Я еще скелет? Да сколько можно!

Глава 8

«Крепость для Сердца» — это звучал красиво и точно отражало самую суть. Я стоял на краю площадки, наблюдая, как гномы и скелеты завершают последние штрихи защитного комплекса. Массивные каменные стены, усиленные стальными балками, окружали центральный зал, где покоилось Ядро Сети. Многоуровневая система ловушек: от банальных колющих шипов до сложных магических барьеров, запитанных от самого кристалла.

Но главное — контроль доступа.

Я лично прошёлся по всем узловым точкам, проверяя каждую руну, каждый механизм запирания на возможность обхода.

— Ну что, Костяной, доволен? — голос Торека вырвал меня из раздумий.

Старший из братьев-гномов вытирал закопчённое лицо масляной тряпкой, оставляя новые грязные разводы. Его борода топорщилась во все стороны, словно он недавно пережил удар молнией.

«Работа выполнена безупречно», — признал я телепатически. — «Но доступ к центральному залу получат только я и Лиандри. Все остальные, включая вас, останутся за первым контуром».

Торек без обиды хмыкнул.

— Я бы и сам так сделал. Слишком многим пришлось рассказать об этом месте. Я сам — это уже перебор, хотя я гном надёжный и в братьях своих я не сомневаюсь, но жизнь штука сложная… Рано или поздно кто-нибудь проболтается или правду вырвут физически, — он хлопнул меня по плечу своей тяжёлой ладонью и я вдруг ощутил, как мои кости звякнули не смотря на их усиленную защиту. Сразу за этим старый гном, кряхтя и скрипя всем телом, зашагал прочь.

Я проводил его слегка удивлённым взглядом, но уже скоро вернулся к работе. Я активировал «Духовное Око».

Кристалл Сети, переливающийся слабым голубоватым светом, предстал передо мной во всей красе. Но то, что я видел, заставило меня сжать челюсти.

Глубокие трещины, энергетические потоки, что раньше били мощными, ровными струями, теперь переливались с перебоями, словно сердце больного человека. Местами нити энергии истончались до критического предела, рискуя оборваться в любой момент.

Я закрыл глаза — точнее, отложил зрительное восприятие на второй план и мысленно симулировал образ. Простой график, вертикальная ось — эффективность Сети, горизонтальная — время, затем начал считать. У меня имелось мало знаний, чтобы сказать предельно точно, но… Кривая на графике в моём сознании сначала плавно стала опускаться вниз, сперва почти незаметно. Затем её наклон становился всё круче, пока не выявился чёткий экспоненциальный спад.

Катастрофа — примерно через месяц система начнёт давать сбои, а уже через два — потеряет способность поддерживать больше половины армии. Через три…

Я отбросил эти мысли. Дальше считать не было смысла.

«Я никак не могу её починить», — признал я самому себе. Это была горькая, но объективная истина. Моих знаний в фундаментальной некромагии и алхимии было недостаточно. Элара легко могла бы это сделать, но её сейчас нет, а ждать неизвестно чего, такая себе перспектива. Еще немного и скоро я останусь без своих скелетов, надо был что-то делать. Но в тоже время, в уме уже само собой напрашивалось новое решение…

Гоблины.

Живые, способные к размножению, но не требующие сложной магической инфраструктуры для управления. Это подходящая замена скелетам в кратко и среднесрочной перспективе.

Я вернулся в шахты и через некоторое время совершенно новая площадка для обучения была оборудована следуя моим замыслам. Десяток гоблинов, отобранных мной по признаку поиска наименее походящих на безмозглых зелёных обезьян, стояли неровной шеренгой. Их глаза метались из стороны в сторону, выискивая выход, а длинные уши нервно подрагивали.

Рядом со мной находился один из моих лучших скелетов-шахтёров — тот, кого я модифицировал лично, вплетая в его Сеть более сложные не обкатанные алгоритмы работы.

