

Капитан моргнул, не понимая.

— Цитадель?

— Запомни этот термин, — Готорн обвёл когтем внутренний круг на карте. — Цитадель — считай ковчег! Зона абсолютной безопасности, где мы сохраним то, что действительно важно: генофонд, технологии, управление — элиту. Тех, кто достоин выжить.

Он провёл когтем по внешнему кругу, словно стирая его с карты.

— Всё, что за стеной — буферная зона. Её задача — принять удар и сгореть, чтобы Цитадель жила. Трущобы, переулки, лачуги… Это расходный материал, Валериан — мясной щит. И он выполнил свою функцию.

Валериан побледнел.

— Но там люди…

— Там были люди, — холодно поправил Готорн. — Большинство из них балласт. Преступники, бедняки, неудачники. Те, кто не смог подняться выше. Теперь их меньше, и город стал чуточку чище.

Его голос окреп, наполнился властью.

— В действие уже введён режим «Цитадель». Все ресурсы окраин вскоре начнут изымать для укрепления центра. Продовольствие, строительные материалы, оружие — всё перенаправляется в правительственный квартал. Внешний город объявляется Зоной свободного выживания. Там каждый сам за себя.

— Но это… это смертный приговор! — не выдержал Валериан. — Там остались тысячи людей! Без помощи, без защиты! Они не переживут следующую волну!

Готорн медленно повернул голову, в его взгляде был только холодный расчёт.

— Тогда они не переживут, — сказал он просто. — Это естественный отбор, капитан. Слабые вымрут, а сильные — выживут и станут полезны городу. А ты… — он сделал шаг вперёд, нависая над капитаном. — Ты будешь выполнять приказы. Или предпочтёшь присоединиться к тем, кто остался за стеной?

Валериан сжал кулаки, но промолчал. Готорн видел, как в его глазах борются долг и совесть.

Он хороший солдат, но слишком мягкий.

— Распредели стражу, — приказал мэр, возвращаясь к карте. — Периметр Цитадели должен быть непроницаем. Если кто-то из окраин попытается прорваться внутрь — стрелять на поражение. Никаких исключений.

— Даже если это будут женщины? Дети?

— Особенно если это будут женщины и дети, — отрезал Готорн. — Голодные дети превращаются в воров, а женщины в шлюх. Затем они подрастают и превращаются в бунтовщиков. Нам не нужна гниль внутри Цитадели.

Он выпятил грудь, его голос зазвучал громче.

— Мы стоим на пороге новой эры. Этот город веками был гнилым, прогнившим изнутри. Преступность, нищета, хаос, но… огонь очищает. Монстры делают то, на что у меня не хватило бы времени, они выжигают слабость. А мы… мы построим на пепле нечто великое. Идеальный город, где каждый винтик знает своё место, где нет места слабости и беспорядку.

Валериан слушал, и его лицо застыло каменной маской. Готорн видел это, но ему было всё равно. Капитан выполнит приказ., потому что у него нет выбора.

— Сэр, — Валериан сделал шаг вперёд, его голос прозвучал тише обычного. — Это не всё, есть срочное донесение от кураторов тайной полиции.

— Говори.

— У нас перебежчик из «Подполья», — Валериан выдержал паузу, давая мэру время обдумать новость. — Высокий ранг, занимался разведкой и…

— Двойной агент? — Готорн оторвался от карты, его маленькие чёрные глаза впились в капитана.

— Да, сэр. Он сам вышел на связь через одного из наших осведомителей в торговом квартале. Принёс всё: подробные карты их тоннелей, актуальные шифры переговорных узлов, схемы снабжения, списки закупщиков на чёрном рынке. — Валериан сделал ещё один шаг ближе, понизив голос. — Это кобольд по имени…

Готорн резко поднял массивную лапу, обрывая капитана на полуслове. На его морде отразилась брезгливость, словно он учуял запах гнили.

— Не называй его имени, — процедил он сквозь зубы. — Мне плевать, как зовут крысу. У предателей нет имён, только функции. Они — инструменты, расходный материал. Ничего более.

Валериан молча кивнул, выпрямляясь. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — то ли усталость, то ли разочарование. Он продолжил:

— Понял, сэр. По его словам, мотивация следующая: он напуган. Не разделяет новый курс «Подполья». Видит их нового лидера как тирана и бандита, действующего исключительно ради личной выгоды, а не прежней благородной цели — защищать слабых от произвола более сильных банд.

Готорн фыркнул, звук получился низким, почти рычащим.

