Я еще скелет? Да сколько можно!

Глава 17

Исаак спускался к нижним ярусам города с решимостью человека, которому больше нечего терять. Его некогда дорогой костюм превратился в рваное тряпьё, изорванное о камни при спуске по стене. Кровь из ран на руках и лице давно засохла, превратившись в тёмную корку. Но его не волновало, как он выглядит. Не волновало, что прохожие шарахались от него, словно от сумасшедшего.

«Ну что же, я-банкир мёртв окончательно», — думал он, огибая очередную лужу нечистот. — «Его похоронил Готорн в своём зале, на глазах всех этих трусливых аристократов. А я просто Исаак, который отомстит зазнавшемуся ублюдку за всё и даже больше».

Его губы растянулись в улыбке при воспоминании о лицах гвардейцев у окна, их шок, когда он прыгнул.

«Отец учил: настоящая сила орка проявляется, когда терять нечего. Тогда страх смерти уходит, остаётся только ярость».

Он почувствовал взгляд на своей спине. Неумелая слежка — топот ног, прерывистое дыхание, попытки спрятаться за углами, которые были слишком медленными.

Исаак усмехнулся, не оборачиваясь.

«Шпионы Готорна? Слишком неуклюже. Кто-то другой, так что плевать».

Его это не волновало. Пусть следят, видят, куда он направляется. К тому времени, когда они поймут, что он задумал, будет уже поздно.

В нескольких десятках шагов позади, прячась в тени провисшего навеса, Герлах кусал губы от боли. Сломанная при падении из кареты рука, пульсировала с каждым ударом сердца, сломанные рёбра едва выдерживали собственное дыхание.

Но он продолжал идти.

«Да что с тобой происходит, Исаак?» — мысленно спрашивал Герлах, наблюдая за широкой спиной орка. — «Зачем тебе эти трущобы? У тебя там нет ни активов, ни союзников».

Гольдштейн точно знал, куда идёт, как будто давно всё спланировал.

«Он изменился», — подумал Герлах с холодком в груди. — «Я его совершенно не узнаю».

Герлах поморщился, обходя группу нищих, копающихся в куче мусора, как вдруг он осознал, что потерял Гольдштейна из виду. Прошли всего доли секунд и его больше нигде нет… Сердце седого орка с ужасом ёкнуло.

«Он заметил меня⁈».

Ускорив шаг, Герлах выглянул из-за угла — и выдохнул с облегчением. Орк всё ещё шёл вперёд, никуда не оглядываясь.

«Заброшенный квартал? Там ничего нет, кроме заброшенных складов и…»

Мысль оборвалась, когда Герлах понял, куда именно они направляются. Территория «Рагнарёка»!!!

Кровь отхлынула от всех его конечностей.

«Нет… Только не туда… умоляю тебя, Исаак…»

Заброшенный промышленный район встретил Гольдштейна обманчивой тишиной. Полуразрушенные складские ангары, выбитые окна и ржавые трубы торчащие из земли…

Но главным ориентиром служили украшения.

Массивные ржавые цепи, обмотанные вокруг фонарных столбов. Настоящие черепа, нанизанные на пики, граффити на стенах, пугающие в своей откровенности изображения пыток, казней, расчленённых тел.

«Добро пожаловать в Рагнарёк», — гласила надпись над входом в центральное здание, выведенная кровавой краской.

Исаак остановился у ворот. Массивная решётка, сваренная из толстых прутьев и усиленная магическими рунами, закрывала проход. По обе стороны стояли двое стражей.

Один — орк, ещё крупнее самого Гольдштейна, с разорванным ухом и шрамом через всё лицо. На его поясе висели два топора, а на шее — ожерелье из человеческих зубов.

Второй — гоблин-мутант, вдвое выше обычного, с непропорционально длинными руками, заканчивающимися когтями. Его глаза горели красным — признак химической зависимости от боевых стимуляторов.

Оба уставились на Исаака с откровенной враждебностью.

— Потерялся, опальный богатей? — прорычал орк-страж, хлопая ладонью по топору. — Тут не место для таких, как ты.

Гольдштейн медленно обвёл взглядом ворота, стражей, чудесное граффити на входе… И его сверкнули в довольной ухмылке.

— Тащи сюда своего босса, — произнёс он приказно.

Гоблин истерично захохотал.

— Рагнара⁈ Ублюдок, ты хочешь увидеть Рагнара⁈ — он согнулся пополам от скрипящего ора, цепляясь когтями за прутья решётки. — Слышь, Грун, этот конченный хочет быть поданным на стол Рагнару!

Но орк-страж не смеялся. Он внимательно разглядывал Исаака, отмечая раны, рваную одежду, засохшую кровь — и что-то в глазах пришедшего.

— Захрена? — спросил он коротко.