«Смотрите внимательно», — телепатически приказал я гоблинам, одновременно подключая их к примитивному интерфейсу, который Элара когда-то использовала для обучения новых юнитов.

Скелет шагнул к импровизированной жиле руды, вмурованной в стену. Он осмотрел поверхность, выбрал место удара, поднял кирку и ударил — тут же пошёл скол. Затем следуя алгоритму провел повторный удар, ещё один — куски аметита начали осыпаться к его ногам. Он аккуратно собрал их в мешок.

Всё заняло меньше минуты.

Я отключил его и кивнул гоблинам.

«Теперь вы».

Первый гоблин неуверенно шагнул вперёд, схватил кирку обеими руками и… замахнулся так неуклюже, что чуть не грохнулся наземь — удар пришёлся вскользь по стене, оставив жалкую царапину. Второй удар — почти такой же. Третий — вообще мимо.

— Куру-ка! — взвизгнул он, бросая инструмент. — Камень твёрдый! Не ломается!

Я молча поднял кирку и вернул ему. Гоблин дрожащими руками взялся за древко.

«Ещё раз».

Он попытался снова, но… снова промахнулся.

Я перевёл взгляд на остальных. Их лица выражали смесь страха и презрения к своему неудачливому соплеменнику.

«Следующий».

Второй гоблин оказался чуть лучше. Он хотя бы попадал по нужному месту, но его удары были настолько слабыми, что на добычу одного куска руды у него ушло почти пять минут. К концу он задыхался, а его руки тряслись от усталости.

Третий вообще не понял задачу. Он начал долбить не жилу, а соседний чистый камень, упрямо игнорируя мои попытки его перенаправить.

К концу первого часа я получил ровно три жалких осколка аметита, которые ещё хоть как-то могли годиться на продажу, гору брака и одного гоблина с вывихнутым запястьем.

«Да они очками опыта в моей Системной консоли были бы полезнее», — констатировал я, глядя на жалкие результаты. Но сдаваться был не намерен. Выбора нет, либо они, либо искать наёмных рабочих или порабощать другую разумную расу находившуюся прямо у меня под рукой… Но такой не было.

Страх не мотивирует их, он лишь делает медленнее и глупее. Им нужно что-то другое, но что?

Я попробовал другой подход.

Еда — как награда за выполненную работу. Тот, кто добудет больше руды, получит увеличенную порцию, кто добудет меньше всего — будет ходить голодным.

Эффект не проявился сразу же. Гоблины не сразу осознали всю ответственность возложенную на них и продолжали халтурить до тех самых пор, пока на следующее утро все не остались голодными. Затем то же в обед и на вечер, для профилактики.

Спустя три дня такого переобучения, глаза гоблинов сами собой загорелись блеском ответственных работяг. Они вцепились в кирки и принялись долбить стену с новым рвением. Но… Скоро возникла другая проблема.

Узнав, что за хорошую работу они могут получить чужую порцию, гоблины стали толкаться, отпихивая друг друга от лучших участков жилы. Затем один из них попытался украсть добычу у соседа, завязалась драка, кирки полетели в стороны, один гоблин получил по голове, второй — по ногам, третий, воспользовавшись суматохой, попытался сбежать с полным мешком руды.

Неужели они неисправимы? Что я делаю не так? Это тоже не работает. Я сжал челюсти так сильно, что кости заскрипели.

Логистический кошмар так и нарастал с каждым новым днём. Гоблинов нужно было кормить дважды в день, иначе они начинали бунтовать. Им требовалась одежда, потому что в холодных туннелях они мёрзли и болели. Их приходилось лечить после бесконечных драк, которые вспыхивали по поводу и без. Но хуже всего было то, что они ломали инструменты. Кирки, лопаты, тележки, всё, до чего дотягивались их неуклюжие лапы, превращалось в металлолом за считанные дни. Они не понимали концепции ответственного обращения.

