Я еще скелет? Да сколько можно!

Глава 13

«Барон фон Крюгер, — произнёс я вслух, постукивая костяным пальцем по одному из листов».

Многочисленные глаза сороконожки сфокусировались на фотографии жертвы так, словно тот увидел смертельного врага.

— Заказчик нелегальных органов, — прочитал он медленно. — Торговля детьми, связи с половиной городского совета. Впечатляющее досье.

«Впечатляющий ублюдок», — поправил я. — «Труслив, влиятелен, связан с Гольдштейном по рукам и ногам. Восхитительная первая цель, тем более что и у подполья есть к нему свои претензии».

— Верно, именно ради спасения этого богатого ублюдка убили брата нашего командира Клыка и вырезали сердце. Торговец которого ты тогда принёс всё ещё гостит в нашей «темнице».

«Припоминаю».

— Когда начинаем?

«Нечего с этим тянуть. Я лично наведаюсь к нему сегодняшней ночью».

Особняк барона фон Крюгера возвышался на окраине аристократического квартала — трёхэтажное каменное здание с башенками и витражными окнами. Охрана патрулировала внутри снаружи и даже на крыше. Высокий забор, магические ловушки, дорогая экипировка, частая смена караула… Похоже, наш друг очень сильно переживал за свою драгоценную жизнь.

Но это не было тем, что могло бы мне помешать наведаться в гости.

Я взобрался по стене, словно горный козёл или какой-нибудь ассасин. Мои костяные пальцы цеплялись за малейшие выступы кладки и подоконники. Окно открыть было тоже не слишком сложно. Я подгадал момент, когда дворецкий в одной из комнат отвернётся и взломал его разум ментальным паразитом, после чего он буквально испугался жары и открыл мне добровольно.

Я тут же проскользнул к нему внутрь, изображая голой челюстью самую дружелюбную улыбку, на которую был способен скелет… И у бедняги случился обморок. Наверное, мне следовало сперва потренировать свою мимику перед зеркалом.

Не стал там задерживаться.

Барон спал в огромной кровати с балдахином, укрытый шёлковым одеялом и сладко храпел. Жирное, розовое лицо дёргалось во сне — уверен, ему снились приятные сны.

Я не торопился. Сначала — охрана.

Один за другим я обходил стражников, оставляя на каждом метку «Ментального Паразита». Энергетический импульс — и сознание охранника проваливалось в тёмный колодец кошмаров. Они падали без звука, корчась в беззвучных судорогах. Кто-то из них, возможно, проснётся завтра утром и решит, что это был просто плохой сон. Остальные… Ну что же, я старался не переусердствовать.

Когда особняк был зачищен, из каждого его тёмного уголка ко мне начали стекаться мои скелеты. Они появлялись из окон, отпирали запертые двери изнутри, сползались по стенам. Бесшумные, безжалостные, почти такие же, как я, десятки моих дополнительных конечностей, готовые исполнить всё что взбредёт в мою голову.

Считаю, работа выполнена на пять с жирным плюсом. Великолепный микроконтроль, знание местности и новая веха расширения моей многозадачности. Я действительно делаю успехи.

Но пора было вернуться в спальню барона. Я остановился у изножья кровати.

«Проснись, барон», — нежный телепатический шёпот прозвучал прямо в его черепе. — «У меня к тебе дело».

Недолго погодя, барон дёрнулся всем своим телом, словно ошпаренный, его глаза распахнулись настолько сильно, насколько это вообще было возможно. Он сел на кровати, не в силах вздохнуть и принялся нервно оглядываться по сторонам.

— Кто… кто здесь⁈

«Помнишь маленького кобольда?» — продолжил я, оставаясь в тени. — «Его сердце хорошо тебе послужило?»

Барон замер. Его лицо побледнело.

— Что… о чём ты…

Внезапно, он бросился к двери. Дёрнул ручку — заперто. Кинулся к окну, распахнул ставни — и замер.

