Вверх тормашками в наоборот-3

Глава 22. Горячая встреча

Лерран

Дважды бывший властитель не спал почти всю ночь.

После того, как ушёл Геллан, он твёрдо вознамерился поговорить с Леванной Джи, но та только подняла руки, словно хотела оттолкнуть его, отгородиться от слов, что Лерран мог произнести.

– Не надо меня благодарить, – сказала и усмехнулась, заметив, как невольно дрогнула его красиво изогнутая бровь. – Да ты и не собирался, властитель.

Последнее слово прозвучало с издёвкой и презрением. Леванна поднялась из-за стола и проплыла мимо, будто пола ногами не касалась.

– Дважды властитель, – бросил он ей в спину и удовлетворённо оскалился, увидев, как дёрнулись её выступающие лопатки. – И дважды бывший, – добавил очень тихо. Услышала девушка его шёпот или нет – не понять: больше Леванна ничем не выдала себя.

– Что ж они никак не угомонятся-то, а, Ёрш? Им вроде делить-то нечего, а поди ж ты – скандалят без конца, как старые добрые супруги, что надоели друг другу до смерти.

– Да кто ж их знает, Мот. Не та нынче молодёжь пошла, ох, не та!

Лерран скрипнул стиснутыми зубами. Эти два старых идиота раздражали его безмерно своими пафосными диалогами на публику. Бесила их дурацкая манера разговаривать только друг с другом.

– Пойдём, поможем мальчику в путь приготовиться. А то он злой сегодня, того гляди таверну нам спалит. У мальчика нет ничего. А путь далёкий, холодно там, на севере. Помнишь, как мы когда-то?..

Голоса, удаляясь, затихали, а Лерран продолжал стоять в диком напряжении – не мог сделать ни шагу. Стоит ли жизнь унижения? Когда он чуть ли на брюхе перед Гелланом не ползал, не думал об этом, а сейчас, когда и Леванна от него отвернулась, мысли одна другой гаже лезли из всех щелей и жалили, как полосатобрюхи.

Он пытался дышать. Пытался успокоиться. Закрывал глаза, расслаблял мышцы, думал о чём-то вечном и бескорыстном – ничто не спасало. Клокотал внутри котёл, и никак не удавалось залить раскалённое добела бездонное жерло холодными водами рассудка.

Не помнил, как дошёл до своей клетушки. Не помнил, как повалился на постель. Видел только руки в чёрных разводах – снова носом пошла тёмная кровь. Взирал на неё равнодушно и понимал: больше нет злости. Всё ушло. Осталось на скрипящей кровати только сильное тело, которому вскоре суждено стать прахом.

Много позже он встал и умылся. Замыл тёмные пятна на одежде с чужого плеча. Под вечер, когда два лицедея бесцеремонно зашли в комнату, не слушал их причитания и бесконечные разглагольствования ни о чём.

Они принесли одежду и полные сумки какого-то добра, что обязательно должно пригодиться в длительном пути. Мимоходом сообщили, что им с Леванной Джи будут подарены два коня. Не элитные скакуны, как у Тёмных братьев, но всё же.

Только под конец их занудного препирания Лерран поймал две пары цепких глаз, что ощупывали его с ног до головы. Увидел, как хмурят чёрные брови два белоснежноголовых старца и краем сознания понял, что под масками чудаковатых простачков скрываются хладнокровные незнакомцы, умеющие, не моргнув, убивать и молниеносно принимать трудные решения.

– Береги её, – жёстко приказал Мот.

– Если хоть одна слеза упадёт из её глаз, из-под земли найду, – зловеще пообещал Ёрш.

Два кряжистых тела стояли плечом к плечу. Два тяжёлых взгляда буравили его насквозь. Впервые они говорили не между собой, а кидали слова ему в лицо, и Лерран подумал, что лучше бы он никогда не знал их такими. А ещё почувствовал благодарность и какую-то светлую дыру в груди от их сурового доверия.

Он не клялся и не сотрясал воздух обещаниями. Прикрыл глаза и кивнул. Этого им было достаточно. Выскользнули бесшумно – растворились в полутьме. Лерран даже не понял, куда они делись. Миг – и нет никого. Только сумки стоят да чистая одежда аккуратно висит на стуле.

Какая-то девушка принесла ему поздний ужин, но Леррану кусок в горло не полез.

Лежал на кровати и смотрел в потолок сухими глазами. Не думал – просто пялился в смутно белеющее пятно и ждал, когда придёт рассвет.

