Вверх тормашками в наоборот-3

Глава 6. Путь сквозь Мёртвые пески

Лерран

Вначале Лерран ненавидел девчонку с глазами-вишнями. Бесила её усмешка, выносливость и самоуверенность.

– Давай, давай! – погоняла она его как осло, и он шёл, переставляя ноги и стиснув зубы.

Позже он отупел от усталости и слабости настолько, что Леванна Джи стала ему безразлична. Всего лишь фигура, что шагает впереди и временами покрикивает, подстёгивает. Если б не она, давно рухнул и не встал.

На привале Лерран упал и думал, что никакая сила не поднимет его с песка. К шаракану всё. Уснуть, провалиться, умереть.

Он валялся безмолвным валуном, а двужильная пигалица разводила костёр, варила горячую похлёбку, готовила место для ночлега.

– На, поешь, – протянула миску с густым варевом, и он поднялся.

Ему казалось, что ничего вкуснее он ещё не ел в своей жизни. Горячая еда, кусочки мяса – жёсткого, почти никакого по вкусу и запаху, но ему нравилось. В желудке становилось горячо и тяжело, руки сами по себе замедлились, налились неуклюжестью. Лерран чуть не выронил пустую миску с ложкой. Леванна Джи подхватила, деловито протёрла и аккуратно сложила нехитрый скарб.

– Ложись у костра, – позвала жестом на расстеленное одеяло. – Укутайся хорошенько – ночи здесь злые и холодные.

Лерран переполз покорно, подумав, что иногда неплохо и подчиняться, если другой человек точно знает, что нужно сделать, а он – нет.

Он уснул, едва голова прикоснулась свёрнутого валиком плаща. Успел подумать: хорошо бы поспать подольше. Лерран не был уверен, сможет ли завтра ползти и тянуть на себе груз.

Проснулся среди ночи. Костёр прогорел, а он промёрз до костей. Одеяло сползло во сне. Его трясло, аж подкидывало. Лерран боролся с дрожью, сжимал челюсти, чтобы не стучать зубами, кутался с головой, но тепло возвращаться не спешило.

– Что, закоченел-таки? – проворчала Леванна Джи и подползла ближе, пробралась под его негреющее укрытие, прижалась всем телом к спине, деловито подоткнула со всех сторон оба одеяла и. вздохнув, прижала к себе рукой. – Попытайся расслабиться. Вот так. Скоро станет теплее.

Она была тёплой, живой. Пахла костром и травами. Он чувствовал её маленькую ладошку на животе, хотел накрыть своей рукой, чтобы погреть ледяные пальцы, но не решился.

Постепенно становилось хорошо. Лерран боялся шевелиться, чтобы не лишиться благодатного горячего кокона, что обволакивал его и изгонял холод. Сон пришёл не сразу. Может, потому что хотелось запомнить пронзительный контраст между стынью и благодатным, настоящим теплом.

Утро пришло внезапно. Его разбудило не солнце, вперившее холодное око в лицо, а пустота. Он не слышал, как встала и ушла Леванна. Ему не было холодно, но ощущение одиночества встревожило, заставив открыть глаза.

Лерран медленно сел, натягивая одеяло на плечи. Тело болело, но терпимо. Он удивился: думал, будет гораздо хуже.

– Проснулся? – Леванна Джи улыбалась – свежая, румяная, как булочка, бодрая, как ранняя птичка. – На вот, ешь, пей, и пора нам дальше отправляться.

Она сунула в руки ему хлеб и вяленое мясо, кружку отвара с травами. Лерран заработал челюстями, осторожно отхлёбывая обжигающий напиток.

– По-моему, ты тратишь много воды, – проворчал он вместо приветствия и почувствовал себя злобным духом.

Леванна Джи рассмеялась. Звонкий колокольчик с вишнёвыми глазами.

– Пей, я знаю, сколько можно потратить воды. У меня есть заколдованный магом мех, – она продемонстрировала почти плоский кожаный прямоугольник. – Удобная штука: влезает много, а вес почти не чувствуется, раз в пять меньший. Стоит, правда, сумасшедшие деньги, но он того стоит, поверь.

Он поверил. Маги умели творить разные штуки, которые, даже при всеобщей повальной силе, не поддавались логике.

– К тому же, – добавила она, – я знаю, где даже в Мёртвых песках можно добыть воду. Я огненная, и очень хорошо чувствую источники.

Лерран недоверчиво хмыкнул.

– Странно, правда? – вела девушка свой монолог. – К примеру, тебе подобное делать было бы намного легче, но ты не умеешь.

Он замер, прислушиваясь собственным ощущениям и пропуская её слова через себя. Лерран почти никогда не задумывался над даром, данным ему при рождении. Черпал то, что давала природа – интуитивно, наугад. Брал, никогда не заботясь, что придётся отдавать. Использовал бездумно, а чаще – с выгодой.