— Костяша, — голос Фенрис прозвучал с нескрываемым сочувствием. Она стояла у входа в мою импровизированную мастерскую, держа в руках очередной сломанный молоток. — Это уже шестой за два дня.

Я взял молоток и осмотрел его. Рукоять расщеплена, а боёк покрыт трещинами.

«Как это вообще возможно?»

— Они использовали его как дубину в драке, — пояснила она. — Из-за куска хлеба.

Я замер. Медленно повернулся к ней.

«Из-за куска хлеба? Так обо что они мне молотки-то разломали⁈»

— Не уверена… Один украл у другого. Тот в ответ схватил молоток и… — она вздохнула. — В общем, теперь у нас есть два травмированных гоблина и один труп инструмента.

Я отшвырнул молоток в угол с такой силой, что тот раскололся окончательно. Но даже это ещё не было дном.

Тогда я понял, что придётся вернуться к прежнему методу, где каждый из них выполнял лишь одно мелкое действие, как автомат на конвейере. Но прежний метод вовсе не означал, что и с ним некоторые особо одарённые умудрятся не справиться…

— Куру-куру! — верещал первый гоблин, вращая киркой над головой, как боевым топором. — Копать сюда?

«Нет! Туда!» — телепатически рявкнул я, указывая на жилу руды в трёх шагах от него.

Он развернулся, споткнулся о собственные ноги и грохнулся лицом в грязь. Кирка вылетела из его рук и чуть не проломила череп второму гоблину, который как раз пытался загрузить телегу. Второй гоблин испуганно отпрыгнул, опрокинув телегу. Руда рассыпалась по полу.

Третий гоблин, решив, что это сигнал к отступлению, бросил свой инструмент и попытался сбежать. Я остановил его точным броском этой же самой кирки… Промахнулся! Я, со всей своей точностью, на которую ещё ни разу не жаловался, промахнулся по этому засранцу, но тот всё равно повалился прямо на живот и стал визжать от испуга так громко, что остальные гоблины, с криками расшифровывающимися как «Атакуют!!!» ринулись кто куда.

Уже через пятнацать секунд на площадке царил неизлечимый хаос. Половина инструментов валялась на полу, все телеги перевёрнуты, гоблины либо прятались по углам, либо пытались сбежать.

Я стоял посреди всего этого кошмара, медленно сжимая и разжимая костяные пальцы.

Давление не работает. Они не мотивированы. Они не понимают последовательности действий. Они не понимают ничего.

— Может, стоит снова вернуться к попыткам научить их более простым задачам? — осторожно предложила Фенрис, наблюдавшая за происходящим со стороны. — Один гоблин — одно действие.

Я медленно повернулся к ней.

«Куда ещё меньше? Один замхивается киркой, другой толкает кирку, третий направляет в жилу, четвёртый терпит вибрацию? Это уже не добыча получится, а ясельный Скретч, только вместо блоков у нас живые зелёные гоблины, которым придётся сидеть на головах друг у друга»…

Она поморщилась, в её ментальных сигналах я случайно разглядел отголоски визуального образа того, как она пыталась представить всё в самом буквальном смысле.

— Ну… да. «Скретч?» Звучит паршиво… наверное.

Я уставился на гоблинов. Они избегали моего взгляда, съёжившись в жалкие комки страха и глупости.

Мне нужен был кто-то, кто понимает их. Кто говорит на их языке, кто может заставить их работать не через страх, а через… что-то другое.

Я развернулся и пошёл искать Гобби. Другой надежды у нас уже нет…

— В-великий Вожак! Гобби готов служить! Гобби всё сделает!

Я остановился перед ним и посмотрел ему прямо в маленькие чёрные глазки.

«Гобби. Ты веришь в меня?»

Он задрожал, не от страха, а от чего-то другого. Его ответ был мгновенным, горячим, почти истеричным:

— Да! Гобби верит! Великий Вожак! — самый сильный! Самый умный! Гобби счастлив служить!

Я едва не усмехнулся. Фанатизм, конечно, но искренний. Это можно использовать.