Снаружи, облепив всю стену особняка, висели десятки скелетов. Их пустые глазницы смотрели прямо на него. Разнообразные скелеты, неподвижные и безмолвные…

Барон отшатнулся с криком. Повернулся — и увидел, как из-под кровати, из-за штор, из каждой тени его любимой комнаты начинают выползать костяные фигуры. Мы двигались медленно, методично, отрезая все пути к отступлению.

— Нет… нет, нет, нет! — барон упал на колени, его руки тряслись. — Пожалуйста! Я… я не хотел! Мне сказали, что это законно!

«Законно?» — я позволил презрению просочиться в свой голос. — «Ты заказал живое сердце совсем молодого парня. Ну же, расскажи мне! Быть может, это какой-то модный обряд для собственного омоложения?».

— Я… я заплатил! Хорошо заплатил! — барон всхлипывал, слова сыпались из него потоком. — Гольдштейн… он обещал, что никто не узнает! Сказал, что это… это всего лишь бизнес! Он контролировал всё! Говорил, что Гизмо надёжный и я…

«Продолжай, какой же ответной услугой ты ему отплатил за это знакомство?»

— Финансы! — выпалил барон. — Я помогал отмывать деньги через городской совет! Взятки чиновникам, подставные компании, контракты… Всё через меня! Гольдштейн давал списки, я исполнял!

Он говорил и говорил, выкладывая одно преступление за другим. Торговля органами, подкуп судей, махинации с землёй, шантаж конкурентов. Список рос, и с каждым новым признанием почти незнакомое мне раздражение разгоралось внутри меня всё сильнее.

Этот человек не просто преступник, а настоящий паразит, сосущий жизнь из города. Мой первый порыв — приказать скелетам разорвать его или выбросить его из окна. Но нет, мёртвый он бесполезен.

«Ты будешь жить, барон», — произнёс я, и он поднял на меня полные слёз глаза. — «Но твоя жизнь тебе больше не принадлежит».

— Что… что ты хочешь?

«Завтра утром ты начнёшь давать показания. Против Гольдштейна, против своих друзей из совета. Ты станешь той крысой, которая приведёт нас в их гнёзда».

— Но они… они убьют меня!

«Возможно», — согласился я безразлично. — «Но если ты откажешься, я убью тебя прямо сейчас. Медленно и очень болезненно. Ты выбирай, я даже подожду тебя минутку…»

Барон всхлипнул, закрыл лицо руками и закивал.

— Хорошо… хорошо, я сделаю всё, что ты скажешь… только не убивай меня…

«Умница», — я развернулся к окну. — «Мои люди будут наблюдать за тобой. Попытаешься сбежать или предупредить кого-то — узнаешь, что такое настоящая боль».

Я шагнул на подоконник. Скелеты начали беззвучно отступать назад в тени. Часть из них я планировал оставить гостить в этом прекрасном домике навсегда, чтобы барон всегда был свеж и мотивирован.

— Подожди! — крикнул он. — Кто… кто ты?

Я обернулся. В лунном свете мой череп, должно быть, выглядел особенно зловеще.

«Не твоё дело».

И исчез в ночи, оставив его рыдать среди моих альтернативно живых теней.

Первая костяшка домино готова упасть, но мне ещё оставалось позаботиться, чтобы последняя из них точно достигла главную жертву.

Пусть это было немного пафосно, но все сработало.

Утром барон фон Крюгер, бледный как полотно, поспешил в банк. Его пальцы дрожали, когда он подписывал документы о закрытии всех счетов в «Банкирском доме Гольдштейн». Служащие банка недоумевали, но не задавали вопросов — страх в глазах барона был слишком красноречив.

«Первая трещина готова», — мысленно отметил я, наблюдая за развитием событий через своих скелетов-разведчиков.

Действие продложилось.

Днем торговый магнат Вельхард изучал анонимную записку в своём кабинете. Его лицо краснело, потом бледнело. Слуга докладывал, что дорогой контрабандный груз бесследно исчез, а на его месте в телеге лежало лишь короткое послание: «Мы знаем всё. Откажись от Гольдштейна — или этот груз попадет к властям со всеми доказательствами».

