Волчий клан

Глава 10 Лучший подарок для волколака

Я понимал, что рискую. Крестьяне были настроены враждебно, и их гнев мог с легкостью переметнуться на меня. Но я предпочел разобраться сразу на месте, а то доказывай потом всем, что маг-упырь не сам помер, а с моей настойчивой помощью.

Единственное, что я сделал из предосторожности, так это сощурил глаза. Не для того, чтобы выглядеть круто как Клинт Иствуд, а чтобы скрыть волчью сущность. В темноте такие глаза особенно заметны.

— Кто главный? — спросил я и остановил взгляд на мужике в накинутой на плечи шубе. — Ты⁈

Мужик поежился и прочистил горло. Сказал настороженно:

— Я старшина. А вы кем будете, уважаемый? Первый раз вижу вас в нашей волости.

В дверной косяк рядом со мной вонзилась стрела. Я недобро посмотрел на стрелявшего. Это был долговязый парень в шерстяной шапочке с пером. Старшина оглянулся на него, гаркнул:

— Ты че творишь, Чирок? Тупой?

— Я нечаянно! — выпалил парень и опустил лук.

Я сказал:

— За нечаянно бьют отчаянно! Больше так не делай, парень. Всех касается. Я капитан Лютиков. Только что я имел удовольствие познакомиться с вашим маг-куратором, и у меня прискорбные новости. Он скончался.

— Ура-а-а-а-а! — завопила толпа.

Несложно было предположить, что заклинателя-упыря здесь не жаловали.

— Совсем-совсем помер? — усомнился старшина. — А то он, знаете ли, того… этого. С черной магией связался. Негромантией, или как там ее.

Я усмехнулся, но вернул серьезное выражение лица, сурово сдвинул брови.

— Честное офицерское, помер вполне надежно. Но скажи мне, добрый человек, как вы довели его до такого состояния?

— Дык эт не мы, ваше благородие! — возмутился старшина. — Этот кровопийца свои порядки установил, дела темные творил. Зимой совсем плох стал, зело страшный… А вы к нам из уезда приехали? Мы гонцов посылали, да никто не возвращался… А гостей-то у нас и не бывает.

Я поймал себя на ощущении, как будто играю в РПГ на компе и случайно выполнил квест, который мне еще не давали. Забавно!

— Знаю я, что вы с гостями делаете, — сказал я. — К этому вопросу мы еще вернемся. А теперь — открыть ворота! У меня за стеной друг остался.

Старшина переступил с ноги на ногу.

— Дык как-то боязно. Ночь на дворе, да упыри с кладбища лезут…

— А ты слыхал, как громыхало за воротами? Нет больше ни вашего негроманта, ни упырей. Сейчас мы тут быстро порядок наведем-с.

— Порядок — это хорошо, — сказал старшина. — Тем более нас толпа, да, братцы? Что нам эти упыри?

Собравшиеся перед домом мужики ответили залихватским гомоном, подняли вверх топоры и вилы. Рожи были довольные. Еще бы — только что крестьяне шли на неравный бой с магом, теперь он мертв, а они как будто победили.

Освещенная факелами толпа двинулась к частоколу. Старшина шел впереди, рядом со мной.

Он окликнул стражников наверху, скомандовал открыть ворота.

— Это кто еще сказал? — спросил стражник.

— Глаза разуй! — крикнул старшина. — Это ж я — Терентий Петрович!

— Да я вижу, батенька. Но держать ворота закрытыми — указ господина маг-куратора. Не тебе тут командовать, сам понимаешь.

Старшина хлопнул в ладоши и развел руки в сторону.

— А нету больше господина Тиноватова! — воскликнул он, не скрывая ликования. — Сгинул маг. Так что открывай, балбес. Я могу и сам подняться, но тогда кое-кто полетит со стены вверх тормашками.

Стражник перевесился через перила помоста, оглядел толпу, присвистнул. Вместе с напарником молча взялся за рукоять механизма — металлическая решетка поползла вверх.

С ворот убрали засов, мужики потянули створки на себя. Раздался скрип давно не работавших петель.

Я нетерпеливо шагнул вперед, ожидая увидеть что угодно.

А увидел я бугристые кучи глины и земли, словно здесь поработал экскаватор. Во всем этом месиве увяз покореженный фургон.

У маленького костерка сгорбившись сидел Репей и грел руки перед пламенем. Кафтан грязный, лицо бледное. Одну ногу он вытянул, на бедре была промокшая от крови повязка.