— Благородная цель? — он медленно повернулся к Валериану, его массивная фигура нависла над капитаном. — Банда мусорщиков объявила себя защитниками слабых? Как трогательно, продолжай.

— Он утверждает, — Валериан достал из-за пазухи сложенный лист, покрытый мелким почерком, — что новый лидер «Подполья» — некромант. Использует армию скелетов и… — капитан на мгновение запнулся, — поднимает мёртвых врагов, почти что по щелчку пальцев ломает волю живых пленников, превращая их в послушных марионеток.

Готорн склонил голову набок, словно оценивая информацию. Его когти медленно постукивали по краю стола — размеренно, методично.

— Некромант и способный телепат, — произнёс он задумчиво. — Интересно. И что ещё сказала наша крыса?

— Перебежчик видит в вас меньшее зло, сэр, — Валериан сложил лист обратно. — Цитирую: «Порядок против Безумия». Утверждает, что готов служить режиму, который хотя бы следует законам, пусть и жестоким, вместо того чтобы подчиняться капризам безумного мага, превращающего живых в нежить.

Несколько секунд в зале стояла тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом города и шорохом пергамента под руками писарей. Готорн медленно обошёл стол, его массивные лапы едва слышно ступали по камню. Он подошёл к окну, из которого открывался вид на дымящийся город, и какое-то время молча смотрел на хаос внизу.

— Ирония, — наконец произнёс он, его голос звучал почти с насмешкой. — Он бежит от одного хозяина к другому, надеясь на свободу. Глупец, он просто меняет одну клетку на другую. — Взгляд Готорна стал жёстче. — Но глупость можно использовать. Запиши приказы.

Валериан достал чистый лист и перо.

— Первое: принять все данные. Немедленно передать картографам и аналитикам. Я хочу, чтобы каждый туннель «Подполья» был нанесён на карту в течение двух часов. Пока что мы не будем предпринимать активных действий. Эти букашки того просто не стоят, но их время тоже вскоре настанет.

— Понял, сэр, — Валериан быстро записывал.

— Второе, — Готорн сделал паузу, его когти снова застучали по подоконнику. — У этой крысы есть семья?

— Да, сэр. Жена и двое детей. Он требовал для них…

— Переместить их в закрытый комплекс для персонала, — оборвал его Готорн. — Немедленно. Официальная версия: для их защиты на время кризиса. Хорошие условия, отдельные комнаты, питание.

Валериан на мгновение замер, его перо зависло над бумагой.

— Сэр, вы хотите сказать…

— Я хочу сказать именно то, что сказал, капитан, — Готорн повернулся к нему, его маленькие глаза сверкнули холодным светом. — Это заложники. Пусть крыса думает, что я добрый хозяин, заботящийся о её потомстве. Но если она хоть на йоту дёрнется не в ту сторону, если попытается вернуться к своим или начнёт скармливать нам ложную информацию — убить всех.

Валериан медленно кивнул, его челюсть слегка напряглась, но голос остался ровным:

— Понял, сэр, я передам приказ.

— Третье, — Готорн снова повернулся к городу, скрестив массивные лапы за спиной. — Пусть эта крыса работает на нас до полного истощения. Выжми из неё всё, что можно: контакты, планы, слабости их лидеров. Я хочу знать каждую трещину в их структуре. А когда она перестанет быть полезной…

Он не закончил фразу, но Валериан прекрасно понял.

— Избавиться?

— Естественно, — Готорн махнул лапой, словно отгоняя муху. — Предатели не заслуживают ничего, кроме забвения. Они живут ровно столько, сколько приносят пользу. Ни секундой дольше.

Валериан молча записал последнее распоряжение и свернул лист. Он выпрямился, отдавая честь:

— Будет исполнено, сэр.

— Предатели, — проговорил Готорн сам для себя. — Всегда одни и те же. Трусливые, недальновидные твари, которые думают, что могут купить свою безопасность, продав других. Но они не понимают главного: в моём мире нет безопасности. Есть только временная полезность.

Он сжал массивные кулаки, его когти впились в собственные ладони.

— Пусть эта крыса служит. Пусть думает, что нашла спасение, а когда придёт время, я выброшу её, как и всех остальных. Потому что в идеальном механизме нет места слабым звеньям.

Готорн развернулся и вернулся к столу с картами. Его взгляд скользил по линиям улиц, обозначениям туннелей, которые скоро будут дополнены новыми данными от «безымянной крысы».

— «Подполье», — произнёс он, его голос звучал холодно и методично. — Скоро вы узнаете, что значит противостоять настоящему Порядку.

Он взял одну из фигурок на карте — маленькую деревянную пешку, обозначающую позиции врага — и медленно раздавил её между пальцами. Щепки посыпались на карту, как пыль.