– При этом ты не похож на расфуфыренных диннов, что обвешиваются с ног до головы солнечными камнями. Ты не подавляешь дар, но и пользоваться им на всю силу не пробовал. Не умеешь, не научен, как и большинство мужчин.

– Я не дремучий мужлан, Леванна Джи, – наконец-то открыл он рот. – И считаю смешным пугаться или прятать очевидное. В силе есть свои преимущества, и я использую их, не оглядываясь, что подумают обо мне другие.

– Наверное, всё так и есть, – улыбнулась девушка ему в очередной раз. – Поднимайся. Дорога ждёт.

И он поднялся. И помог ей свернуть одеяла. Наблюдал, как тщательно перетирает она посуду песком – до блеска; как складывает аккуратно вещи; как просовывает руки в лямки меха с водой, что лёг ей почти на всю спину. Выносливая, легконогая, стремительная. И в то же время – никуда не спешащая.

Леванна Джи умела идти размеренно, экономно расходуя силы. Он вторил ей. Копировал скупые движения, когда не делается ни единого лишнего жеста. Терпел солнечные лучи, что раскаляли воздух, песок под ногами, слепили и довели бы до безумия, будь он один. Да что там. Без этой девушки он был бы уже мёртв.

Через два дня Лерран притерпелся, идти стало легче: он уставал, но уже не падал на песок на каждом привале, как раньше. Только ночи – холодные и жёсткие – набрасывались на тело, как голодные псы. Он смотрел в чернильную пустоту и с трепетом ждал, когда живое и горячее тело Леванны прижмётся к его спине. Ждал, когда её ладошка привычно ляжет на живот. И только после этого мог уснуть.

Это был не страх, а что-то большее, отчего стыли не только мышцы, а и нечто другое. Лерран мог бы сказать – душа, если бы верил в духовное. Но он продолжал верить в материю и с насмешкой отбрасывал в сторону даже проблески подобных мыслей.

Однако каждую ночь он ждал. И скрывал облегчённый вздох, когда девушка ложилась с ним рядом. Что это было и зачем, старался не думать. Принял как данность: так лучше и точка.

Ещё через два дня у него начала слезать кожа – пластами, кусками. Леванна смеялась и называла его чешуйчатым змеем и поздравляла с меткой Мёртвых песков.

– Теперь ты частичка её, Лерран. Здесь ты оставил свою кожу и остался жив. Она не так равнодушна, как кажется. У неё есть сердце и тело. А теперь на нём – и твоя кожа.

Он не понимал подобной романтики и только пожал плечами. Если девчонка ждала от него благоговейного трепета, то зря. Подобные басни и легенды его не впечатляли и не трогали.

– Бесчувственный валун! – весело улыбалась девушка, прикрывая один глаз.

– Я такой, как есть. И сказками меня не изменишь, – снова пожимал он плечами. Его раздражала её весёлость.

Теперь он не плёлся безвольным хвостом позади. Часто шёл рядом – мышцам постепенно возвращалась сила и каменная твёрдость. Дышалось легче. И всё, что случилось, казалось дурацким сновидением. Он так бы и считал, если б не Мёртвые пески вокруг.

Тело начинало оживать и петь. Лерран больше не чувствовал себя безвольным слизняком, из которого выпили энергию дочиста и забрали мощь рук, ног, тренированного пресса. Он наслаждался, упивался собственным состоянием. Жив! Иногда хотелось кричать об этом. Может, однажды Лерран так бы и сделал, но Обирайна снова поставила ему подножку, и он, падая, разбился в кровь.

Леванна Джи

Лерран нравился ей тем, что не сетовал на тяготы. По отдельным приметам Леванна Джи видела: её попутчик не простачок, и не мужик из глухого селения. Он выдавал себя наклоном головы, осанкой, надменным взглядом, слишком аккуратными руками, неприспособленностью к бытовым мелочам.

Лерран учился. Пытливый, внимательный, не пропускал ни единого жеста. Не стеснялся спрашивать. Она любила за ним исподволь наблюдать. Как преодолевал себя, как, немного ожив, пытался помогать – пусть у него и плохо получалось.

Леванна Джи чувствовала, как наполнялся он силой, словно водой источник, что очистили от камней и мусора. В какой-то момент подумала, что ошиблась, неверно поняла почти неуловимые знаки. Радовалась. Но Обирайну не обманешь.

Это случилось на седьмой день их путешествия, вечером, у костра.

– У тебя кровь, – сказала, стараясь не выдать дрожи голосом, и показала пальцем под нос.