— Етить! — радостно воскликнул Репей, увидев меня. — Живой! Я боялся, что тебя замордовали уродцы проклятые.

У меня были точно такие же мысли насчет него самого.

— Вполне живой! — сказал я.

Репей с кряхтением поднялся навстречу, схватил меня за плечи и потряс. Довольно крякнул. Я кивнул на его ногу.

— А ты, я смотрю, поцарапался?

— Это-то ерунда, — отмахнулся он, — но если бы эти гады не развалились, я бы… словом, мои руки-ноги вы бы до-о-олго собирали по окрестностям. Твоя заслуга?

— Да, я убедил заклинателя остановить наступление упырей.

— Умеешь ты убеждать, помню-помню.

Подал голос старшина.

— Мужики, айда вытащим телегу из этого дерьма! Лошадки-то… где?

— А вот иди их теперь свищи в поле, — тоскливо сказал Репей.

Он посторонился, пропуская крестьян к фургону. Сунул мне сверток.

— Вот твои вещички, рубашка и доломан. Оденься хоть, не май месяц. Да и девки набегут, не отобьешься. Это тебе не упыри!

Фургон вкатили в город, ворота закрыли. Старшина обошел фургон кругом, перевел взгляд на Репея, воскликнул:

— Да это никак знаменитый купец Репей! Добро пожаловать в Васильково!

Репей аж задохнулся, кое-как перевел дыхание и выдавил:

— Какое нахрен «добро пожаловать»⁈ Это вы называете гостеприимством? И не рассчитывайте на скидку, засранцы!

— Нет нашей вины тут, — угрюмо, но с легкой угрозой проговорил старшина. — Под гнетом были, маг произвол учинил.

Я сказал:

— Мой друг подобреет, когда вы подготовите нам баньку и хороший ночлег. Я, между прочим, тоже недоволен.

— Да это само собой! — всплеснул руками старшина так, что шуба еле удержалась на плечах. — Сейчас мигом все устроим. Корчма у нас последнее время захудала… Хотя, что я болтаю, прошу вас ко мне в дом гостить!

— Вот это другой разговор, — бодро кивнул я. — У меня еще много вопросов, но это все утром. Кстати, до тех пор в дом мага без меня не ходить. Там опасно.

Крестьяне действительно могли ненароком отравиться ядами или нарваться на какую-нибудь другую пакость. А еще я собирался самостоятельно обследовать дом и побольше узнать о его хозяине.

Дом старшины был не таким богатым, как у мага, но тоже просторным и добротным. Уюта здесь было несравнимо больше. Чувствовалась здесь и женская рука, и трудолюбие домашних.

Мебель вся ладная, отполированная, на окнах висят цветные занавески, из кухни доносятся запахи съестного. От широкой печи, пронизывающей оба этажа, доносится треск поленьев.

Чутким слухом я расслышал, как в комнатах посапывают спящие домочадцы. Спали, конечно, не все. Два взрослых сына старшины принимали участие в ночной облаве, не спала и жена.

Едва старшина показался на пороге, она взволнованно кинулась к нему, убедилась, что он жив и здоров, после чего начала выговаривать за то, как она волновалась. Увидев меня с Репеем, снова преобразилась и захлопотала.

Все эти перемены произошли меньше чем за минуту. Я ухмыльнулся Репею, он ответил мне тем же. Женщины!

Ужинать мы отказались. Вымылись горячей водой в бане и разошлись по комнатам.

Я рухнул на кровать лицом вниз. Вместо матраса был сенник, все еще душистый с прошлого года. Сладковато-пряный запах убаюкивал. Последним, что я сегодня услышал, был мой собственный всхрап.

Проснулся я поздно. Меня никто не будил, чтобы я как следует отдохнул. В окно уже светило яркое солнце, занавески не спасали.

Я привел себя в порядок и вышел на улицу.

Дом старшины находился в центре волости, здесь же располагалась площадь с развесистым дубом в центре. Легко было представить, как здесь собирается ярмарка или выступают бродячие артисты, но сейчас она была почти пустой.

Почти — потому что на краю стоял фургон Репея. Тент убран, борта раскрыты для демонстрации товаров. Вокруг толклись люди, слышались возбужденные голоса.

Репей стоял рядышком подбоченясь, отвечал на вопросы, спорил, тыкал пальцем.

Я подошел, хлопнул его по плечу.

— Как торговля, дружище?

— Голым отсюда уеду, — хохотнул Репей. — Давненько здесь купцов не было, всё раскупают.

— Так держать.

