Вверх тормашками в наоборот-3

Глава 8. Праздник Зимы в Бергарде

Дара

Пока они искали засаду, я не находила себе места. Что-то не сходилось, о чём-то недоговаривали ни Геллан, ни Раграсс. Вряд ли это были посланцы Раграссова батюшки – он бы не вернулся, поджав хвост, прося о помощи. Нет, он не из таковских! А это значит, в засаде ждали кого-то из нас.

– Нельзя брать всё на себя, – многозначительно брякнула Росса. – Не мешай, дай мальчикам взрослеть. Они и так долго за бабскими юбками скрывались.

Я посмотрела на неё, как на полоумную. Это Геллан за юбками прячется? Да, собственно, никто из них не тянул на роль приспособленцев и маменькиных сынков!

– Ты не понимаешь, Дара, – плела паутину лендра, – на Зеоссе, где главные – женщины, трудно оставаться мужчинами и брать ответственность на себя.

– Да я бы о них так не сказала, – попыталась я спорить, но Росса сверкала зелёными глазами, сияла загадочной улыбкой.

– Это потому, что никто из нас не вмешивается. Не бряцает силой, как оружием. Если подумать, мы гораздо сильнее мальчиков, что сейчас отправились искать засаду.

В общем, мозги у меня по-другому устроены, да. Я привыкла, что мужчины – сильный пол и всё такое. Но в бою, мне кажется, тот же Геллан или Сандр куда искушённее, чем женщины.

Росса закатывает глаза и ухмыляется.

– Не хочешь же ты сказать, что вы их одной левой уложили бы?

Два плюс два в голове моей никак не хотели складываться.

– Я хочу сказать, что справились бы не хуже. Не физической силой, конечно, а силой дара. В каждой из нас – стихия и особенные способности.

– Но у них же они тоже есть, – упрямствовала я.

– Есть, – согласилась Росса, – но спрятаны глубоко, забыты и не развиты. И если продолжать их опекать, они так и будут спать дальше.

Было в её словах что-то правильное, но стоять в стороне казалось мне неправильным, хоть тресни.

– Думаешь, мне легко?

Я уставилась на неё как баран на новые ворота.

– А тебе-то почему? – удивилась искренне. Лендра повела плечом и тряхнула кудрями. Какие красивые у неё волосы – густые, блестящие, крупными кольцами.

– Тоже хочется бежать впереди и закрывать грудью, – ответила она со смешком и спрятала глаза. Было что-то странное, в голове звоночек тилиликнул, но сразу я момент не уловила, что в ней не так, а потом не сосредоточилась больше. Почему-то воображение нарисовало Россу, бегущую впереди. Юбка развевается, грудь – колесом.

Я хихикнула. Нервненько так. Не спорю: она меня отвлекла разговорами, но я всё равно тревожилась и усилием воли заставляла себя сидеть на месте. А то бы бегала туда-сюда, как маятник, заламывая руки.

Потом мы замолчали, думая каждая о своём. Я тёрла глазами дорогу, по которой умчался небольшой отряд. Будь у меня сила зеосских баб, там бы уже дымилась воронка. А может, и не одна.

Геллана я увидела издалека. Он мчался на Савре как демон: конь белый, а Геллан во всём чёрном, как всегда. Только золотые волосы не развеваются, как обычно, а скручены сзади, стянуты туго.

Я не выдержала и побежала навстречу. Вцепилась в него как обезьянка. Я бы и ногами его обхватила, если бы посмела. Он сжал меня крепко-крепко, и на какой-то миг мне показалось… в общем, показалось.

Он привычно, по-братски, ткнулся лицом мне в волосы, а затем отступил. Сказал, что всё хорошо и нет никакой засады. И мы отправимся дальше.

Я смотрела ему в прямую спину и чувствовала, что злюсь. Расстроилась, наверное.

– Как хочешь, – крикнула ему в затылок, – но больше такой номер у тебя не пройдёт! Я больше ни за что не останусь ждать, а поеду за тобой хоть в преисподнюю!