«Хорошо. Теперь слушай внимательно, ты будешь помогать мне работать с твоими сородичами. Покажешь им, как жить правильно. Что будет, если трудиться, и что — если лениться. Думаешь, справишься?»

Гобби заёрзал, явно пытаясь осмыслить. Его лоб наморщился, словно он впервые в жизни столкнулся с интеллектуальной нагрузкой.

— Гобби… Гобби не понимает. Как показывать?

Я поднял руку и жестом приказал скелету подойти. Тот шагнул вперёд, неся в костлявых руках свёрнутый кусок мягкой ткани — остатки того бархатного костюма, который Лиандри натянула на Гобби несколько дней назад.

«Надень. Сейчас».

Гобби недоумённо взял ткань, развернул и замер, его глаза расширились. Он медленно, осторожно, словно боясь, что это исчезнет, натянул костюмчик на себя. Бархат, хоть и помятый, смотрелся контрастом на фоне его грязной кожи.

— Это… это правда Гобби?

«Да. И ещё кое-что».

Я кивнул другому скелету. Тот протянул миску, из которой валил пар. Запах жареного мяса мгновенно привлёк внимание всех гоблинов в округе.

— Куру-ка⁈ — кто-то в толпе восторженно взвизгнул. — Мясо! Горячее мясо!

Гобби взял миску дрожащими руками, поднёс к носу, вдохнул и едва не заплакал от счастья.

— Великий Вожак… Это для Гобби?

«Съешь. Только медленно. Чтобы все видели».

Гобби кивнул так резко, что чуть не выронил миску. Он опустился на корточки прямо посреди пещеры, на виду у всех, и начал есть. Но не жадно, не набивая пасть, а неторопливо, смакуя каждый кусок. Его глаза закрылись от наслаждения, он причмокивал, издавая искренние довольные звуки.

Вокруг завис гул. Гоблины подползали ближе, вытянув шеи, облизываясь. Кто-то протянул руку, но тут же одёрнул, боясь.

«Отлично. А теперь встань и обратись к ним».

Гобби доел, вытер жирные губы тыльной стороной лапы и неуверенно поднялся. Он посмотрел на толпу, потом на меня.

— Что… что Гобби говорить?

«Скажи, что всё это — награда за хорошую работу. За то, что ты слушаешь меня. Скажи, что тот, кто будет стараться, получит то же самое».

Гобби кивнул и сделал глубокий вдох. Его голос, обычно тонкий и дрожащий, неожиданно окреп:

— Гобби работал! Гобби слушал Великого Костяного Вожака! Костяной Вожак дал Гобби мясо! Дал одежду! Гобби теперь важный! Если вы работать — вы тоже получите! Великий Вожак не обманывать!

Толпа загудела. Кто-то выкрикнул:

— А если Гобби врёт⁈

— Если не работать⁈ — добавил другой.

Я передал Гобби новую мысль.

«Скажи, что из тех, кто ленится, мы начнём делать провиант, его как раз не хватает».

Я не был серьёзен с этой угрозой, ведь это точно был перебор. Уж лучше просто пустить их всех на опыт и начать искать что-то другое, но разве от кого-то вроде меня подобная угроза не прозвучит максимально правдоподобно?

Гобби замялся, его лицо исказилось. Он явно воспринял мои слова за истину. Вздохнув, он произнёс, глядя в землю:

— Кто не работать… из того будут делать еду. Великий Костяшка не кормить лентяев.

Его слова повисли в воздухе, гоблины молча переглянулись. Некоторые попятились, другие, наоборот, выпрямились, словно оценивая, стоит ли игра свеч.

Я наблюдал за их реакцией. Пока что это было… неплохо, но мне нужна была обратная связь, причем настоящая.

«Фенрис», — позвал я телепатически.

«Да, Костяша?» — её голос в моей голове прозвучал устало, но отзывчиво.