— И рассказывают вещи интересные. Но это мы лучше с глазу на глаз перетрем.

— Мы еще твой секрет не обсудили, — сказал я.

— Эт какой? У меня их много, капитан.

Я жестом изобразил выстрел. Репей шлепнул меня по руке, зыркнул на покупателей.

— Ты об этом не болтай, пожалуйста. Дело-то деликатное, за это и казнить могут.

— Понял.

— Честно тебе скажу, разорился я вчера на этом деле. Всё потратил, отбиваясь. Так что не торговля это. — Он махнул на фургон. — Так, жалкая компенсация убытков. Но жив, и на том спасибо.

Я снова похлопал его по мясистому плечу.

— Наверстаешь, Репей, наверстаешь. Где тут поесть?

— Так загляни на кухню, хозяйка тебя накормит. Мы же в гостях.

Кивнув, я развернулся и пошел в дом, но Репей вдруг окликнул меня.

— Погодь-погодь! Чуть не забыл, есть у меня для тебя диковинка.

Он протянул мне плоский футляр с ладонь величиной. Легкий, обтянутый кожей. Я вопросительно поднял бровь.

— Ну открывай же! — сказал Репей. — Бьюсь об заклад, ты никогда не видал такого.

Видать-то видал, но удивился я знатно. Внутри лежали солнцезащитные очки с круглыми черными линзами. Форма корпуса отличалась от современных моделей, но в целом аксессуар был узнаваем.

— У нас такие очки недавно появились, а в Заморье их уж лет сто знают. Изобрели для служилых стрелков, которые в снегах или песках воюют. Чтобы, значит, солнце в глаза не сверкало.

Я надел очки, свет весеннего солнца стал мягче. Сбоку от линз были кожаные вставки, как у очков-консервов для альпинистов. Видел я похожие еще у байкеров и косплееров, изображающих стимпанк.

— Ну-ка, ну-ка, встань напротив солнца, — сказал Репей, заглядывая мне в лицо. — Великолепно, совсем не видно твоих зенок. А то на свету они совсем страшные, зрачок аки лезвие.

— Классная штука, — улыбнулся я.

Репей цокнул языком.

— Вот если еще и улыбаться не будешь, то никто и не заметит, что ты… — он перешел на шепот, — волколак.

— Почем диковинка? — спросил я. — Беру без торга.

— Обижаешь, Георгий. Дарю от чистого сердца. Они как будто именно тебя дожидались.

Я поблагодарил его со всей искренностью. Пользу очков и правда сложно было переоценить. На завтрак я пошел модный и неулыбчивый.

Замечание Репея о вертикальном зрачке заставило меня задуматься. Все верно, у волков он действительно на свету вертикальный, уж я-то знаю серых не понаслышке. Вот только нихрена у меня не волчьи глаза.

Достаточно вспомнить лечебное зелье, которое я вчера выпил, — клубнично-красное. До сих пор я как-то об этом не задумывался. Дело в том, что волки не различают красный цвет, он для них темно-серый. А я видел и цвет эликсира, и цвет крови.

Можно было сделать вывод, что зрение у меня гибридное — наполовину человеческое, наполовину волчье. Но это невозможно анатомически. Можно сказать, что это магия, и закрыть тему, но и этот ответ меня не устраивал.

Интуитивно я чувствовал, что суть волколака — не в смешении человеческих и волчьих черт. Я видел третью форму, от волка там одно название. Ядро Ярости обращалось к глубинным звериным силам именно человека.

Пока ничего более конкретного о своих способностях я сказать не мог, но чувствовал, что это лишь вершина айсберга, часть древней и могучей силы. Волчьи черты были просто способом ее выражения.

Я вернулся в дом, где провел ночь.

Жена старшины охотно усадила меня за стол, выставила разные соленья и варенья. Здесь никто не знал о моей звериной сущности, но она без всяких намеков нажарила котлет, нарезала ломтиков ароматной ветчины. Видимо, как-то почувствовала, чего мне хочется после вчерашнего побоища.

С улицы пришел старшина, подсел ко мне. На очки глянул с интересом, но комментировать не стал. На лице его пролегли глубокие морщины, прибавив десяток лет к его пятидесяти.

— Разговор есть, ваше благородие.

— Слушаю.

Старшина кивнул жене, и она вышла.

— Я выставил парней у дома мага, никого не пускаем.

— Правильно сделал.

— Ага. Но вы бы не затягивали, сходили бы туда проведать. Коли господин Тиноватов помер, похоронить его надобно. Потом ведь новый маг-куратор приедет, в дом заселится. Мы уже гонца в город отправили.