— Шикарное деловое предложение, — ответил Гольдштейн.

Грун скрестил руки на груди.

— Есть при себе золототишко?

— Нет.

— Магические цацки?

— Нет.

— Тогда каким хреном ты собирался башлять?

Исаак шагнул ближе к решётке. Настолько близко, что его лицо почти оказалось между прутьев. Он вгляделся в глаза орка-стража и произнёс одно слово, преисполненное сильной неприязнью к компании этих двух:

— Кровью.

Тишина…

Грун смотрел на него долгую секунду, затем многозначительно кивнул.

— Ожидай.

Он развернулся и скрылся внутри здания, а Гоблин остался на месте, продолжая хихикать и жадно пускать слюни на Гольдштейна.

Герлах прятался за обломками стены в сотне метров от ворот. Его сердце колотилось так, что ему казалось его вот-вот услышат.

«Он действительно пришёл к Рагнарёку! К самым отбитым психопатам города!»

Клан Рагнарёк легенда трущоб, которую все пытаются игнорировать и не вспоминать. Это вовсе не воры или жалкие контрабандисты, а отпетые убийцы, маньяки и те, кого даже другие криминальные кланы обходили стороной.

Их лидер, Рагнар, славился тем, что убивал ради процесса, а методы были настолько жестокими, что городская стража вовсе не считала эти улицы территорией города, приравняв их к дикой местности с монстрами.

«Зачем Гольдштейну это нужно? Какое дело у него может быть с маньяками?»

Герлах сглотнул, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

«Нанять против Готорна? Нет, они никогда никому не подчиняются. Или, может… Ох, нет⁈ Неужели он хочет развязать войну⁈».

Мысль была настолько чудовищной, что Герлах забыл как дышать.

Если Гольдштейн действительно договорится с «Рагнарёком», если он натравит этих психопатов на город… Кровь польётся рекой и неважно зачем — город мгновенно утонет в хаосе.

Грун вернулся через несколько минут. Его лицо было непроницаемым, но он кивнул и начал отпирать ворота.

— Босс согласен послушать, — буркнул он. — Но если ты зря тратишь его время…

Орк не закончил фразу, но красноречиво раскрыл пасть, обнажив на показ длинные клыки оборотня, которые зачем-то пересадил себе вместо нормальных. Но сильнее эффект делал тот факт, что они были покрыты совсем свежей кровью, а их поверхность ободрана о что-то твёрдое.

Гольдштейн усмехнулся.

— Мне совершенно плевать на его время.

Ворота открылись с протяжным скрипом и Исаак шагнул внутрь поглощаемый магической тьмой.

Главный зал «Рагнарёка» когда-то был литейным цехом. Высокие потолки, массивные балки, покрытые копотью. Стены из потемневшего камня. В центре — огромная печь, из которой до сих пор поднимался магический дым. Только теперь в ней жгли не металл, а поддерживали мощный защитный барьер от непрошенных властей.

По периметру стояли клетки — узкие тюрьмы из ржавых решёток, в которых сидели пленники всех рас и мировоззрений. Кто-то тихо стонал, кто-то молча смотрел в пустоту…

А в центре, на троне из костей, металлолома и черепов, восседал Рагнар.

Он был огромен даже по меркам зверолюдов. Медведь-гризли, чья шерсть когда-то была бурой, теперь покрылась сединой и шрамами. Одна лапа — протез из стали и шестерёнок, другая — обмотана цепями с крюками. На голове — корона из ржавых гвоздей, вбитых прямо в череп.

Вокруг трона толпились члены клана. Орки, тролли, гоблины-мутанты, несколько зверолюдов. Все — в самодельной броне, увешанные оружием.

У подножия трона лежал связанный человек. Его лицо было залито кровью, тело — покрыто ожогами. Один из бандитов, худой орк с кривым носом, медленно раскалял железный прут в углях печи.

Рагнар даже не смотрел на пленника. Он лениво ковырял когтём меж клыков, разглядывая потолок.

— Ты сюда поглазеть молчком припёрся? Выкладывай, пока я в добром расположении духа. — пробормотал он, не поворачивая головы.

— Знакомиться не будем, вы мне не интересны, — сказал Гольдштейн.

Рагнар медленно перевёл на него взгляд. Его глаза — жёлтые, как у хищника — скользнули по фигуре орка, оценивая.

— Банкир, — протянул он. — А я слышал о тебе. Ростовщик, кровопийца. — Он ухмыльнулся. — Обычный трус и эксплуататор всяческой слабой швали, коей целиком провонял этот жалкий город.

Окружающие засмеялись, но Гольдштейн проигнорировал выпад и продолжил гнуть свою линию.

— Прекрасно, значит, сэкономим время. Что я имею ты в курсе.