Он обернулся резко. Вероятно, хотел что-то сказать, но посмотрел в глаза и промолчал. И взгляд у него такой… встревоженный, что ли, или взволнованный – не понять. Брови сведены, обезображенная щека дёргается. Но меня уже не напугать этим – пусть хоть треснет. Собралась ещё что-нибудь мстительно выкрикнуть, но он меня опередил.

– Я сам больше тебя не оставлю. Никогда.

И сказал он слова эти мрачно-торжественно, словно клялся в вечной любви. Я даже растерялась. А пока тупила, он развернулся и пошёл дальше. Командовал там возле возов и фургонов, а я поймала себя на том, что стою и как попугай повторяю про себя: «Ну и ладно, ну и подумаешь». Детский сад.

Вскоре подъехали остальные охотники на засаду, и мы наконец-то тронулись с места. По идее, нам бы маршрут сменить, но Геллан сказал, что лучше ехать, как решили ранее. Просто надо быть внимательнее и осторожнее.

Мы больше не ехали ни впереди, ни сзади. Очень интересно. И тогда два плюс два сложились. Судя по всему, засаду устраивали на нас с Гелланом. Иначе подобную дислокацию вообще не объяснить. Я не стала спрашивать – всё равно не расскажет. Решила держать ушки на макушке. Как любит повторять моя бабушка: «Сколько верёвочке ни виться, конец всё равно найдётся». На том и успокоилась.

Геллан ехал рядом, но молчал. Хотелось бы знать, что у него в голове. Жаль, что я не зеосская ведьма. А с другой стороны, может, и хорошо, что я не слышу его мыслей. Так у меня остаётся место для фантазий и глупых надежд.

Геллан

Он не стал больше ломать голову над загадкой несостоявшейся засады. Рано или поздно всё выяснится. Нет смысла гадать. Впереди Бергард – большой город, где они отдохнут и найдут проводника. Ехать наугад Геллан не собирался. Дальше Бергарда он не бывал. Оставался Ренн, но когда Геллан завёл с магом разговор о дальнейшем пути, тот лишь покачал головой:

– Я пробирался другими путями и не всегда сам. Боюсь, не буду полезен как проводник. К тому же я до сих пор не знаю, отправлюсь ли с вами до конца. Возможно, нам придётся расстаться через какое-то время.

Это был честный ответ. Да и с надёжным проводником будет спокойнее.

До города добрались быстро. Мороз и солнце, снег поскрипывал под копытами лошадей и колёсами повозок. У Дары раскраснелись щёки и заблестели глаза. Она улыбалась. Было бы хорошо, если бы девчонка смогла забыть об утренних тревогах и переживаниях. Глупые мечты, но иногда Геллан позволял себе придумывать, рисовать в уме то, чего не могло случиться, но хотелось бы.

Бергард встретил их пьяным весельем. Город бурлил, растекался волнами беспорядочных толп народа, что перемещались по улицам с песнопениями и танцами.

– Праздник Зимы! – прокричала им хорошенькая лендра, объясняя всеобщее веселье, и смачно поцеловала Геллана в гладкую щеку. – Присоединяйся, красавчик! Сегодня – пьяная ночь, когда жгут костры, целуются и выбирают пары!

– Иди, иди отсюда! – сварливо замахала руками Дара на смеющуюся деву. – Кыш, прилипала!

Лендра хохотала, запрокинув голову и кокетливо поправляя спутавшиеся пряди.

– Боишься, что уведу? А что, – кричала она в угаре, – запросто!

Затем, метнув жаркий взгляд из-под ресниц, захохотала во всё горло и, пританцовывая, свернула в переулок.

– До встречи на городской площади! – проорала, обернувшись, и послала Геллану воздушный поцелуй. Он улыбнулся ей вслед.

Найти комнаты на постоялых дворах оказалось практически непосильной задачей, но им всё же удалось пристроиться почти на чердаке, договориться о горячем обеде и ванной.

– Горячей воды вдосталь, – меланхолично ответствовала хозяйка сего заведения. – хоть целый день купайтесь.

– Боже! Здесь есть водопровод! Как в замке! – почти благоговейно простонала Дара и заметалась по крохотной комнатушке, что-то мурлыкая и напевая под нос. – Плевать, что будем спать штабелями – всё равно это лучше, чем в фургоне или у костра!

