Я еще скелет? Да сколько можно!

Глава 12

Штаб «Подполья»… Уже обыденно, все стояли перед большим столом с картами, но сегодня Клык раскошелился на маленькие праздничные разноцветные флажки, так что… Мы, словно в каком-то шпионском фильме из отголосков моих воспоминаний, взаправду стояли за огромным пафосным столом, в мрачном помещении, перед картой утыканной разноцветными флажками. Чёрные метили уничтоженные базы врага, красненькие — те что мы уже обнаружили, но ещё не предприняли действий, белые — наши собственные базы, количество которых постепенно росло по всему городу.

— Последнее убежище «Ночных Гадюк» уничтожено, — голос Клыка звучал с нескрываемой гордостью. — Мы использовали план, который дал нам Костяной, все сработало. Сожгли всё здание целиком. Потерь с нашей стороны — ноль.

Вокруг стола раздался одобрительный гул.

Я стоял в углу, скрестив руки на груди. Как бы то ни было, эти бойцы прошли путь от кружка по интересам до уже почти сформировавшегося полноценного слаженного механизма, хотя это далеко не означало, что моя работа здесь закончена. Главное — они научились побеждать и делали это безоговорочно.

Скрежет медленно провёл многочисленными глазками по всем присутствующим и внимательно взглянул на меня. Не знаю точно, что именно он хотел увидеть на моём костяном лице, да и в глубине меня эмоций по этому поводу не было совершенно никаких. Работы ещё много, незачем вот так расслабляться.

— Хорошая работа, — его голос, глубокий и размеренный, прокатился по комнате. — Клык, передай своим бойцам: сегодня могут есть в нашей таверне всё что угодно и пусть отдыхают, это ещё далеко не конец нашей работы, но они это заслужили сполна.

Клык выпрямился, его подранный хвост довольно завилял.

— Спасибо, Лидер. Спасибо, Костяной, зря я раньше в тебе сомневался.

Скрежет кивнул, и командиры начали расходиться, обсуждая между собой детали следующих операций. Но я заметил, как их взгляды постоянно задерживались на мне — с уважением?

Когда последний из них покинул комнату, Скрежет всё ещё смотрел на меня. Тишина затянулась и я не торопился её нарушать.

Наконец, он заговорил, и в его голосе прозвучало нечто новое…

— Твои планы и правда работают, — произнёс он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Это поразительно. Но я уже догадываюсь что ты хочешь сказать: Мы бьём по гидре, у которой на месте отрубленной головы вырастают две новые. «Ночные Гадюки» лишь пешки, Гольдштейн уже нашёл новых.

Я подошёл ближе к столу и посмотрел на их карту. Чёрных флажков было уже приличное количество, но красных территорий врага всё ещё намного больше. До сих пор мы остаёмся буквально «подпольем».

«Нет, Скрежет, какие ещё „гидры“? Всё гораздо проще: Вы хорошо отработали и я рад, что могу на вас полагаться. И пусть он уже нашёл новые „пешки“, мы хорошо подрезали его карманы. Продолжаем давить, он станет ещё уязвимее, начнёт делать ошибки и там мы просто покончим с ним».

— Ты играешь в долгую, — констатировал он.

«Я просто экономлю ресурс под названием „Подполье“. К тому же, если мы атакуем всеми нашими силами разом, это поднимет слишком большую шумиху в городе, а я очень не люблю, когда всё скатывается в бесконтрольный хаос. С этим будет гораздо сложнее работать».

— Знаешь, я много лет управлял Подпольем. Видел сотни бойцов, сильных, быстрых, яростных, но таких существ, как ты… — он сделал паузу, — таких не было. Ты учишься быстрее, чем кто-либо, кого я знал. Каждый день ты безумно развиваешься… Становишься сильнее, умнее, опаснее.

Я молча ждал продолжения. Что это такое он имеет ввиду? Он что, видит во мне угрозу?

— Мои люди верят в тебя, — продолжил он тише. — Возможно, даже больше, чем в меня…

А это он к чему? Скрежет был слишком умён, чтобы цепляться за власть ради власти. Он всегда видел картину гораздо яснее, чем любой здесь.

