Вверх тормашками в наоборот-3

Глава 45. Битва в мёртвом селении

Геллан

– Ляг на пол, Дара, – шепчет Геллан одними губами, принимая из рук Ренна мечи. – Ляг и не поднимайся.

Дара не спорит. Падает, как подкошенная. Она учится доверять. Не спрашивать и не сопротивляться. Да и что может противопоставить девочка, пусть и Небесный груз, непредсказуемой и опасной силе?

– Лучше посторонитесь, – распрямляет плечи Ренн и начинает плести заклинание. Воздух наполняется гарью.

– Это нежиль, Ренн, – у Геллана всегда хватает спокойствия, когда приходится действовать быстро и решительно. – Магия не поможет.

Он кидается вперёд и успевает располовинить одну фигуру. Нечеловеческий вой корёжит стены, брёвна раскалываются, но держатся каким-то чудом.

Нужно выбраться отсюда во что бы то ни стало, иначе хлипкое дерево похоронит их под собой. Неожиданно всё заканчивается, не успев начаться. Слишком быстро, чтобы быть правдой. Но в дверях сияет улыбкой Сандр, стягивая в кулаке верёвку, которой он опутал оставшихся трёх Первозданных тварей.

– Сковывающий сок эхоний, – зачем-то поясняет он, – уходим, быстро!

Дара поднимается. Вначале в дверях растворяется Сандр, что тянет за собой окаменевшую нежиль, затем выходит Ренн. Геллан подталкивает Небесную вперёд и успевает выскочить последним: за их спинами бревенчатая избушка складывается, как карточный домик.

– Успели! – блестит глазами бледная, как выбеленный холст, Росса. Но отойти далеко они не успевают: со всех сторон приближаются к ним воины. Тёмный стоит в отдалении и кривит бескровные губы в усмешке.

– Ах, ты тварь! – вспыхивает Дара и сжимает кулаки.

– Охо-хо, – веселится Сандр, поигрывая верёвкой в руке. – Кажется, сейчас будет жарко!

Кольцо вокруг них сжимается. Нападающих много. И они не головорезы с большой дороги.

– Пиу! – одним махом разрезает Сандр верёвку и кричит: – А ну, поработайте, ребята! Нежиль на глазах разрастается в размерах, становится уродливо могучей и большой.

Геллан видит, как сливаются в едином порыве Росса и Сандр. Сжимают руки друг друга. Ведьма чертит в воздухе знак, и лицо её становится жестоко страшным. Сандр теряет улыбку и выверенным жестом подхватывает нарисованный символ и направляет его в спины Первозданным тварям.

От воя кажется, что небо крошится, как подсохший, плохо вымешанный хлеб. Самые ближние бойцы исчезают в клубах гари: это нежиль поглощает их, заполоняет собою, превращая в ничто – сизый туман, плотный дым, в запахе которого уже слышен привкус палёной плоти.

– Дымники, – поясняет Сандр побледневшей Даре: девчонку того гляди стошнит. Не очень это приятное зрелище – наблюдать, как расправляется с добычей нежиль. – С ними почти сладу нет, если не знаешь, как остановить. Один минус: наедятся и уходят в твердь. Но вас бы с Гелланом они не тронули: магическое влияние, очень мощное.

– Что-то ты слишком спокоен, – Геллан пытается охватить взглядом оставшихся врагов и прикидывает, как лучше защищаться.

– Ну, если ты заметил, это не весь наш боевой арсенал. Сейчас начнётся, – и стакер снова улыбается.

Где-то сзади раздаются сдавленные крики.

– Это Айбин, – комментирует Сандр: тёмный вихрь сносит нескольких человек. Кровочмаки безжалостны, когда нападают.

В воздухе раздаётся боевой клич. Вспыхивает молния – настолько яркая, что невольно хочется прикрыть глаза.

– А это Юла, – вторит Сандру Ренн и с гордостью поглядывает вперёд, будто появление мохнатки – его персональная заслуга.

– Юла?.. – растерянно щурится Дара. – Это она?

– Настоящий боевой енот, шаракан нас всех забери! – ликует Ренн.