Как вдруг вошёл новый слуга и склонился в почтительном поклоне.

— Милорд, — его голос был тих, но при этом чёток как у профессионального диктора, так что различимо оставалось каждое слово. — Представители Гильдий, крупные торговцы и главари лояльных кланов собрались в Большом Зале. Они… требуют аудиенции. Требуют защиты и объяснений.

Готорн не отреагировал сразу. Он смотрел в бинокль, наблюдая, как где-то на границе торгового квартала колонна беженцев останавливается перед кордоном его стражи. Видел, как офицер поднимает руку, отдавая команду. Видел, как стражники выстраиваются стеной, копья направлены на людей, но не на монстров, а на людей.

Идеальное послушание, против мусора, который невозможно изменить, только убить.

Готорн медленно опустил бинокль на стол. Его массивные лапы легли на полированную поверхность, когти негромко щёлкнули по дереву. Он выпрямился во весь рост, поправляя мундир и стряхивая пылинки.

— Требуют, — повторил он задумчиво, словно пробуя слово на вкус. — Интересный выбор формулировки.

Валериан, стоявший у стены, напрягся. Мэр повернулся к нему, и капитан невольно выпрямился под тяжестью этого взгляда.

— Валериан, — начал Готорн неторопливо, словно объяснял что-то очевидное ребёнку. — Знаешь, в чём главная проблема этого города?

Тот не ответил. Он прекрасно знал, что ответа от него не ждут. Пришедший слуга тем более перестал как-либо выделяться, давая высказаться боссу.

— Слишком много диких ветвей, — продолжил мэр, обходя стол и направляясь к окну. За стеклом полыхали огни, слышались далёкие крики. — Они тянутся во все стороны, сосут соки из ствола, делают дерево слабым, уязвимым. А потом удивляются, почему оно падает при первой же буре.

Он остановился у окна, его силуэт чётко вырисовывался на фоне зарева.

— Волны Монстров, — Готорн говорил тихо, почти медитативно. — Многие видят в них проклятие, катастрофу или конец света. Но они ошибаются.

В его маленьких чёрных глазах плясали отблески огня.

— Это не проклятие, а возможность обрезать лишнее, очистить дерево от паразитов, больных ветвей и всего, что мешает ему расти сильным и прямым.

Готорн прошёл обратно к столу и взял со стопки бумаг толстую папку. На обложке красными чернилами было выведено: «План Принудительной Мобилизации. Протокол Цитадель. Уровень Красный».

— Они собрались в Зале? — переспросил он, взвешивая папку в лапе. — Требуют защиты?

— Да, милорд, — кивнул слуга.

— Хорошо, — Готорн положил папку под мышку. — Я иду к ним.

Валериан моргнул.

— Вы… пойдёте их успокаивать, Сэр?

Мэр остановился на полпути к двери и обернулся. На его морде появилось нечто, что можно было принять за улыбку — если бы не холод, сквозивший в этом оскале.

— Успокаивать? — он хмыкнул. — Нет, я иду объявить им, что их собственность, их охрана, их жизни — всё это теперь принадлежит Цитадели. Каждый меч, каждый щит, каждый грамм золота в их хранилищах. Всё.

Он сделал шаг к двери, его тяжёлые сапоги гулко стучали по полу.

— Те, кто согласится, — продолжил он, не оборачиваясь, — станут кирпичами в новой стене. Материалом для строительства порядка. Они будут полезны.

Ещё шаг. Дверь была уже близко.

— А те, кто откажется… — голос Готорна стал ещё тише, почти ласковым. — Их выбросят за периметр. В трущобы, на корм третьей волне. Пусть попробуют выжить там, где каждый сам за себя.

Он толкнул дверь лапой, створки распахнулись с тихим скрипом. За ними зиял тёмный коридор, освещённый лишь редкими факелами.

— Сэр, — не выдержал Валериан. — Но ведь среди них есть те, кто верно служил городу годами! Торговцы, которые кормили людей, мастера, которые ковали оружие для стражи! Вы правда готовы бросить их всех?

Готорн остановился в проёме двери. Его спина была широкой, непробиваемой стеной.

— Верно служили? — переспросил он, и в его голосе не было ни капли эмоций. — Они служили своей выгоде. Наживались на слабости системы, на коррупции, хаосе. Они жирели, пока город гнил и теперь, когда пришла настоящая угроза, они требуют защиты?

Он вдруг отмахнулся.

— Я дам им защиту. Но не бесплатно — в моём мире ничто не бывает бесплатным.