Рагнар зевнул, демонстрируя клыки.

— Твои деньги? У меня и так полно игрушек, — он махнул лапой на клетки. — Жертвы — ресурс, оружие — ресурс, территория — ресурс. Что ты мне предложишь, чего у меня нет?

— Всё, — ответил Гольдштейн.

Пауза. Затем Рагнар удивлённо выпрямился на троне.

— Что?

— «Банкирский дом Гольдштейн». Все активы, все счета, все долги и весь бизнес целиком.

Зал умер. Не смеялся больше никто.

Рагнар медленно поднялся с трона, он оказался на три головы выше крупного Гольдштейна, так что его тень накрыла орка, словно подростка.

— Я сейчас же убью тебя.

— Ну, попробуй, — Исаак скучающе опустил руку на рукоять отцовского топора.

Рагнар сделал шаг в его сторону. Его дыхание было горячим и вонючим.

— И что ты хочешь за всё это барахло?

Гольдштейн посмотрел ему прямо в глаза.

— Хаос.

Рагнар недоверчиво нахмурился.

— Хаос?

— Я хочу, чтобы город сгорел, — ровно ответил орк. — Без остатка и надежды на восстановление. Чтобы от него не осталось ничего, даже воспоминаний.

Зал взорвался смехом. Бандиты гоготали, хлопая друг друга по спинам и терзая пленников в порыве нахлынувшего адреналина.

— Орчёночек спятил!

— Банкиришке кто-то сделал очень бо-бо!

Но Рагнар молчал, его взгляд больше не отрывался от Гольдштейна.

— Ты говоришь так, словно мы не способны этого сделать, — сказал он с явной угрозой.

— Нет, — ответил Гольдштейн. — Вы способны наложить кучу прямо посреди площади, убить нескольких бедолаг, разрушить улочку, но этого мало. Мне нужно больше. Я хочу, чтобы город умер. А для этого… — он сделал паузу, — вы слабаки, иначе не прятали бы задницы по своим подвалам.

Смех оборвался. Рагнар медленно наклонился, его морда оказалась в сантиметре от лица орка.

— Повтори.

Гольдштейн не отступил.

— Вы — подзаборный скурившийся мусор. А было бы это иначе, я давно бы купил каждого из вас. Однако есть кое-что, на что способны только такие отморозки, как вы. Мне нужен инструмент, который сломает город изнутри.

На морде Рагнара заиграла странная улыбка.

— Интересно, — пробормотал он. — Очень интересно.

Он развернулся к изголовью своего трона, достал маленькую, почти игрушечную ампулу. Жидкость внутри переливалась багровым светом, словно живая.

— Знаешь, что это?

Гольдштейн молчал.

— «Дыхание Дракона», — сказал Рагнар. — Алхимический яд. Настолько мощный, что одна капля превращает человека в пепел за секунды.

Он повернулся к одному из своих людей — молодому орку, который стоял неподалёку.

— Открой пасть.

Орк побледнел.

— Босс… я…

— Пасть открыл, ублюдок.

В его голосе прозвучал такой неприкрытый намёк, что орк тут же почти опустился перед Рагнаром на колени и послушно разжал челюсти.

Рагнар поднёс ампулу к его губам и наклонил. Одна капля. Всего одна.

Орк дёрнулся, его глаза расширились. Рот раскрылся в беззвучном крике и из него вырвался настоящий огонь. Затем его кожа начала дымиться.

Гольдштейн наблюдал, не моргая.

Тело орка вспыхнуло изнутри. Огонь не был красным или жёлтым — он был багровым, почти чёрным. Плоть плавилась, кости трещали, а сам орк даже не успел упасть. Он просто… рассыпался. За пять секунд от него осталась лишь куча пепла и дымящийся скелет.

Зал молчал.

Рагнар повернулся к Гольдштейну.

— Видал? — усмехнулся он.

Гольдштейн медленно кивнул.

— Сколько у вас этого яда?

— Это особая игрушка, осталось лишь около трёх полных цистерн, — ответил Рагнар. — Каждая — по двести литров.

Гольдштейн задумался. Потом поднял взгляд.

— Я хочу всё.

Рагнар усмехнулся.

— Всё? И что ты вздумал с этим делать?

— Солью в реку, — спокойно ответил орк.

Пауза.

Рагнар уставился на него. Затем медленно начал смеяться. Низко и утробно, словно рычал.

— Ты… ты действительно спятил.

Бандиты переглянулись. Кто-то засмеялся, а кто-то молчал, словно не веря услышанному.

Рагнар снова повернулся к Гольдштейну, на его морде играла широкая, безумная улыбка.

— Мне нравится, банкир. Ты принёс мне лучший подарок, который я когда-либо получал.

Он протянул Гольдштейну лапу.