Её не узнать. Она уже не слабая женщина с покалеченными ногами. Полутрансформация. Голова – мохнатки, тело – человека. Единственный глаз сверкает, как драгоценность. Чёрная повязка придаёт её лицу-морде зловещий, кровожадный вид. Немощные ноги поддерживает огненная подушка, что брызжет во все стороны искрами. Короткая юбка с разрезами на бёдрах не сковывает движения. В руках плавно вращаются длинные блестящие стило. Юла движется быстро, летит, маневрирует и нападает с особой целеустремлённостью. Её стило поют, рассекая воздух и лишая врагов жизни.

– Боже, – судорожно втягивает воздух в лёгкие Дара, – ты об этом говорил, Геллан? Ты знал, да? Она прекрасна! Это не бой, а искусство какое-то!

«Пригляди», – даёт он мысленный посыл Россе и ловит её уверенный кивок: лендра обнимает Небесную за плечи, частично прикрывая собой. Не сговариваясь, Ренн, Геллан и Сандр кидаются в атаку.

Жестокий затяжной бой: нападающих много. Но и помощь приходит вовремя: беззвучным криком сбивает с ног Инда. Рядом Раграсс рвёт кому-то глотку.

Ферайя стреляет из лука, стоя поодаль, и каждая её стрела находит цель. Рыча и мотая лохматой башкой, сбивает мощной лапой врага Йалис. Не отстаёт от него Вуг: его клыки и когти лео рвут добычу на страшные кровавые полосы.

Рина мечет заклятия одно за другим, и в какой-то момент воины остаются почти без одежды, что слазит с них клочками, как гнилое мясо и сковывает движения.

Мечет огненные перья Тинай, что атакует сверху. Лерран движется, как в танце: легко, изящно, с затаённой мощью.

Поют стрелы, звенят мечи, свистят глухо стило. Музыка боя. Кровавая песня жестокой борьбы.

А в отдалении – Тёмный брат разводит руки в стороны.

– О нет! – вскрикивает Дара, и Геллан не успевает: девчонка, поднырнув под Россу, вырывает вперёд. Руки её сжаты в кулаки. Сама она – как струна, натянутая до предела. От неё идёт волна такой силы, что способна сбить с ног, но Тёмный лишь пошатнулся, готовясь атаковать. Огнешары, выпущенные из Дариных рук летят в него, но не достигают цели: опадают, шипя, головешками, что побывали в воде.

Геллан летит быстрее ветра, но знает: не успеет. Это выше его сил – остановиться. Сдаться. Принять не подчиняющуюся разуму реальность. И тогда он выдыхает так мощно, так сильно, что почти теряет сознание от слабости, которая остаётся после слишком большой самоотдачи.

Воздух замерзает глыбами. Сверкающими льдинами. Айсбергами на тверди. Воздух переполнен острыми пиками, что готовы изрешетить Тёмного, измолотить в фарш. Так бы и случилось. Но все иглы уходят мимо: цель исчезает. Больше нет фигуры в отдалении.

Геллан падает на колени. Перед глазами – круговерть, безумная пляска, в которой небо меняется местами с твердью. Он чувствует привкус крови на губах, но крепче сжимает рот. Рядом падает Дара, прижимая его к себе. Опрокидывает на грязный снег и накрывает собой. В последний момент ему удаётся напрячься, извернуться и поменяться с ней местами.

– Ты живой, Геллан? – шепчет испуганно Дара и гладит его по щекам. Он слабо кивает, боясь ответить и забрызгать девочку кровью, что наполнила рот.

Бой стихает. Всё почти кончено. Геллан знает: они победили. Только мысль о исчезнувшем Тёмном не даёт покоя. Его поднимают Сандр и Ренн. Рядом Айбин хмурит недовольно брови: кровочмак чувствует его кровь и понимает: Геллан надолго выбыл из строя. В нем нет силы, что выпита до дна, вложена в тот мощный выброс, который не достиг цели.

А потом они находят его – Тёмного. Тело лежит, распластавшись по тверди, как распятая тварь. Раскиданы в стороны руки и ноги. На лице – застывшее удивление. А в груди – рукоять розового стило Дары.

– Второй вкус крови, – бормочет Айбин и останавливает всех повелительным жестом лохматой лапки: – Подойди сюда, Дара.

Небесная плетётся нехотя. Она знает, что нужно сделать. Зажмурившись, девчонка крепко сжимает стило в руке и одним рывком вытягивает стило. Она прячет оружие в складках плаща. Не вытирает, не смотрит, лишь содрогается всем телом.

– Нужно уходить, – беспокоится Росса. – Пока главный монстр не вернулся.