За то, чтобы видеть её такой довольной, Геллан, не раздумывая, отдал бы год жизни. Две чердачные комнатушки, горячая вода и сытная еда – всё, что им сейчас нужно.

– Геллан, а мы пойдём на площадь? – спросила Небесная, когда он выходил, чтобы устроиться в соседней клетке с низким потолком. Он поколебался, прежде чем отказать. И хорошо, что не успел сказать «нет». – Мне очень-очень хочется, – Дара пылала щеками и умоляла глазами. – Вряд ли я когда-нибудь увижу ваши праздники. А тут веселье, костры, ритуалы! Танцы! Песни! Да и вообще!

Она размахивала руками и нетерпеливо притоптывала ногой, будто уже слышала музыку. И он не смог. Наплевав на осторожность, опасность и прочие вещи, кивнул:

– Хорошо. Раз тебе так хочется. Только ни на шаг от меня.

– Да-да-да! – зачастила Дара. – Помню, помню: я твоя третья нога, вторая кожа, застёжка от твоего плаща!

«Ты моё сердце», – хотел сказать он, но не посмел.

«Ты моя жизнь», – произнёс мысленно и пожалел, что она не умеет слышать.

Дара

Как оказалось, побывать на празднике захотели почти все. Наверное, нам до чёртиков надоела дорога, и душа требовала радости. Мы купались по очереди, возбуждённо переговаривались, хохотали. Даже скромница Офа застенчиво улыбалась и плела косы.

Я вдохнула, выдохнула и пошла на поклон к Алесте. Заикаясь и краснея, попросила одолжить юбку.

– Взрослеешь, девочка, – сладко пропела Росса и подмигнула. Вот ведьма.

– На праздники принято прихорашиваться, – заявила я, отметая её намёки не пойми на что. – Я танцевать хочу, и смешно буду смотреться в штанах. Да и вообще.

Росса только покивала. В общем, по большому счёту, кто будет в темноте приглядываться, тем более, что зима – всё равно все на один манер одеты: юбки и кофты под плащами скрыты, но меня грела сама мысль, что сегодня я побуду девушкой, а не пойми чем.

Алеста помогла уложить волосы. Мы с Милой заглядывали в глаза друг другу и улыбались. Нам нравилось то, что видели. Одна Рина отказалась превращаться в девушку.

– Зачем мне это? – искренне удивилась она, когда Алеста предложила и ей подобрать что-нибудь из одежды. – Танцевать я не люблю, и парнем мне прикидываться легче: больше вероятности, что никто меня не заденет. Да и я ненароком тоже.

Странное дело, но когда она улыбалась, то очень походила на Ренна, хотя тот чаще хмурился да ходил с каменным лицом.

К обеду мы спустились вниз шумной толпой, и я тут же пожалела, что выпендрилась. Слишком много чужого народа вокруг. И нас как бы многовато для захудалого постоялого двора – сразу привлекаем внимание.

Геллан ничего не сказал. Наверное, не хотел портить настроение. Только весь обед зыркал по сторонам, и взгляд у него был тяжёлый, колючий и холодный. Может, потому никто и не сунулся к нам, хотя – я видела – первоначальный порыв у некоторых представителей мужского пола был.

Собственно, девичий цветник хорошо охранялся. Один Геллан, конечно же, никого не остановил бы. Но маг в нашей компании – почище любого пугала. Мохнаткам пришлось есть немного в стороне, за отдельным столом. Там же пристроилась и Офа.

– Ничего не поделаешь, – процедила сквозь зубы Иранна, – древние расы нынче изгои и больше рабы. Геллан как бы их хозяин, только поэтому деревуна и мохнаток пустили внутрь. По большому счёту, и я должна сидеть отдельно, но в Бергарде нравы попроще, а люди добрее.

Не мой мир, не мои правила, но внутри кольнуло: я привыкла, что мы всегда рядом и равны, никто никем не помыкает, но как только попадали в «цивилизацию» подобные моменты выбивали меня из седла. Я уж молчу о кровочмаке, которому вообще путь заказан на постоялый двор. Он ютился где-то возле фургонов, стараясь никому не попадаться на глаза. Там же мы спрятали Йалиса. Решили не показывать нашего красавца никому.