— Ты отдаёшь нам всё что у тебя есть, взамен забираешь нашу убийственную приправу и гарантию, что мои ублюдки хорошенько омоют городок его собственной кровью.

Гольдштейн пожал её.

— По рукам.

Исаак Гольдштейн стоял у входа в логово «Рагнарёка», наблюдая, как отморозки грузят огромные металлические цистерны на усиленные телеги. Каждая ёмкость была опечатана магическими печатями, а вокруг неё суетились грузчики, двигаясь с подчёркнутой осторожностью. Один неверный шаг, одна трещина — и все сгорят заживо.

Орк фыркнул наблюдая, как последняя цистерна занимает своё место на телеге. Всё шло по плану. Осталось только довезти груз до нужной точки и привести закончить всё.

Он достал из кармана демонстрационную ампулу, которую показывал ему Рагнар. С презрением Гольдштейн швырнул её в кусты у входа в логово и направился к своей телеге.

— Едем, — бросил он своим людям.

Конвой двинулся в путь. Массивные телеги, тяжело нагруженные смертоносным грузом, медленно покатили по улицам. Впереди и позади ехали вооружённые охранники, их лица были мрачны и напряжены. Каждый из них знал, что везёт.

Гольдштейн сидел на козлах первой телеги, глядя вперёд. Его мысли были холодны и расчётливы. Скоро начнётся финал, скоро все увидят, на что он способен.

Герлах замер в кустах, затаив дыхание. Он наблюдал за тем, как конвой Гольдштейна медленно удаляется, а затем перевёл взгляд на вход в логово «Рагнарёка». Бандиты расходились по своим делам, но один из них вдруг остановился, что-то бормоча себе под нос.

— Где ампула? — пробормотал тот, оглядываясь.

— Какая ещё ампула? — откликнулся другой.

— Та самая! Которую хлебал Рагнар, чтобы унять боль! Он её банкиру тупоголовому показывал.

— Может, Рагнар и забрал? — предположил один.

— Нет! Какой идиот будет таскать при себе огненную бомбу! Он её всегда убирает от себя!

Началась паника. Бандиты начали метаться, обыскивая всё что не попадя. Но Герлах видел куда именно укатилась ампула. Он не знал что это, для чего, но понимал, что она может дать ему какие-то ответы.

Его сердце колотилось как бешеное, когда он полз к ней по грязной земли. Сломанная рука ревела от боли, но он забрал её — маленькую стеклянную ёмкость с остатками жидкости внутри и схватил, зажав в кулаке.

— Эй! — раздался крик позади. — Там кто-то есть!

Герлах рванул с места. Он бежал, не оглядываясь, слыша за спиной топот ног и ругань. Он нырнул в ближайший переулок, затем в следующий, петляя между старыми домами и покосившимися заборами. Бандиты отстали — их крики стихли где-то вдалеке.

Старый орк остановился в узком, тёмном переулке, опираясь лбом в стену. Он тяжело дышал, пытаясь отдышаться.

Медленно, осторожно он поднёс ампулу к свету фонаря, мерцающего на соседней улице. Жидкость внутри была густой, тёмной, с неестественным маслянистым блеском. Он попытался оттянуть пробку, как вдруг едкий, удушающий запах ударил ему в лицо. Герлах закашлялся, отшатнувшись, и в этот момент его рука дрогнула. Одна микроскопическая капля сорвалась с края ампулы и упала в лужу у его ног.

Мир взорвался светом.

Лужа вспыхнула ярким, неестественным пламенем. Огонь плясал, словно живой, пожирая воду с жадностью хищника. Герлах с криком отпрыгнул, едва не выронив ампулу, но в последний момент сжал пальцы и прижал её к груди.

Пламя бушевало несколько секунд, а затем угасло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь обугленные камни мостовой и тонкую струйку чёрного дыма.

Его руки затряслись, в голове звучал только один вопрос: что это было?

Он медленно опустил взгляд на ампулу. Одна капля. Одна капля — и такой эффект.

А Гольдштейн увёз цистерны, наверняка, полные этой дряни.

Герлах сглотнул. Всё встало на свои места. Безумный орк, банда маньяков и яд, способный поджечь воду. Если Гольдштейн использует это в городе… случится катастрофа.

Он вспомнил про мэра Готорна. Нет, Готорн не станет помогать, у него совсем другие планы на Гольдштейна. Мэр просто не поверит или того хуже — схватит.

Единственные, кто реально противостоял Гольдштейну, те кто не побоялся бросить ему вызов — это «Подполье».

Герлах стиснул зубы. Он знал, что это безумие и не знал где их искать, но выбора у него не было.

Преодолевая боль в рёбрах и страх, Герлах заставил себя двинуться вперёд. Он должен найти их, обязан предупредить.