Геллан видит, как раздувает ноздри Лерран. В его взгляде скользит что-то опасное и тёмное, как дно заброшенного глубокого колодца. Но что означает его странная мимика и чем она вызвана, спросить не успевает: его чуткий слух улавливает размеренный хриплый вой. Сорванный и жуткий. Отчаянный и призывный.

Челия

Она слышала звуки боя и знала: это её шанс. Может быть, последний. Единственный шанс выбраться, избавиться от плена, вырваться из оков. Пока лязгают клинки и льётся кровь, бесполезно надрываться. Нужно ждать. Ждать Челия умела. Только сил оставалось совсем мало.

Она чутко, как животное, до которого ей осталось всего лишь шаг сделать, уловила мгновение тишины. И тогда завыла. Громко, насколько хватало голоса. Срывая связки, кричала и подвывала, чтобы её услышали, не прошли мимо, не бросили, не оставили гнить заживо.

Она не перестала выть даже тогда, когда в её замаскированную тюрьму заглянуло чудовище. Так показалось ей в полутьме. Если оно пришло сожрать её, пусть это случится сейчас. Пусть всё закончится. Лучше умереть, чем влачить никчемную жизнь.

– Она здесь, – глубокий бархатный голос заполонил пространство и странно успокоил. – Пленница.

– Магические оковы, – произнёс златоволосый, прикоснувшись к её путам. И только тогда она замолчала. Рухнула в изнеможении на каменный пол, но сознание не покинуло её – витало рядом серой тучкой, отчего всё остальное казалось ей какой-то нереальной картиной, за которой она наблюдает со стороны.

– Давай я, – потеснил златоволосого красавца высокий мужчина. Обруч на челе. Маг. Челия посмотрела в его глаза и сжалась. Хотела кричать снова, но только хрип вырывался из сорванного горла. – Не бойся. Я не причиню тебе вреда.

Мягкость. Невероятная доброта окутывала её со всех сторон, как пушистое одеяло – непозволительная роскошь из очень далёкого прошлого.

Незнакомый маг легко касался её оков, будто ощупывал и думал. Искал и пытался понять. Она так и не поняла, в какой момент оказалась свободна. Хотела подняться на ноги и не смогла. Слишком долго её держала магическая цепь. Слишком долго не было возможности нормально двигаться.

– Забираем её и уходим, – вьётся спиралью тревожный женский голос.

Кто-то сильный берёт её на руки. Не брезгуя, не воротя нос. Кто-то добрый кутает в накидку, пряча от холода. Челия бы заплакала, если б смогла. Но слёзы давно иссякли, высохли до дна её измученной души.

В фургоне её принимают женские руки.

– Спасибо, Раграсс, дальше мы сами.

И только когда парусиновый домик начинает мерно покачиваться, Челия чувствует, как становится легче дышать. И, видимо, Небеса, сжалившись, дарят ей забвение – беспамятство, в которое так приятно скользнуть и ничего не чувствовать.

Она пришла в себя под вечер. Её разбитое тело обмыли, грязную одежду сменили на мягкое платье. Спутанные волосы расчесали и аккуратно выстригли колтуны.

Слабая и почти беспомощная, Челия смотрела на незнакомые лица, и ей хотелось плакать от счастья, но слёзы не пришли и в этот раз.2fb7c1

– Очнулась, – радостно прошептала бледная девочка с такими синими глазами, что в них можно утонуть, как в глубоких водах.

Челия попыталась сесть, и ей помогли. Приподняли и подсунули подушку под спину.

– Потерпи немного, – попросила зеленоглазая лендра, – скоро будет остановка, и мы покормим тебя.

Челия кивнула. Боялась произнести хоть слово. Боялась, что всё это – сон, не более, игра больного мозга. Боялась очнуться и оказаться снова в заточении. Но фургон покачивался, слышались голоса. Никуда не девались женщины рядом. Любопытные взгляды. Никто не пытался спрашивать, что случилось с ней. Никто не приставал и не тревожил. Они беспокоились. Переживали. За неё – незнакомую бывшую пленницу. Челия чувствовала их расположение. Участие. Доброту.

К костру её, закутанную в тёплое меховое одеяло, вынесли на руках. Усадили поближе. Огонь, словно принюхиваясь, потянулся к ней и отпрянул в сторону. Челия засмеялась. Хрипло и надорвано звучал её голос в полутьме. Пугающе и безумно. Но никого не испугал. Лишь глаза спасителей следили за ней.