«Я не собираюсь смещать тебя, Скрежет», — ответил я. — «Мне нужна не толпа уверовавших в меня сектантов, а всего-лишь союзники, которые понимают нашу общую цель и готовы идти к ней. Ты построил Подполье, а я пользуюсь его помощью и взамен отвечаю своей».

Его хитиновый панцирь слегка расправился факелов.

— Помогаешь… — он усмехнулся, если это слово вообще могло отразить суть ужасающих звуков, которые постоянно издавала гигантская сороконожка. — Костяной, ты изменил нас. Мы выросли до невиданных размеров, принимаем множество новичков, открываем новые штабы и всё это только благодаря тебе.

Он повернулся к карте, его взгляд скользнул по вражеским позициям.

— Ты сказал, что Гольдштейн начнёт делать ошибки. Чего именно ты ждёшь?

«Я хочу видеть его отчаяние», — ответил я без колебаний. — «Когда человек теряет контроль, он перестаёт думать. Он начинает действовать импульсивно, жертвует тем, что раньше было для него святым. Вот тогда мы его и возьмём».

Скрежет медленно кивнул.

— Ты пугаешь… И это не какая-то форма речи, — произнёс он с чем-то похожим на одобрение. — Это хорошо. Война не терпит сантиментов.

«Мои цели ты знаешь. Бизнес, Элара, Готорн…»

— Тогда продолжим, Костяной. Ты планируешь — я исполняю. Подполье как никто другой желает избавиться от ублюдка Гольдштейна. Вместе мы сломаем этого орка и затем Подполье поможет тебе разобраться с мэром.

«Не сломаем», — поправил я. — «Полностью уничтожим орка».

Скрежет издал низкий, вибрирующий звук — нечто среднее между смехом и дьявольским рычанием.

— Мне нравится.

Я кивнул и развернулся к выходу, но на пороге остановился.

«Скрежет».

Он повернул несколько глаз в мою сторону.

«Спасибо. За доверие».

Пауза.

— Ты заслужил его, Костяной. Каждым своим шагом.

Я вышел из штаба, оставив его наедине с картой и мыслями, но в глубине души я понимал, сегодня Скрежет был откровенен как никогда. Теперь он не какой-то «союзник». Он — партнёр, чья ценность уже становится соизмерима с моими эльфийками.

И вместе мы разорвём империю Гольдштейна на куски.

Следующие несколько дней прошли в непрерывных стычках. Чёрные флажки на карте множились ценой уменьшения красных. На бумаге всё выглядело идеально хоть пиши отчёт начальству и надейся на солидные премиальные.

Я вновь стоял перед столом в штабе «Подполья», держа в руках папку с документами из тайника Морга. Скрежет, застывший в своей обычной позе живой арки над картой, несколько раз скользнул по ней взглядом.

— Костяной, — наконец произнёс он, — зачем ты принёс эти бумаги? И почему не показываешь?

Я уже собирался ответить, этот разговор всё равно был моей целью сегодняшнего визита, но в этот момент дверь распахнулась с грохотом. В штаб ворвался запыхавшийся боец — молодой зверолюд с рваной раной на плече.

— Лидер! Ох, и Костяной тут, как хорошо! — он еле переводил дыхание. — Отряд Серого Когтя… Засада… Несколько бойцов ранены, груз пришлось бросить, мы едва отступили.

Ну вот и оно, ложка дёгтя прокравшаяся в бочку идеального свежего мёда. Но словно мало было одного, едва успел боец отойти в сторону, как следом вбежал кобольд из нашей разведки.

— Караван с медикаментами перехвачен! — выпалил он. — Все ранены или мертвы. Ни одной повозки не вернулось.

Повисла тишина. Это было уже действительно очень нехорошо.

— Иди и напиши для меня полный отчёт, соберите всю информацию, какую можно найти, — Скрежет жестом отпустил разведчика и, дождавшись, пока дверь закроется, обратился к раненому бойцу, который всё ещё стоял, прижимая тряпку к плечу.

— Расскажи подробнее, как они действовали?