Через час Вельхард публично разрорвал крупный контракт с одной из компаний Гольдштейна прямо на ступенях Торговой гильдии. Его голос дрожал, когда он произносил:

— Я больше не намерен иметь дело с этим… с этим банкротом!

Вечером леди Эстелла открыла свою шкатулку с драгоценностями и замерла. Вместо любимого ожерелья там лежал магический камень памяти. Она коснулась его дрожащими пальцами — и увидела запись. Саму себя в том момент, когда она пытала своего слугу раскалённым железом за разбитую вазу.

Записка под камнем была лаконична: «Дорогая Эстелла, вы систематически нарушаете закон обращения со слугами. Если не хочешь, чтобы эта запись оказалась у мэра, сдай Гольдштейна».

К ночи её личный гонец уже мчался к резиденции Готорна с официальной жалобой на «беззаконие, творящееся в городе по вине этого орка».

«Черт, как это просто…», — мысленно думал я, откровенно хотелось даже смеяться.

Отчёты от «Подполья» продолжали поступать, аристократический квартал кипел. Три дуэли за день между важными фигурами, одно отравление на вечернем приёме у графа Дельмара, шесть арестов наёмных убийц, нанятых одними аристократами против других.

«Пусть грызут друг другу глотки. Эти „столпы общества“ оказались гнилыми изнутри. Я лишь слегка надавил, и вся их конструкция власти посыпалась. Даже смешно.».

Лиандри тем временем творила свою часть хаоса. Сегодня она побывала на двух балах одновременно — в трёх разных обличьях. Как? Не уверен! Но сработала она изумительно. Баронесса Элоиза теперь в восторге от «секретов» о бароне Ренальдо. Виконт Селина уверена, что её муж продавал военные секреты Гольдштейну, а завтра эльфийка планировала «случайно» уронить информацию о тайных счетах судьи Фарлона.

«Тихий Корень» работал не хуже. Руками Фенрис я перенёс часть из наиболее жарких новостей в народ и дальше само собой заиграло сарафанное радио.

Рыночная площадь превратилась в котёл кипящей паники.

Я стоял на крыше трёхэтажного здания, наблюдая за хаосом внизу. Лавки закрывались одна за другой — торговцы спешно сворачивали прилавки, запирали двери, натягивали тяжёлые ставни на окна. Те немногие, кто ещё пытался вести дела, выкрикивали одно и то же:

— Только золото! Только натуральный обмен! Никаких расписок!

Цены на хлеб взлетели втрое за последние два дня. Простая буханка теперь стоила столько же, сколько раньше стоил недельный запас продуктов. Закономерно, горожане были в ярости.

Толпа у пекарни перерастала в давку. Кто-то оттолкнул женщину с ребёнком — она упала, её корзина рассыпалась. Мужчина рядом с ней развернулся и со всей силы врезал обидчику кулаком в челюсть. Началась потасовка.

Через минуту туда уже мчался патруль городской стражи — шестеро в тяжёлых доспехах с дубинками наголо.

— Разойдись! Немедленно! — орал капитан, но его голос тонул в рёве толпы.

Кто-то швырнул камень в стражников, потом ещё один. Один из патрульных пошатнулся, схватившись за голову, кровь потекла между пальцев.

— Атакуют стражу! — рявкнул капитан. — Арестовать зачинщиков!

Они ринулись в толпу с дубинками и не церемонясь принялись хватать всех подряд без разбору.

Внизу газетчик на углу площади размахивал свежим выпуском, выкрикивая заголовки так громко, что его голос пробивался даже сквозь гул толпы:

— ИМПЕРИЯ ГОЛЬДШТЕЙНА РУШИТСЯ! — он махал газетой над головой. — ЧИТАЙТЕ САМИ! БАРОН ФОН КРЮГЕР ОБВИНЯЕТ БАНКИРА В ТОРГОВЛЕ ОРГАНАМИ!