Геллан

Ему не пришлось никого будить. Только посерело вокруг, как на заднем дворе собрались все. Хлопотали возле коней, укладывали последние вещи. Спокойные и собранные, сосредоточенные и готовые снова идти в неизвестность.

В воздухе витало нетерпеливое ожидание, хотя никто и вида не подал, что желают поскорее отсюда убраться.

– Бергард, безусловно, хороший город. Весёлый и праздничный, – пощёлкала пальцами Алеста, глядя куда-то в пространство, – но утомительный, ага. Хочется выбраться в чистое поле и вздохнуть полной грудью.

Пайэль, жирный и наглый кош юной девы-прорицательницы, что крутился под ногами, согласно мяукнул. Геллан услышал, как в унисон мурлыкнул Сильвэй. Кажется, даже животные поддерживали Алесту.

Они двинулись по окраинам к самому неприметному выходу из города, к задним воротам. Там их должны были ждать Леванна Джи и Лерран.

Дара кидала любопытные взгляды, но Геллан делал вид, что не замечает, как блестят её глаза. Незачем заранее нарываться на неприятности. Что они будут, он не сомневался.

К воротам подъехали, когда порозовело небо. Выезжали тихо, не спеша. Сонные стражники не роптали: праздник закончился, скоро приехавший отовсюду народ потянется по домам, и служивому люду достанется: поднимать тяжёлые засовы, скрипеть ржавыми цепями, греметь для острастки оружием и с помощью нехитрой сторожевой магии ловить мелких воришек и всякую шваль покрупнее. Если повезёт.

Иранна и Росса до неузнаваемости преобразили Нотту, навели морок на Дару и Геллана.

– Только слабоумные не бредят в этом городишке о Поцелованном солнцем и Сошедшей с небес. Передают приметы из уст в уста, слагают песни и баллады. А ещё целый отряд прочёсывает улицы – ищут пропавшую певицу, – закатывая глаза и сверкая белоснежными зубами, радостно делилась последними новостями Росса. – Поэтому осторожность никому ещё не помешала.

Мшиста ведьмы тоже замуровали в образ лохматой лошадки.

– Он похож на волосатого бегемота, – косилась, вздыхая, Дара. – Какая из него лошадь, прости господи.

– Ездовая, – перебила её причитания Ферайя и гордо оседлала древнее полубожество. Йалис не возражал. Он даже пытался ржать, подражая коням, отчего те нервно дёргали ушами и шарахались в сторону.

– Прекрати сейчас же, – шипела Дара и пыталась ухватить мшиста за большое ухо.

– Он ребёнок, – любовно шептала Инда и украдкой гладила Йалиса по голове.

Геллан вдруг понял, что наслаждается. Этими препирательствами, блеском глаз и улыбкой Милы, недоумённым взглядом Нотты – ей в новинку подобные отношения.

Со стороны может показаться, что его разношерстный отрядик сеет хаос и беспорядок. На самом деле, им ничего не стоило в миг преобразиться и принять бой. Прикрыть друг друга. Победить любую напасть.

Настроение портило только то, что ждало их за воротами Бергарда. Немного. Совсем чуть-чуть.

Он увидел две фигуры на лошадях, стоявшие поодаль, и внутренне подобрался. Сейчас. Вот ещё немного… Шаг, ещё шаг и…

– Геллан, скажи, что это дурацкая шутка или у меня с глазами что-то.

Он не мог смотреть ей в лицо. Не мог видеть округлившиеся глаза и открытый рот. Чувствовал только возмущение и праведное негодование.

– Нет, Дара, это не шутка. И с глазами у тебя всё в порядке, – собой можно было бы гордиться: голос прозвучал ровно и холодно, без лишних эмоций и одновременно без издёвки и усмешки. Да он бы и не смог.

А потом всё пришло в движение. Рыкнув, кинулся вперёд Раграсс. Одним броском вцепился в Леррана и, сдёрнув его с коня, повалил на твердь. Два тела покатились плотным клубком.

Лошадка под Леванной встала на дыбы, истерически заржав. Зеосские лошади всё же очень нервные создания.

На одной ноте завизжала Пиррия, раскинув руки в сторону и подняв голову вверх. В небе тревожно заметался и резко вскрикнул Тинай. Если бы у бывшей сайны остался дар, гореть бы Леррану ярким факелом.

Леванна каким-то чудом удержалась на коне и сумела совладать испуганным животным.

