Волчий клан

Глава 6 Волк волку волк

И тут очнулась моя чуйка, до этого момента словно заглушенная чужим влиянием. В животе шевельнулся знакомый холод, означающий, что я совершаю роковую ошибку.

Раздалось утробное рычание. Волколак выпрыгнул из клетки, потянулся до хруста в суставах. Его слова отозвались в моей голове, смешиваясь с хохотом:

«Глупый щенок! Магичка знатного рода станет отличным заложником в этой войне!»

Он сграбастал Инессу и закинул себе на плечо. Она закричала, но он придавил ее так, что крик превратился в хрип.

В моей руке уже был палаш.

— Предатель! — воскликнул я и сделал выпад, метя волколаку в горло.

Огромная лапа ударила наотмашь. Меня швырнуло в сторону, я пролетел несколько метров и врезался в груду ящиков. Раздался треск то ли досок, то ли моей спины.

«Ты не из нас, ты шавка магов», — донеслась до сознания полная презрения фраза.

Волколак огромными скачками бросился прочь из лагеря. Серое тело растворилось во тьме.

Пошатываясь, я поднялся. Перед глазами мельтешило, и я с рычанием потряс головой, разгоняя мороки. Красава, Жоряныч, нечего сказать! Но не время себя гнобить, надо действовать.

Поднимать тревогу смысла нет. Караульный увидит, что клетка открыта, и все сделает сам. Да и откровение про готовящееся нападение, очевидно, было уловкой. Вот сучара блохастая! Порву мразоту!

Ядро Ярости вспыхнуло в груди, доставляя жгучую боль. Реки Ярости хлынули по жилам, корежа конечности.

Правую руку дернуло в сторону, кости заломило, кисть увеличилась вдвое, высунулись когти. Импульс Ярости развернул меня влево, и с хрустом преобразилась вторая рука.

Тело выгнулось дугой, ощущение было такое, будто я угодил в мясорубку. Петли жакета натянулись на груди в попытке сдержать рост мышц.

Мой крик перешел в рык, когда лицо трансформировалось в волчью морду. Непривычно длинным языком я ощутил ряды клыков.

Я склонился к земле преображенный. Вот она, вторая форма!

Ночь посветлела. Угол зрения изменился, картинка перед глазами стала как бы вытянутой вперед, охватывая пространство по бокам.

Слух стал таким, будто на голову надели наушники и вывели на них звук с микрофонов по всему лагерю.

В нос ворвались тысячи запахов, рисуя в голове еще один мир. Запахи вокруг двигались и таяли, показывая не только настоящее, но и недавнее прошлое.

Голова закружилась от шока и эйфории, но и то и другое вытеснила ярость.

Я втянул носом воздух и выдохнул его с рычанием. За волколаком тянулся отчетливый след, к нему примешивался сладкий запах женщины, которую посмели у меня отобрать. Догнать врага! Порвать зарвавшуюся тварь на куски!

Я сорвался с места. Ветер засвистел в ушах. Ядро неистово пульсировало, разгоняя Ярость по всему телу.

Увеличенные в два раза мышцы делали движения легкими, это вызывало чувство всемогущества.

Быстрей, быстрей, быстрей!

Я не задавался вопросом, как справлюсь с волколаком в третьей форме. Он был раза в три крупней и сильней меня, облик его напоминал человеческий лишь способностью ходить на двух ногах, а в остальном это был совершенный хищник. Плевать. Меня целиком поглотила только одна задача: догнать врага.

На пути возникла палатка, я не стал ее огибать и прыгнул. Подо мной пронеслось пять метров брезента. Я приземлился, не сбив дыхания, и продолжил погоню.

Остро резанул запах свежей крови — я пробежал мимо растерзанного караульного, попавшегося на пути волколака.

Лагерь остался позади.

Пересекая поле с мелким кустарником, я заметил вдалеке фигуру волколака. Он направлялся в лес, что возвышался вдали непроглядной стеной деревьев.

Бежал он рысью, утомившись от огромных скачков. В кисловатом запахе его следа я чувствовал, что волколак выдыхается — голодный плен не прошел для него даром.

Близость к цели подхлестнула меня, я поднажал. Расстояние между нами начало сокращаться.

Раздался ритмичный металлический звон. При обостренном слухе он колол уши и сводил с ума своей истеричностью. Я не сразу сообразил, что это звучит колокол тревоги в лагере.

— Лютиков! — проорал Рюмин, перекрывая звон колокола. — Лютикова сюда!