– Зато у тебя будет куча еды, – успокаивала я мшиста, заглядывая в его огорчённые глаза. – Ты же понимаешь: как только мы тебя «обнародуем», это может плохо кончиться. Он тёрся башкой о моё плечо, дурашка. Всё понимал, но вздыхал горестно и с надрывом.

После обеда мы всё ещё прихорашивались и уговаривали Пиррию пойти с нами, но опальная сайна только отчаянно трясла головой.

– Куда мне… отстаньте. С таким лицом лучше нигде не появляться.

– Ну и зря, – увещевала я её. – Скоро стемнеет, и под капюшоном не будет видно.

– И всё же я останусь, – упрямо выдвинула она вперёд подбородок.

– Мы принесём тебе вкусностей, – ровно сказала Иранна, показывая глазами, чтобы не приставали. Нет так нет, подумаешь.

Воздух совсем не пах зимой. Я потянула носом, чтобы понять, что не так.

– Мороза нет, – пояснил Раграсс. – Пахнет кострами, нектаром и едой. Снег от костров растаял, поэтому воздух больше на весенний похож.

– Праздник Зимы – это Новый год у вас? – спросила у Геллана.

– Нет. Новый год наступает каждый раз по-разному. А праздник Зимы празднуют условно в середине сезона.

Я щёлкнула пальцами:

– Вот! Очень похоже! У нас Новый год – это всегда весело и дома с родными отмечаем. Подарки дарим, ёлку ставим. Я бы хотела, чтобы мы собрались. Как дома.

Сразу стало грустно. Как они там без меня? Интересно: у нас наступил Новый год или ещё нет? Совсем потерялась во времени.

– Здесь Новый год – день грустный. Мы встречаем его в одиночестве. Это день, когда зима оплакивает ушедших.

У меня волосы зашевелились, верите? Никак не привыкну к зеосскому наоборот.

– В общем, если я буду веселиться и подарки дарить, меня не поймут, мягко говоря.

– Очень мягко говоря, – хмыкнула вездесущая Росса.

– Ладно! – хлопнула я в ладоши. – Значит, будем веселиться сегодня.

Бергард не походил ни на Зоуинмархаг, ни на Виттенгар. Может, из-за праздника, а может, потому что сравнивать было больше не с чем, но то, что я видела, нравилось мне до визгу.

Аккуратные широкие улицы. Приветливые кремовые дома с большими окнами. Стёкла здесь, на Зеоссе, мутные, как положено, чтобы ничего не отражалось в них. Но в Бергарде они были бело-голубые, словно поддёрнутые морозцем. И размер, размер впечатлял!

Везде – деревья, ладненькие такие, невысокие, декоративные. Многие – с разноцветными листьями. В разгар зимы – самое то!

– Здесь строят дома из гверка – морского камня, а окна делают из односторонней слюды. С улицы не заглянешь, а из дому всё видно. Слюда – изобретение медан из соседнего поселения. Секрет изготовления держат в строгой тайне.

– Коммерсанты! – фыркнула я весело. – Но красиво – на зависть. Прям хочется рукой потрогать.

– Потрогаешь, – решительно заявил Геллан, – но позже, когда стемнеет.

Любопытно: никаких украшений, гирлянд нет в помине. Я думала, что на праздники всё же и город принаряжается. А как только начали наползать сумерки, поняла, в чём дело.

Не украшали ни дома, ни деревья, зато вся земля была усеяна разноцветными фонариками. Казалось, это россыпи драгоценных самоцветов дрожат и переливаются.

– В праздник Зимы, - пояснила Иранна, видя мой заворожённый взгляд, – принято выкладывать узоры в благодарность щедрой тверди и жечь костры, чтобы Дух Зимы согревался и становился мягче нравом. А ещё пить нектар, чтобы веселье проходило жарко.

– Ну, нектар пить – святое дело. Видать, везде без этого никак, – пробормотала я и услышала, как нежно смеётся Мила. – Вот бы с высоты на эту красотень посмотреть!