Лерран неловко вытерся пятернёй, посмотрел на ладонь. Так и есть. Чёрная кровь, словно запёкшаяся, густая.

Леванна Джи молча протянула ему чистый лоскут. Наблюдала, как он прижимал ткань к носу, как расползалось тёмное пятно. В Мёртвых песках жарко и нет льда или снега, чтобы приложить. Но она знала: холод не поможет. Это нечто другое. То самое, что уловила Леванна при встрече.

– Давно с тобой такое? – спросила, не видя смысла молчать или обходить эту тему стороной.

– Нет, – отрезал Лерран, и по его глазам поняла, что говорить об этом он не желает. – Всё пройдёт, Леванна, это жара.

– Леванна Джи, – проворчала она привычно. Пройдёт, как же. Но если он хочет обманываться, кто она такая, чтобы вмешиваться? И всё же не удержалась: – Не жара это. Ты знаешь, но не хочешь признавать. Помощь тебе нужна. Скоро выйдем отсюда – в городе найдём кого-нибудь.

– Я сам, – отрывисто и жёстко. Пожала плечами и сделала вид, что согласилась. Он нравился ей – вот в чём беда, и не так просто отвернуться и не обращать внимание. Но сделать безразличное лицо несложно.

Этой ночью она привычно легла рядом. Обычно Лерран ждал её – она чувствовала, как уходит напряжение из его тела, и ловила облегчённый вздох. В этот раз спина его оставалась каменной. Он до сих пор прижимал измазанную тряпицу к носу. Спал ли он – не понять. Если и думал, то отгородился наглухо, чтобы не услышала ненароком.

Не обиделась: у каждого свои тайны и причуды. Ему есть что скрывать, есть о чём думать. А у неё своих дел и проблем достаточно. Поэтому Леванна Джи уснула. Умела отбрасывать лишние переживания. Когда прилетит стрела, тогда и придёт момент либо увернуться, либо принять бой.

Они шли ещё два дня. До выхода из пустыни оставалось совсем немного. За это время её неуживчивый попутчик отдалился, как звезда на небе. Больше молчал, бледный и сосредоточенный на себе. Часто хмурил идеальной формы брови. На вопросы отвечал односложно, первым разговоры не заводил.

Не хотел, чтобы она расспрашивала. Не давал ни малейшего повода. Леванна кривила губы: можно подумать, она тупая. Если сказали «нет», лезть в душу не будет. Если она есть у него – прекрасного ледышки. Только и остаётся, что любоваться на кристальную чистоту облика.

Она перестала дразнить его рабом. Ни к чему стало. Первые дни, чтобы подстегнуть, заставить идти. Потом стало как-то не нужно. Леванна Джи понимала: как только они выберутся из Мёртвых Песков, дороги их разойдутся. Может, это и к лучшему.

А на десятый день мир опять кувыркнулся, чтобы смешать карты.

Лерран

Он не верил. Не хотел. Не допускал мысли. Но чёрная кровь говорила сама за себя. Всё равно уговаривал, что это от жары, потрясений, тяжёлого пути. Кого он хотел обмануть?

Наглая девчонка посмела ткнуть его носом в очевидное! Намекнуть на… да какая к шаракану разница, как это именуется? Неправда!

Внешне оставаясь спокойным, он кипел. Бурлил так, что боялся показать внутреннюю ярость. Злился на себя, на Пиррию с её дурацким предложением. Хотя он и без неё собирался завладеть Верхолётным замком. Но когда находишь виноватого, становится легче. На какое-то время. Бесился, вспоминая Лимма. Всё казалось неправильным.

Леванна сносила его молчание стойко. И спать ложилась рядом, как обычно. Лерран даже себе не признавался, как ждал, что хотя бы ночью он не одинок. Что рядом она – живая и настоящая. Невольно думал, что её тепло вливается в его полумёртвое тело и даёт возможность просыпаться утром.

Слабость. То, чего он всегда избегал. Зависимость. То, чего он никогда не терпел, отторгал, отбрыкивался руками и ногами. Запретил себе поддаваться силе других людей. В Мёртвых песках Лерран изменил себе и собственным принципам.

Может, потому, что почти мёртв? И совсем немного осталось до того как его примет Небесный тракт? Что толку сопротивляться, отказывать себе в самых крохотных радостях, если завтра может не наступить?

Десятый день путешествия не радовал с утра. Леванна долго приглядывалась к небу, качала головой, сжимала пухлые губы. Говорить ничего не стала, чтобы, наверное, не напугать. Его уже вряд ли чем-то можно напугать, но говорить об этом вслух не имело смысла, раз она ничего не сказала о тревоге, что сквозила в нахмуренных бровях и резковатых движениях.