Он стоял у распахнутой клетки. На нем была красно-оранжевая пижама с ночным колпаком.

По лагерю бегали солдаты, офицеры отдавали команды, звучало конское ржание. От десятков факелов было светло.

Из всеобщей суматохи отделилась фигура.

— Я здесь, ваше сиятельство, — запыхавшись сказал Игорь. — Мы провели экстренное построение, рота в боеготовности.

— Не тот Лютиков, — сказал Рюмин. — Где Георгий?

— Его нет в лагере.

— Так, блядь, и знал! Это он выпустил волколака! Он у меня пойдет под трибунал, понял?

Игорь сжал зубы, но промолчал.

К Рюмину подбежал гвардеец из свиты Инессы. Лицо было красным, как его жакет.

— Ваше сиятельство! Баронесса пропала.

— Что⁈ — воскликнул Рюмин и повернулся к Игорю: — Знаешь, когда я видел сестру последний раз? Она пошла к Лютикову отнести сраную рекомендацию!

— Дерьмо, — прошептал Игорь. — Я уверен, всему этому есть объяснение, ваше сиятельство.

Гвардеец сказал:

— Некоторые утверждают, что видели, как волколак нес на плече тело в красных одеждах…

— Ебись-провались! — заорал Рюмин.

Из глаз его вырвалось пламя, кулаки задрожали, рассыпая искры. Костер выплюнул в небо столб огня. Игорь с гвардейцем попятились.

— В жопу трибунал, — процедил Рюмин. — Я лично сожгу Лютикова. Найти его! А если не найдем, отвечать будешь ты, поручик. Весь твой род!

— Разберемся, — сказал Игорь, подражая брату, но в его голосе не было той же уверенности.

— Снаряжай поисковые отряды. Прочешите весь лес. Если надо, я выжгу его до пней! Что ты там копаешься?..

Игорь наклонился и что-то подобрал с земли. Протянул Рюмину.

— Взгляните. Еще теплая.

Рюмин выхватил предмет, глаза его расширились. Это была оплавленная дужка навесного замка.

— Огненный резак, заклинание третьего ранга… — тихо проговорил он.

— Это могла сделать только баронесса, — сказал Игорь. — Так что попрошу воздержаться от поспешных выводов о моем брате, ваше сиятельство.

Рюмин со стоном провел ладонями по лицу.

— Безумие какое-то. Я поеду с вами, поручик. Собирайте лучших солдат. Живо!

Ближе к лесу стало прохладней, по земле стелился низкий туман. Волколак скрылся среди деревьев, но его след я отчетливо чувствовал.

Я углублялся в чащу. Под ногами шуршала прошлогодняя трава, хрустели шишки и мелкие веточки. Пахло сырой землей и хвоей. Ветви деревьев заслонили небо.

Лес настораживал, но и придавал мне дополнительных сил. Здесь мир казался другим: мрачным, первобытным, таящим тайны, уходящие вглубь веков. Эти места Вельская Держава не покорила до конца, но они же были ее истоком.

Разнесся эхом женский крик. Вдалеке мелькнул огненный отсвет. Я зарычал и ускорился, мимо замелькали стволы деревьев.

Я выскочил на поляну, освещенную луной и звездным светом. Моим глазам этого света вполне хватало, чтобы видеть все в деталях.

Волколак сгорбившись сидел на мшистом валуне и тяжело дышал. Красный язык вывалился из пасти, слюна капала тягучими ниточками.

У его ног лежала Инесса. Рыжая шубка превратилась в лохмотья. Я чувствовал, что у девушки бьется сердце, но она была без сознания.

«Зря ты гнался за мной, — сказал волколак телепатически. — Я сохранил тебе жизнь, как и ты мне тогда. Но сейчас тебя ждет гибель».

Я ощерился и развел когтистые руки в стороны. Волчья пасть не позволяла говорить, однако теперь мои мысленные фразы достигали сознания волколака. Я сказал:

«Я пришел забрать свое. И покарать предателя. Ты обманул меня».

«Это было просто. Ты сам хотел обмануться. Нет никаких стай, которые придут на выручку. Нас осталось слишком мало. Сейчас все средства хороши. Заложница остановит охоту».

Опыт мировой истории мне подсказывал, что это не сработает. Маги управляют Державой, а в волколаках видят угрозу своей власти. Это значит, что маги не остановятся никогда. Что бы ни сделали дикие волколаки — это станет лишь очередным поводом их истребить.