— Уже не терпится с новым познакомиться?

Он вздохнул.

— А как же иначе, доложить надо. Все равно пришлют рано или поздно. Так заведено.

— И давно у вас этот Тиноватов?

— Лет двадцать здесь жил. Когда он приехал, меня еще и старшиной не выбрали. Его сиятельство тихий был, все своей магией занимался да историей древней. На волость ему начхать было, а мы только за.

Я съел последний кусочек ветчины и спросил:

— А как другие маги смотрят на такие занятия? Я об упырях и прочем.

— Дык осуждают, конечно. Магия штука опасная, можно свернуть на скользкую дорожку. Но то не моего ума дело. На мне урожай да скотина, ну и люди волостные, само собой. Но вот когда его сиятельство ворота запер и грабить путников начал, дело плохо стало.

— Ничто не предвещало беды, — задумчиво сказал я. — Но вы особо и не препятствовали, как я погляжу. Стражники нас ни о чем не предупредили, когда перед воротами морозили.

Глаза у старшины странно блеснули.

— А пойдемте-ка я вам кой-чего покажу, ваше благородие.

Показать он хотел ворота, у которых обнаружилась особая опция. Оказывается, если через перекладину над воротами продеть веревку, то получится высокая и удобная в использовании виселица.

Своей участи ждало несколько десятков человек, среди них были и двое стражников, которые встретили нас с Репеем.

Старшина гордо оглядел подготовку к мероприятию и сказал:

— Мы собрали всех, кто добровольно прислуживал господину Тиноватову. Они думали, что маг будет здесь всегда и сделали ставку на него. Ошиблись.

Он сплюнул под ноги.

— Это вы, конечно, молодцы, — сказал я. — А меня зачем позвал?

— Дык, ваше благородие, вы служилый дворянин. Тиноватов-то был единственным аристократом в волости. А без властей как-то непривычно суд вершить.

Я скользнул взглядом по приговоренным к казни. Мелькнула мысль помиловать их, собрать в шайку и отправиться вместе в леса. Это было бы хорошим началом для знаменитой банды…

Я помотал головой. Дурацкая идея вылезла — из старой жизни прошлой жизни! Нет уж, на кой мне водиться со сборищем подлецов. Это не те люди, с которыми можно возродить род и построить новую империю.

Миловать же их и оставлять в волости тоже смысла не имеет. Придет новый маг-куратор, и они примкнут к нему. Формально они обыкновенные разбойники, совершавшие грабежи в сговоре с властями. Поэтому лучшее, что можно сделать для всех, это…

— Вешайте, — сказал я с чистой совестью. — Одобряю, поддерживаю.

Старшина потер ладони.

Я же смотреть на все это не стал и направился к дому маг-куратора.

У крыльца меня приветствовали двое парней. Они сидели на ступеньках и кидали игральные кости.

Я глянул на следы вчерашних событий — торчащую в дверном косяке стрелу, выбитое окно на мансарде. И как я умудрился прыгнуть на почти десяток метров⁈

В доме было прохладно и сыро. Печь, похоже, не топили всю зиму. Я пошел по скрипучим ступеням наверх. С каждым шагом к запаху пыли и плесени добавлялась вонь алхимического зелья, которое вчера чуть меня не убило.

Задерживаться на мансарде здесь я не хотел. Закрыл нос рукавом, проверил, на месте ли тело заклинателя. Оно было на месте. Вот и ладненько. Проветрится комната получше, и пусть себе хоронят как подобается.

На всякий случай я подошел к телу, потрогал его мыском сапога. Восставать из мертвых заклинатель явно не собирался. На его поясе тускло поблескивала связка ключей. Какие секреты могут быть у такого индивидуума? Забрав ключи, я вышел из комнаты.

Я начал проверять двери в комнаты, но все они были и так не заперты. Еще бы, от кого заклинателю запираться? Уверен, его дом обходили по широкой дуге даже те, кто ему прислуживал.

Наконец я нашел единственную дверь, запертую на замок. Это была массивная дверь, окованная вороненым металлом. Она вела в подвал.

Я повернул ключ в скважине, замок лязгнул. Я взялся за холодную дверную ручку и потянул на себя. Напахнуло сыростью, я передернул плечами от холода. Вниз уходили каменные ступени.

Я снял темные очки, чтобы лучше видеть в темноте, и начал спускаться. Для обычного подвала ступени уходили слишком глубоко.