– Эх, совсем немного осталось, но не успеем, – разжала она губы ближе к полудню. Небо темнело, наливалось тяжестью. – Не дождь нас ждёт, но буря, – произнесла спокойно, но тревога от деланного спокойствия не ушла. – Придётся искать укрытие, что совсем непросто.

Лерран посмотрел на неё как на сумасшедшую: за десять дней пути не встретилось им ни одно мало-мальски годное укрытие. Только пески да пески вокруг, от которых хотелось выть.

– Я же говорю: непросто это, – отвела Леванна глаза.

Они остановились. Поднимался ветер. Песок вился змеёй, но ещё не отрывался от поверхности – лишь рисовал узоры, похожие на старинные руны.

Леванна постучала ногой о твердь, затем, словно решилась, глянула на него пристально, а затем улыбнулась.

– Надеюсь, я тебя не испугаю. Это мой дар, но я не привыкла показывать свою силу перед чужаками. Однако, по-другому мы можем не выжить.

Лерран усмехнулся. Вряд ли его можно напугать.

– Делай, что надо. Не думаешь же ты, что, выбравшись отсюда, я буду сплетничать по тавернам, рассказывая, как спасся в пустыне?

– И то так, – согласилась она. – Просто не мешай. А потом поможешь. Укрытие придётся делать больше – на это уйдут силы. Ты поймёшь.

Он пока ничего не понимал, но кивнул. Леванна заставила его сесть, обложила поклажей, сняла плащ и отошла в сторону. Лерран наблюдал, как распрямляется её маленькое тело. Как напрягаются ноги, словно хочет она взмыть в небо. А то, что случилось потом, он долго видел в своих снах.

Девчонка кружила на месте – медленно. Вращалась, как в бреду, поводя плечами и делая плавные движения руками. Вначале ничего не происходило. Затем песок медленно начал подниматься за нею вслед. Вырастал стеной по кругу, как чаша под руками гончара.

До щиколоток. До колен. До бёдер.

Леванна начала вращаться быстрее. Песок дошёл до талии.

Раскинула руки, раздвигая границу, расширяя песочный кокон.

Лерран вдруг понял, что не дышит. Закашлялся глухо, пытаясь подавить звуки, рвущиеся из груди. Боялся ей помешать. Но Леванна вряд ли его слышала.

Она вращалась всё быстрее и быстрее. Присела на корточки, но не остановила свой бег. Её уже не было видно, лишь заломленные вверх руки, скрещённые в запястьях, мелькали. Песок почти скрыл её полностью и походил на опрокинутое вверх дном ведро.

Когда Леванна исчезла за песочным ведром полностью, внутри кокона полыхнуло. Песок засветился изнутри, понесло невыносимым жаром.

Лерран вскочил на ноги. Заметался. Не знал, что делать. Не мог подойти – жар разливался такой, что трещали волосы на расстоянии. В какой-то момент его накрыло так, что, казалось, вот оно – сумасшествие. В голове стало пусто-пусто – до звона. Он упал на колени.

В самом низу «ведра» отвалилась «заслонка». Из кокона, кашляя, вывалилась Леванна и поползла ему навстречу. Одежда на ней тлела. Платок сгорел. Волосы тоже оплавились на концах.

Чёрная, вся в саже, она походила на шаракана, но ничего прекраснее в своей жизни Лерран не видел. Он подхватил её и отволок подальше. Откупорил мех с водой и поднёс к растрескавшимся губам. Леванна пила и кашляла. Он чувствовал, как содрогается её тело.

– Думал, мне конец, да? – прохрипела севшим голосом и улыбнулась. Сверкнули белые зубы. – Ничего, я живучая. Зато у нас есть укрытие. И мы пересидим эту шараканову бурю.

Она осталась без бровей и ресниц. Пережжённые волосы отваливались паклей.

– Ничего. Волосы отрастают, а жизнь – нет, – сказала Леванна жёстко, заметив его взгляд. – Неплохое укрытие получилось, – кивнула на «ведро».

Лерран глянул и замер. Домик остывал и начинал поблёскивать на солнце.

– Стекло? – недоверчиво вырвалось у него.

– Да. Что-то вроде того. Не бойся. Оно мутное, то, что нам надо. Нежиль не вытянем. Я колданула для прочности. Да стены толстые получились. Должно выдержать.

Лерран не боялся. Смотрел во все глаза, прикидывая, какая мощность должна быть у её дара, чтобы сотворить такое. Не сайна. Не гардия. Обычная ведьма. Лендра, скорее всего.

– Пойдём. Нужно устраиваться, пока не разыгралось.

Лерран кивнул, понимая, что нужно встать. А сам сидел и держал её за плечи. Чувствовал, как голова Леванны касается его колен. И не мог сдвинуться с места.