Несколько человек бросились к нему, выхватывая газеты из рук. Монеты даже не считали — хватали и убегали, жадно вчитываясь в строчки прямо на ходу.

Магическое радио на соседней башне ожило, и механический женский голос, дрожащий от напряжения, начал трансляцию:

«Экстренный выпуск новостей! Городской совет собрался на закрытое заседание. Тема — финансовый кризис, вызванный крахом „Банкирского дома Гольдштейн“. По неподтверждённым данным, несколько крупных аристократов потребовали немедленного ареста Исаака Гольдштейна по обвинению в мошенничестве и… и торговле…»

Голос на мгновение прервался, словно диктор не мог заставить себя произнести следующие слова.

«…и торговле органами несовершеннолетних».

Площадь замерла. На одно, короткое мгновение воцарилась мёртвая тишина.

А потом взорвалась.

— УБИТЬ ЕГО!

— ПОВЕСИТЬ УБЛЮДКА!

— ЗА НАШИХ ДЕТЕЙ!

Толпа пришла в движение. Они знали, куда идти.

Я перевёл взгляд в сторону центра города, туда, где возвышалось массивное здание главного офиса «Банкирского дома Гольдштейн».

Спустившись с крыши, я двинулся по переулкам, избегая основных улиц. Толпа текла мимо рекой — сотни, тысячи разъярённых горожан. Лица искажены яростью. В руках дубины, камни, факелы.

Это действительно было впечатляющее зрелище. Даже я не ожидал такой цепной реакции от моих манипуляций. Не знаю, возможно ли потому что в этом мире доступ к информации был сильно ограничен, поэтому люди охотно верили любым слухам, подкрепленным реальными событиями, но эффект превзошёл все мои ожидания. Хоть я и не помнил свою прошлую жизнь, но откуда-то знал, как правильно направлять потоки информации, чтобы добиться схожего эффекта. Будто уже наблюдал за этим не раз… странное чувство. Тем не менее это сработало, и сейчас я с дрожью наблюдал за плодом своих действий. Даже мне было не по себе, насколько сильный это вызвало всплеск активности.

Огромная, бурлящая толпа окружила весь квартал. Они шли вершить свой суд, скандируя и выкрикивая проклятия и требования. В окна нижних этажей летели камни — стёкла со звоном разбивались вдребезги. Кто-то поджёг деревянную вывеску над входом — она вспыхнула ярким пламенем, и дым потянулся в небо чёрным столбом.

У парадного входа, выстроившись в плотную шеренгу, стояли телохранители Гольдштейна — несколько десятков орков и зверолюдей в тяжёлой броне. Они держали щиты и копья, образуя живую стену между зданием и толпой.

Капитан охраны — массивный орк с лицом, изрезанным старыми шрамами — рычал, перекрывая гул толпы:

— ОТОЙДИТЕ ОТ ЗДАНИЯ! ПЕРВЫЙ, КТО ПЕРЕСТУПИТ ЧЕРТУ, БУДЕТ УБИТ!

Но толпа не отступала. Они напирали, давили, швыряли всё, что попадалось под руку.

Один из камней попал телохранителю в шлем — тот пошатнулся. Его сосед подхватил его за плечо, удерживая в строю.

— ДЕРЖАТЬ ЛИНИЮ! — рявкнул капитан. — НИ ШАГУ НАЗАД!

«Гольдштейн ещё не настолько беспомощен. Его охрана — профессионалы. Даже против такой толпы они продержатся долго», — отметил я, оценивая ситуацию.

Я медленно поднял взгляд на верхние этажи здания.

На верхнем этаже, за огромным панорамным окном кабинета, виднелся силуэт. Массивный, неподвижный — как изваяние из камня.

Неужели сам Исаак Гольдштейн стоял там? Глядел вниз на толпу, которая требовала его крови.

«Пусть прочувствует это как можно глубже. Тогда будет больше шансов добраться до него самого», — Мысли текли с холодной ясностью.

Я развернулся, покидая площадь. Оставался финальный аккорд!