– Справишься сама или тебе помочь? – всё та же лендра рядом. Протягивает глубокую миску с варевом. Восхитительный запах касается её обоняния, и Челия протягивает худые руки.

– Попробую сама, – голос её похож на карканье птицы, но никого это не смущает. Пальцы у Челии трясутся, но миску она удерживает. Стоит большого труда не накинуться на еду сразу, не лакать, как пёсоглав, не пить бульон через край. Она неловко берёт ложку. Так, словно давно забыла, как это – есть из посуды. Так оно и есть по сути, но руки помнят. Она сама не забыла.

– Здесь немного, но не торопись, – просит её лендра, – тебе нельзя сейчас, а то заболеешь. Но еды хватит, не бойся. Позже, по чуть-чуть, будет ещё. И Челия, зачерпнув золотистой жижи, делает первый глоток. Она не спешит, хотя трясутся и руки, и оголодавшее тело. Она умеет контролировать себя даже сейчас, когда стала похожа на тень.

Ей никто не мешает. Она с упоением грызёт сухарь, наслаждаясь каждой крошкой, каждой ложкой горячего супа. Когда еда заканчивается, Челия с сожалением расстаётся с миской. Но измученный голодом желудок полон. Так, что трудно дышать. Внутри горячо и сыто.

– Как зовут тебя? – тихий голос выводит её из блаженного состояния. Челия поднимает глаза и встречается со спокойным задумчивым взглядом. По одежде – муйба. Но Челия встречала таких, как она. Знает, что скрывают эти скромные одежды.

– Челия, – отвечает, протягивая руки к костру. Огонь снова бросается наутёк. По другую сторону костра ахает девчонка. Не та, что сидела с ней рядом, другая. – Я воздух. Не бойся. Он просто играет с остатками моей силы.

Челия хрипло смеётся. И ловит взгляд муйбы на своих руках. Муйба поднимается и опускается перед ней на колени. Склоняет голову в почтении и касается рукой края мехового покрывала.

– Приветствую тебя, Соединяющая Миры.

И всё приходит в движение. Кто-то ахает, что-то роняет. Огонь, словно почувствовав волнение, взвивается до небес стрелой – огненным стило. Разбрасывает искры, освещая пространство. В воздухе резко кричит птица. Финист. Удивительно. Рядом присаживается странный зверь. Урчит довольно и трётся большой головой о её бок. Мшист. Даже её пронимает осознание того, что происходит.

– Глупо спрашивать, как ты узнала? – щурит глаза, пытаясь окинуть взором всех, кто собрался возле неё.

– По рукам, – улыбается мягко муйба. – Только у Соединяющих такие руки. С огненными метками. Потому и огонь к тебе то тянется, то убегает.

– А что не так с руками? – любопытствует девочка с глазами цвета эхоний.

Челии больше нечего скрывать. Она вытягивает вперёд руки, чтобы ещё раз поймать общий вздох.

– Когда Соединяющий входит в силу, – поясняет она для задавшей вопрос, – он проходит испытание огнём. Чтобы руки были верными и никогда не ошибались. Древнейший рода надевает раскалённые браслеты – от локтя до запястья. И если выдержишь, значит сможешь выстоять, когда придёт твой час.

Тонкие, исхудавшие руки больше похожи сейчас на корявые палки. Но от запястий до локтя выдавлены на них навсегда кольцевые метки-ожоги. Их одиннадцать.

– Как-то жестоко это, – бормочет девчонка, рассматривая руки Челии.

– Необходимость. Соединяющие всегда знают, на что идут.

Она плотнее укутывается в мех, горбится. Ей хочется спать. Надёжные руки снова уносят её в фургон. Бережно укладывают на ложе. Челия смыкает веки. Это первая ночь, когда она будет спать спокойно. Первая, но не единственная – поёт её сердце.

Кажется, Обирайна наконец-то повернулась к ней лицом. Подарила тех, кто принял её, последнюю из Соединяющих. Может, где-то на Зеоссе остался кто-то в живых. Ей хотелось верить в это. Спрятавшиеся, изгнанные, скрывающие свою суть. Какие угодно. Лишь бы услышать голос родной крови. Понять: жизнь продолжается. Хрупкая надежда теплится внутри и призывает к чуду. Кому, как не ей, знать, что чудеса гораздо ближе, чем о них думают?