Объяснять это волколаку я не собирался, потому что жить ему осталось недолго. Он сделал то, что я не прощаю.

Волколак задрал морду и завыл. В глубине леса раздался ответный вой — одиночный и пока еще далекий.

Во второй форме я начал лучше понимать заложенные в вое смыслы. Сейчас прозвучали зов и обещание прийти. Подкрепление лишит меня даже тех ничтожных шансов на победу, что есть сейчас, поэтому я кинулся в бой.

Вцепиться ему в горло, пока он воет, я не успел — волколак среагировал мгновенно. Он оттолкнулся от валуна и встретил меня хуком в лицо.

Я пригнулся, над головой просвистели растопыренные когти, каждый из которых был длиной с кинжал. Оп-па! А это мне знакомо, дружок!

На дуэли с Клиновым мне помогла звериная суть, а в бою со зверем у меня все наоборот. Пора вспомнить старый недобрый бокс.

От следующий ударов я легко уклонился, работая корпусом и двигаясь в челноке. Волколак обескураженно зарычал.

Он был крупнее меня, мощные сухие мышцы позволяли ему двигаться быстро и проворно, но все же законы физики были на моей стороне. А когти и у меня острые!

Я сделал бросок, с упоением ощутил, как мои когти с треском рвут шкуру врага. Какой кайф! Из моей глотки вырвался рык.

Его руки были несоразмерно длинней моих, но размахивал он ими хаотично — даже не по-звериному, а как человек, превращенный в зверя. У меня легко получалось уклоняться и подныривать под удары, чтобы царапать его снова и снова.

Вот только добраться до головы или жизненно важных органов никак не удавалось, разница в размерах не позволяла.

Видя, что он уже порядком измучен и потерял много крови, я рискнул атаковать в живот. Там почти не было шерсти, и виднелись валики пресса.

Тут же я получил ответку, заставившую меня взлететь в воздух на десяток метров.

Я впечатался в ель и скатился по веткам вниз. На голову посыпались хвоинки. Рукав жакета повис лоскутом, на плече выступила кровь и напитала шерсть. Сломанные ребра кололи острыми вспышками боли.

Одним прыжком он оказался рядом. Я отпрянул — в сантиметре от носа щелкнули здоровенные зубы. Я воспользовался тем, что он близко и всадил когти ему в морду.

Волколак взвыл от боли, дернулся так, что меня отбросило и прокатило по земле. Ребра впились в бока, словно осколки стекла.

Он навис надо мной, единственный глаз горел как желтый прожектор.

В этот момент я распрощался с боксом и сделал то, что положено волку, — распахнул пасть и вцепился волколаку в горло.

Клыки с хрустом пронзили шкуру. Мой рот наполнился вкусом шерсти и крови с острым железистым вкусом.

Волколак зарычал от боли. Не способный укусить в таком положении, надавил мордой сверху. Хотел было всадить в меня когти, но я перехватил его лапы. Запястья мне было не удержать, потому схватил за когти, заломил пальцы.

Сдержать его я был не в силах, но удары предотвратил. Его когти уперлись мне в грудь и в бок. От усилия наши лапы дрожали, когти чертили на мне кровавые зигзаги. В то же время я продолжал сжимать челюсти на его шее.

Мои клыки погрузились на всю глубину, но мешал слой шерсти и мышц. Силы у меня кончались, а волколак все никак не слабел, давил массой.

Огромные черные когти начали погружаться в мою плоть, заскрежетали по костям. Сквозь шум крови в ушах я услышал его победный рык. «Прощай, щенок!» — раздалось в моей голове.

И тогда я решился на рискованный ход. Я разжал челюсти, освобождая волколака, но только для того, чтобы вцепиться в горло вновь — на этот раз расчетливо и метко.

Клыки попали в артерию. Рот наполнился горячей кровью, жгучей на вкус. Чтобы не захлебнуться, я конвульсивно сглотнул. Подавил рвотный спазм и впился еще сильней. Сдохни, тварь!

Рык волколака сменился на скулеж. Я исступленно задергал мордой, вгрызаясь глубже, расширяя рану. Из последних сил напряг руки. От натуги затрещали локти, но я все-таки вырвал его когти из себя и отодвинул в сторону.

Его рык оборвался, по телу прошла судорога и началась агония. Волколак стал колотиться, вбивая меня в землю. Я отцепился от его горла, челюсти свело судорогой. Случайный удар прилетел мне по лбу — в голове зазвенело.