Геллан, соскочив с Савра, успел разнять дерущихся, получив при этом сильный удар по едва затянувшейся ране. В глазах потемнело. Он пошатнулся и ослабил хватку. Раграсс тут же рванулся изо всех сил и получил по голове. Это Дара огрела его рукояткой своего стило.

– Вяжи их! – рявкнула Росса, и Сандр, ухмыляясь, ловко обмотал вначале Раграсса, а затем Леррана, что, белый от боли, неподвижно лежал на тверди, ухватившись за плечо..

– Поехали! Поехали! – командовала Иранна. За ворота высыпали встревоженные стражники, топтались, не зная, кидаться ли им в гущу событий или лучше не покидать свой пост: им платят всё же за спокойствие города, а не за то, чтобы вмешиваться в разборки чужаков. Тем более, что драка произошла уже за охраняемой территорией.

Пиррию наконец-то заткнула Алеста, мастерски поставив подножку и свалив бывшую сайну на землю. Один пасс рукой – знак молчания – и благословенная тишина.

– Геллан, никогда не ожидала от тебя такой подлянки, – сердито сверкнула глазами Дара. Он хотел виновато улыбнуться. Может, ему даже удалось сделать это, но темень, навалившаяся вдруг, засосала его в беспамятство.

Дара

В общем, Геллан грохнулся в обморок. Я его подхватить не успела. Злилась так, что разве что искры из глаз не летели. Вуг передравшихся уложил брёвнами в открытую повозку поверх мешков с лошадиным зерном.

Лерран был в сознании, бледный только, как голодающий вампир. У него даже кровь из уголка рта текла. Реалистичная картина из жизни умертвий.

Пиррию уволокли в фургон. Кажется, тоже связали. После Алестиного знака она онемела, на наше счастье. Бесновалась только как припадочная. Почему, собственно? Она ж сама его подбивала на пакости, а сейчас – вишь – истерики катает.

Какая вожжа под хвост попала Раграссу – неизвестно, но я бы его ещё раз по башке тюкнула, чтоб не смел на Геллана огрызаться.

Короче, лежат эти три богатыря среди лошадиного корма, я еду рядом, зыркаю зло. Вскоре Росса на повозку вскарабкалась – скорая помощь на дому. Вздыхала, головой качала, как маятником. Вначале кровь Раграссу остановила – я ему кожу, оказывается рассекла, затем завозилась над Гелланом и Лерраном.

– Братья-близнецы! – сверкнула хищной улыбкой и подмигнула мне.

Сзади закашлялась Алеста. Прыснула тихонько Инда. Вздохнула тяжело незнакомая девушка, что с Лерраном за воротами нас дожидалась. Оказывается, троица, раскинувшаяся в живописных позах на лошадином зерне, свитой обросла.

Ну да, почему бы и не посмеяться? У Геллана левое плечо ранено, у Леррана – правое. Как будто специально.

– Все навеселились? – спросил спокойно Геллан, не открывая глаз. Он не шевельнулся, только губы дрогнули – в уголке улыбка спряталась.

– Только не говори, что Лерран и есть тот бесценный проводник, который поведёт нас дальше к высокой цели, – съязвила я, не удержавшись.

– Не скажу.

Вот как, объясните мне, как у него это получается? Абсолютное спокойствие. Удав Каа эмоциональнее в тысячу раз!

– Ваш проводник – я, – отозвалась незнакомая девушка. – Меня зовут Леванна Джи. Это я поведу вас на север, к Острову Магов.

Я покосилась на неё. Маленькая, хрупкая. Впрочем, внешность часто обманчива. Почему-то слово «проводник» ассоциировалось у меня с бородатым мужиком в длинном плаще, но никак не с миловидной девушкой. Плюнь – и упадёт.

– А этот как тут очутился? – я кивнула в сторону Леррана, что лежал молча и не пытался встать, хотя Росса уже и с плечом его разобралась, и, судя по всему, обезболила рану. Геллан вон поднялся, правда, воз покидать пока не спешил. – Он же у Геллана замок с Долиной оттяпал, властителем заделался, земли объединить хотел. Властитель!

Сколько смогла, столько и вложила яда в последнее слово. Пусть спасибо скажет, что Дред и Ви остались в Розовом, а то б не жилец он более – факт!

– Лерран дал слово чести, Дара. Он пойдёт с нами.

Иногда я его не понимала. Напрочь. Настолько благороден? Да я б Леррану сама голову открутила за делишки прошлые, за интриги и гадости. По крайней мере, не смогла бы простить быстро.