– Посмотрим, – пообещал Геллан. Он сегодня какой-то решительный и слишком серьёзный, зато щедро раздаёт обещания, что на него совсем не похоже. – Здесь есть башня, туда забираются все желающие, чтобы полюбоваться разноцветной твердью.

На каждом углу продавали сладости: пирожки, булочки, белоснежные шарики, тающие во рту, засахарённые фрукты, орехи, семечки, разноцветные тянульки, похожие на жвачку. Сладкая ночь. Росса сказала, что это тоже традиция. Никакого мяса – только всякие вкусности и нектар, что тоже лился рекой: белый, розовый, красный, почти чёрный, голубоватый и зелёный. Пахло вином, но пробовать зеосский алкоголь я не решилась.

На главной площади – как положено: игры, веселье, музыка, танцы. В полутьме стреляли из лука огненными стрелами: целились в мишени на глухой стене, чтобы никого не зацепило. Мы подбивали Ферайю разгромить местную стрелковую элиту, но охотница только фыркала пренебрежительно.

– Зачем настраивать против себя толпу? В праздник нужно веселиться.

В общем, она была права. Обыгрывать младенцев как-то неправильно.

Мы старались не разбредаться, держаться друг друга, но всё равно разделились. Кому-то захотелось посмотреть представление лицедеев, Сандр всё же застрял среди лучников – дурачился в своём стиле: то выигрывал, то проигрывал, мухлевал безбожно. По-моему, ему это доставляло удовольствие.

Я, Мила, Геллан, Росса и Ирана держались вместе. Мы намертво залипли возле музыкантов и танцующих парочек. Это было весело.

Я не могла просить Геллана потанцевать. Вряд ли бы он согласился, поэтому просто смотрела и притоптывала в такт. Да и танцам я таким не обучена: прыжки, повороты, сложные шаги в разные стороны. А ещё кавалеры очень часто кружили своих барышень. Те визжали весело, сверкая широкими кружевами нижних юбок

– Хочешь потанцевать? – спросил Геллан спокойно. Я даже икнула от неожиданности. Посмотрела на него с удивлением. Всё такой же: мистер Большой Айсберг, пуленепробиваемый бронежилет.

– Да ладно, – забормотала я, нервно оглядываясь на Милу. Та одобрительно улыбалась мне. Иранна и Росса – тоже, – я и танцевать так не умею. Опозорюсь только.

– Зато я умею. Доверься мне, – заявил его Властительное Сиятельство, предложил мне руку и, пока я тормозила, завёл меня в круг.

Это было лучшее, что случилось со мной на Зеоссе. Весёлая музыка, движения вначале совсем не в такт. И он рядом. Совсем близко.

Геллан смотрел мне в глаза. Я смотрела ему в глаза. Тела движутся уже складно. И впрямь нет ничего страшного. Нужно лишь прислушиваться и доверять. Оказывается, это так просто – следовать за ним.

Мне не хотелось улыбаться почему-то. Только смотреть в его глаза. Бесконечно. Не прерываясь. Не думая, какой жизнью живут ноги.

Он закружил меня – оторвал от земли легко, как пёрышко.

А я смотрела ему в глаза и видела звёзды. Разноцветные фонарики.

Запах костров и тёрпкого вина в воздухе. А рядом – его губы.

В какой-то миг показалось – он поцелует меня.

Я моргнула – и наваждение исчезло.

Кажется, танец закончился, а мы всё стояли и смотрели друг на друга.

А потом всё пришло в движение. Кто-то кричал, и люди бежали куда-то.

– Пойдём? – спросил Геллан. У него даже дыхание не сбилось.

– Куда? – а у меня, кажется, наоборот. Воздуха в лёгких не хватает. Хочется рвануть пряжку плаща, чтобы вдохнуть.

– Куда и все – слушать местную знаменитость.

Стыдно было признаться, что я ничего не слышала, поэтому лишь кивнула, соглашаясь.

– Да, конечно. Местная знаменитость – это здорово.

Знать бы ещё, что это за птица такая, что все орут, как помешавшиеся. Рок-звезда – не иначе, блин.