Я кое-как выполз из-под его туши и откинулся на жухлую траву.

Звездное небо, окаймленное верхушками деревьев, вращалось. На губах дымилась волколачья кровь. Я хрипло дышал, с каждым вздохом вздрагивая.

Однажды меня на скорости сбила машина, и я рухнул на асфальт весь переломанный. Перед тем как отключиться, я чувствовал себя точно так же. Но сейчас я не отключился.

Стиснув зубы от боли, я приподнялся на локтях и оглядел поляну.

У края леса стоял высокий человек с седой бородой до середины груди. На нем был расшитый неведомыми знаками балахон, капюшон скрывал лицо в тени. Видны были только желтые глаза.

А вот и подмога, мать ее!

Я поднялся на ноги. Пригнувшись, развел руки в стороны и растопырил когти. Стойка, конечно, грозная, но если сейчас дунет ветер, то я рухну и больше не встану. Оставалось надеяться, что незнакомец этого не знает.

Раздался глубокий старческий голос:

— В этом нет нужды, юный волк. Успокой свою Ярость. Ты победил, значит, правда была на твоей стороне.

«Если бы выжил он, ты сказал бы ему то же?» — спросил я мысленно.

— Нет. Будучи в третьей форме, он должен был тебя растерзать, это закономерно. Но дух зверя встал на твою сторону. Дал тебе больше сил, чем ему. Такова справедливость жизни.

«Ты не похож на диких. Кто ты такой?»

Старец усмехнулся.

— Куда важнее вопрос, кто ты? И почему защищаешь магов?

«Не магов. Я защищал себя и свою женщину».

— Увы, в этой войне нет тебя или меня. Есть стороны. Как волколак, ты на распутье. И пока ты не выберешь сторону, против тебя будут и те, и другие.

«Разберемся».

Видя, что старец не собирается нападать, я подошел к Инессе.

Превозмогая боль в сломанных ребрах, склонился над ней и хотел потрогать пульс, но едва успел отдернуть от ее шеи пальцы с когтями как консервные ножи. Шерсть на руках была сплошь заскорузлой от крови.

— Вернись в первую форму, — посоветовал старец. — При обращении тело полностью перестраивается и раны закрываются.

Совет показался полезным, но… Я не знал, как это сделать.

Ядро мерно пульсировало во мне. Облик не требовал затрат Ярости, это просто была новая форма моего тела. Наверное, поэтому есть волколаки, которые навсегда остаются в волчьем обличии.

Старец словно прочитал мои мысли.

— Установи спокойное дыхание, — сказал он. — Ты чувствуешь Ядро?

«Да…»

Его голос стал строгим.

— Это хорошо. Если оно растворится в тебе, то ты потеряешь контроль над управлением Яростью и не сможешь вернуть обличье. А теперь вращай его в обратную сторону, пока оно не выделит силу для обратной перестройки.

Я сделал в точности, как он сказал. Волны Ярости побежали по конечностям. Превращение было болезненным, но после боя с волколаком показалось сеансом массажа.

Все органы чувств резко сузили остроту и спектр, стали почти человеческими. От этого возникло чувство утраты, словно мне что-то ампутировали.

Я ощупал ребра. Целые. Восстановление было полным, как и сказал старец, лишь дикая усталость валила с ног.

— У тебя великолепные способности к управлению Яростью, — сказал старец. — А она таит в себе огромный потенциал, который и не снился магам. — Он ухмыльнулся, демонстрируя клыки. — Точнее, снился, но в страшных снах.

Я склонился над Инессой. Серьезных ран не обнаружил, пульс был ровный.

— Еще раз спрашиваю, — сказал я. — Кто ты такой?

В лесу послышались отдаленные голоса и конское ржание. Я оглянулся на звуки, а когда вновь повернулся к старцу, его уже не было.

В голове у меня прозвучал его голос, затихающий, будто удаляющийся:

«Меня зовут Сигмар. Поразмышляй над моими словами. Еще увидимся, ярый».

Поразмышлять мне не дали. Конский топот стал громче, между деревьев замаячили огни факелов и нечто более яркое.

На поляну высыпали всадники, кони тревожно заржали, почуяв волчью кровь. В центре не белом коне восседал Рюмин. Вокруг него летало три огненных шара, лицо было перекошено от эмоций. Рядом я заметил Игоря.

Я встретил их с Инессой на руках.