— Слишком… слаженно, Лидер, — боец сглотнул. — Знали наш маршрут, угадали, где мы свернём. Я клянусь, наш груз их даже не интересовал! Они целились именно в нас! Мы пытались оторваться, но они преследовали до тех пор, пока не прибыло наше подкрепление и не помогло разобраться с ними.

Скрежет кивнул.

— Прямо сейчас направляйся в лазарет и отдохни. Хорошая работа.

Когда дверь вновь закрылась, он повернулся ко мне.

«Похоже у нас ещё одна неопознанная наёмничья группировка? Эти особенно рьяно хотят нашей крови.»

— Видно всё так. Думаешь, это снова Гольдштейн?

Скрежет склонился над картой, его глаза скользили по отметкам.

«Однозначно Гольдштейн», — произнёс я с уверенностью. — «Это его почерк, и он безумно сильно разозлился».

В этот момент дверь вновь распахнулась.

Но в штаб стремительно вошёл Хвост, наш главный разведчик. Маленький зверолюд выглядел взволнованным, но, к счастью, максимально довольным.

— Лидер! Костяной! — он поспешно развернул на столе несколько листов бумаги. — Я раздобыл важную информацию.

Скрежет наклонился ниже.

— Говори.

— Все мелкие кланы, присягнувшие Гольдштейну, получают централизованные поставки оружия, — Хвост постукивал когтем по карте. — Один источник, одни и те же маршруты. Разведданные тоже приходят к ним из одного места… Вы уже понимаете, да⁈ — он едва не подпрыгнул от радости.

Стоило Скрежету выпрямился после часов в скрюченном состоянии над картами, его хитиновый панцирь старчески заскрипел.

— Значит, мы правы, Костяной, — медленно произнёс он. — Гольдштейн использует их как марионеточную армию, бросает в бой, чтобы обескровить нас, пока сам остаётся в тени.

«Он изучает нас, как мы изучаем его», — ответил я. — «И чем дольше это будет продолжаться, тем сложнее будет наше положение в долгосрочной перспективе».

Скрежет несколько секунд смотрел на меня, не решаясь продолжить мысль.

— Ты хочешь устроить финальный поход против Гольдштейна?

Я кивнул и, наконец, положил папку с документами на стол.

«Именно поэтому я принёс это. Всё было понятно ещё до всех этих атак».

— Что там, не томи?

«Компромат. Добыт в особняке Морга, главаря 'Ржавых Кинжалов»«, — я открыл папку, и перед Скрежетом развернулись страницы с именами, датами, суммами и преступлениями. — 'Здесь достаточно грязи, чтобы похоронить половину аристократов города. И все кто здесь записан, повязан с Гольдштейном».

— Как ты это делаешь, Костяной?

«Гольдштейн использует марионеток, чтобы атаковать нас, оставаясь в тени», — продолжил я. — «Мы сделаем то же самое. Только наши марионетки — это его собственные союзники. Мы заставим их сожрать его заживо».

Скрежет издал очень хриплый, но при этом удовлетворённый звук.

«Сила порождает силу, Скрежет», — добавил я максимально серьёзно. — «Если мы и дальше будем возиться с ним, отвечая на его удары, то он может стать только сильнее со временем. Не будем больше рисковать своими бойцами и вовлекать в наши разборки город. Петля вокруг шеи Гольдштейна уже почти завязана и совсем скоро её останется лишь затянуть».

Скрежет склонился ниже над документами. Все его многочисленные глаза сузились, и я увидел в них блеск хищника.

— Это грязно, — произнёс он, предвкушая. — Но мне нравится. Такая война в моём стиле.

Он выпрямился, его лапки застучали по полу набивая быстрый, решительный ритм.

— Начинаем немедленно? Выбирай первую цель, Костяной. Я обеспечу исполнение.

Я кивнул и развернул перед ним первый список имён для «визита в гости»

Я всё ещё был зол на Гольдштейна за атаку на мои шахты и помехи бизнесу. И теперь орк узнает, каково это — когда твой собственный мир в одночасье меняется, становясь непредсказуемым и враждебным.