– Развяжите! – потребовал Раграсс.

– А кидаться больше не будешь? – поинтересовалась Росса.

– Не буду, – процедил сквозь зубы. Глаза зло сверкали. В сторону Леррана мохнатка не смотрел. – Только хочу, чтобы все знали. Это из-за него меня чуть не распяли на рыночной площади. Из-за него вам пришлось бежать из Зоуинмархага.

– Ещё скажи, что и ты вынужден был покинуть родной и дорогой сердцу городишко, где властительный папаша мог прикрыть любые твои проделки, – скривил губы приподнявшийся на локте Лерран.

Кое-кто замер. Смотрели на Раграсса во все глаза. Не все знали. Леррану удалось завладеть вниманием.

– Я сам ушёл, чтобы ни один гайдан вроде тебя не смел тыкать меня мордой во властительного отца.

– Думаю, ты меня благодарить должен, а не пытаться убить – кажется, кто-то нарывался на очередную цыганочку с выходом.

– Если не прекратите ссориться, уйдёте оба. Подальше. И выясняйте отношения сколько угодно. Но без нас. И назад возврата не будет. – Геллан нарывался на бурные аплодисменты. – Хочу, чтобы все понимали: мы идём вместе, а значит никаких драк, ссор, гадостей исподтишка. Мы все разные. У каждого – свой груз за плечами и тайны. Понять и принять. Не прошу простить, если это невозможно, но быть всегда готовыми встать на защиту друг друга, пока мы вместе.

Пиррия! – Геллан повысил голос, зная, что опальная сайна слышит его. – Ты тоже не у всех вызывала радость, когда появилась. Но ты идёшь с нами, и никто не вспоминает твоих неблаговидных поступков. И мне кажется, не тебе обвинять Леррана во всех своих бедах.

Лерран, судя по всему, не ждал, что за него заступятся. Он больше не валялся бездыханным телом – сидел, не сводя тяжёлого взгляда с Геллана.

– Вот и хорошо, – сладко потянулась Росса и легко спрыгнула с повозки. – Думаю, тебя услышали и поняли.

– Раграсс? – Геллан, не отрываясь, смотрел на маху. Мохнатка дёрнул плечом.

– Понял, – слова давались ему с трудом. – Не трону я его больше, но следить не перестану. Пусть только задумает сделать что-нибудь пакостное – перегрызу горло.

– Он не задумает. Нарушивший слово чести знает, чем это заканчивается.

– Слово чести? – Раграсс зло усмехнулся. – Значит и правда можно быть спокойным. Почти. Развяжите меня.

Геллан сделал почти незаметный жест, и Сандр ловко распутал узлы. Волшебные пальцы у этого малого: хоть карты тасует, хоть верёвки вяжет, развязывает – всё у него получается легко.

Никогда не забуду потрясённого лица Нотты. Бедная певица. Видимо, она никогда не знала настоящих страстей. Стояла, прижав плотный свёрток к груди. Гай спал, и это хорошо: не нужно, чтобы малыш видел мексиканские страсти в исполнении зеосских горячих парней.

Вскоре мы снова тронулись. Лошади покорно тянули повозки и фургоны. Холодное солнце светило тускло, затянутое бельмом полупрозрачного облака.

– Почему ты разрешил ему присоединиться? – спросила у Геллана, когда мы привычно оказались позади всех.

Он помолчал, и я подумала, что не услышу ответ.

– Лерран проклят, Дара. Как Мила. Наследие властительных драконов, что передаётся, как проказа, вместе с Верхолётным замком, – Геллан смотрел вперёд и ронял слова, как горькие пилюли. – Я не мог ему отказать, понимаешь? У Милы есть все мы, рядом. Поддерживаем и надеемся. А он… одинок в своём горе. И раз уж Обирайна столкнула нас лицом к лицу, почему я должен сопротивляться? Может, она хочет мне сказать что-то, предопределив эту встречу?

Я не ответила. Подумала только: в этом он весь, мой Геллан. Никогда не пройдёт мимо тех, кто попал в беду. Будь это злая Пиррия или коварный Лерран.

А ещё подумалось: я хочу быть на него похожей. Хочу научиться чувствовать так, иметь открытую и большую душу, для которой не важно, кто ты. Главное, кем ты хочешь и можешь стать, когда смоется грязь и потянется к солнцу робкий стебель самого прекрасного, что есть в тебе.