«Мне нужен твой талант. Я не понимаю их. Не вижу, что они на самом деле думают. Но ты сможешь это сделать».

Фенрис скрестила руки на груди, её взгляд стал холодным.

— Ты правда хочешь, чтобы я читала их мысли? Чтобы помогла тебе… давить на них ещё эффективнее?

«Да».

Она молчала несколько секунд, потом поджала губы.

— Знаешь, иногда ты действуешь так, будто все вокруг — просто винтики в твоей машине. Даже гоблины… даже если они тупые, трусливые и ленивые, они всё равно живые. У них есть страхи, желания, так ты не можешь просто… ломать их.

«Я не ломаю. Я учу».

— Учишь? — её голос стал острым. — Костяша, ты пугаешь их до полусмерти, лишаешь сна, моришь голодом. Это не обучение, а жестокое принуждение.

Я ненадолго замер. Из её уст эти слова почему-то звучали иначе. Я и сам почти поверил, что поступаю неправильно.

«Тогда что ты предлагаешь? Позволить им сидеть без дела, есть мою еду, пока всё не рухнет? Мне нужна рабочая сила, у меня нет времени».

Фенрис подошла ближе, её взгляд смягчился.

— Я понимаю. Но если ты хочешь, чтобы они работали не только до тех пор, пока их пугают, тебе нужно понять, что они вообще хотят. Наказание и награда тут не причем, нужно понять что движет ими. Вот в этом я помогу, но только если ты пообещаешь, что попробуешь действовать по-другому.

Я посмотрел на неё и наконец кивнул.

«Попробовать? Попробовать обещаю».

Она вздохнула и подошла к толпе гоблинов. Те инстинктивно отпрянули, но она присела на корточки, оказавшись на их уровне. Её уши дрогнули, глаза закрылись. Воздух вокруг неё слегка задрожал — признак активации её псионики.

Через минуту она открыла глаза и вернулась ко мне.

— Они боятся. Очень сильно боятся. Но не только тебя, они боятся голода, темноты, боли. Они не понимают, зачем им работать, потому что никогда раньше не видели результата. Их прежний вожак обещал им безопасность, но не дал ничего и умер. А теперь ты, новый хозяин, и они не знают, можно ли тебе верить.

«С какой стати я должен быть к ним добрым? Они мои рабы. Как мне ещё показать, что я не обманываю?»

— Повторением и маленькими победами — дай им что-то прямо сейчас. Но не за работу, а просто так. Покажи, что ты не только забираешь, но и даёшь.

Я задумался. Потом отдал приказ скелету, некоторое время спустя тот принёс ещё одну миску с едой. Я передал её Фенрис.

«Раздай. Всем понемногу. Пусть знают, что это не последний раз».

Фенрис взяла миску и начала подходить к гоблинам, предлагая им по кусочку. Те нерешительно брали, потом жадно хватали. Их глаза загорались, а гул голосов становился громче, но уже не враждебным, а почти радостным.

Гобби, стоявший рядом со мной, смотрел на это с гордостью, словно это была его идея.

— Костяной Захватчик добрый! — прокричал он. — Костяной Захватчик не врёт!

Я посмотрел на него. Этот маленький гоблин, которого я сломал, а потом перепрограммировал, теперь защищал меня перед своими. Странная ситуация, но это было эффективно.

«Гобби, продолжай работу моим связным. Объясняй им, что я хочу. Если они не понимают, попробуй найти другие слова. Если снова не поймут — приходи ко мне, вместе разберёмся».

— Да, Великий Вожак! Гобби справится!

Он побежал к толпе, размахивая руками, и начал что-то горячо объяснять. Его слова были сбивчивыми, жесты неуклюжими, но гоблины слушали. Некоторые даже кивали.

Я вернулся к Фенрис.

«Спасибо».

Она улыбнулась с проблеском надежды, необъяснимой для меня.

— Ты справишься, Костяша.

Увы, но все рухнуло за секунду.

Один момент — и я видел, как Гобби старательно объясняет группе гоблинов, что копать нужно вот так, а не вот так. Это были какие-то безумные вещи, совершенно тупые советы о вещах, которые те, тем не менее, совершенно не видели и не осознавали. Ещё я видел, как Фенрис, нарушая свои же идеи, тайком подкармливала некоторых гоблинов. Видел, как скелеты методично долбят породу, и даже гоблины начали вяло, но подчиняться. А в следующий момент раздался треск, словно кто-то разорвал потолок надвое.

Я мгновенно поднял голову. «Духовное Око» вспыхнуло, и я увидел: в своде пещеры, прямо над головами рабочих, начала расползаться трещина. Сначала тонкая, как нить. Потом — шире, шире и камни… задрожали.

«Все назад! СЕЙЧАС!»

Мой телепатический крик прорезал головы всех присутствующих. Скелеты мгновенно отступили, бросив инструменты, но гоблины…

Один из них, старый, с облезлой шерстью, посмотрел вверх, увидел падающий камень размером с его голову и издал вопль.

— КУРУ-АААА! КАМНИ ПАДАТЬ! КАМНИ УБИВАТЬ!

И это стало спусковым крючком. Толпа взорвалась.

Гоблины бросились во все стороны, крича, визжа, сшибая друг друга. Те, кто был посильнее, давили тех, кто был медленным. Кто-то споткнулся, упал, и по нему тут же прошлись десятки лап. Кто-то, в панике, побежал не к выходу, а вглубь пещер, в темноту, где их ждала только смерть от голода или от монстров.

Скелеты пытались остановить поток. Выстраивались в линию, хватали гоблинов за шкирки, но те вырывались, извивались, дрались. Один гоблин, обезумевший от страха, врезался в факел, прикреплённый к стене. Факел упал и огонь лизнул деревянную подпорку. В итоге, оно вспыхнуло.

Я видел, как пламя бежит по балке. Как балка, не выдержав, с треском раскалывается. Как часть потолка обрушивается, погребая под собой троих гоблинов, которые даже не успели закричать.

«Стоять на месте! Немедленно!»

Но мой голос тонул в хаосе. Они меня не слышали, а видели только смерть, падающую сверху, и выход, который с каждой секундой становился всё уже, потому что другие, такие же обезумевшие, пытались протиснуться в него первыми.

Фенрис кричала им что-то на их языке, но её голос терялся в гвалте. Гобби, мой идеальный маленький ассистент, стоял посреди всего этого, растерянный, дрожащий, и не знал, что делать.

— Великий Вожак! Гобби не понимать! Почему тупой гоблины не слушать⁈

«А ты сам почему с ними не бежишь? Ты же сам гоблин!». — только и мог подумать про себя, смотря на него.

Итак, эту секцию шахты завалило, сделав работу внутри почти невозможной. Мы потеряли много доступного аметита, но это был опыт… Отрезвляющий удар, чтобы понять насколько же тяжело иметь дело с живой силой.

Я стоял на краю площадки, наблюдая за новым гоблинским бедламом, и чувствовал, как моё терпение испаряется с каждой секундой. Неужели выхода не было? Я сам не мог с ними управиться. Но если не мог я, то кто тогда…

СТОП!

Точно! Если я не мог это сделать сам. Надо было просто найти того, кто мог. Нок!

Снова вспомнил о том необычном гоблине. Он ведь начал перестраивать племя, верно? И у него что-то да получалось, а ещё сам он тоже гоблин. Уж точно поумнее Гобби.

Ну конечно! Зачем мне самому мучиться с этим стадом, когда я знаю того, кто уже умеет ими управлять и у кого я сам забрал эту возможность?

Ну что же, теперь по крайней мере, надо заставить работать на меня лишь одного гоблина. И я даже знаю, как это сделать! Мне ведь не нужно его уговаривать, достаточно лишь… хе-хе, это точно будет занимательно!