Волчий клан

Глава 1 Фас!

Аннотация

Говорят, дрессировщик диких зверей — опасная профессия. Согласен, однако погиб я от руки человека. Я очнулся в мире, где правят маги-аристократы. Молодой, здоровый и… оборотень.

Плохая новость: теперь мне предстоит укротить зверя ВНУТРИ себя. Хорошая: моя Ярость — это особый вид магии, который местные маги недооценивают.

А маги здесь оборзевшие. Коррупция, бюрократия, боярские замашки — всё про них. Оборотни же считаются маргиналами, но так было не всегда. Колдуны-оборотни стояли у истоков империи, и я верну Волчьему клану былое величие. Ауф!

Сегодня ко мне домой заявился ублюдок из старой жизни. С самого начала стало ясно, что будут проблемы, вопрос только в том, у меня или у него.

Ублюдка звали Коляном.

— В кого ты превратился, Жора? — сказал он, покачав головой.

— В волка, — усмехнулся я.

— Да в какого, блин, волка? Занимаешься всякой фигней. Живешь один в глухомани, от реальных дел отошел. Дрессируешь собак для мусоров — тьфу! А вот это пояснишь?

Он протянул смартфон, мясистый палец тыкнул на «плей».

На видео восторженная журналистка расспрашивала меня о тайнах дрессуры, я же сидел между двумя тиграми, закинув руки им на спины. Там я был в образе: черные усы подкручены, как у гусара, безрукавка выставляет напоказ рельефные мышцы. Позади простирался красный манеж.

Колян поцокал языком и сказал:

— Давно в циркачи подался, братан?

Я посмотрел ему в глаза.

— Я работаю с разными зверями, везде, где требуются мои умения. Ты зачем приехал-то? Че те надо⁈

Он потер ладони.

— Вот теперь я слышу знакомые нотки в твоем голосе, Жора. Аж флешбеки перед глазами поплыли! Нам с тобой по двадцать, КМС по боксу, стволы за поясом… Как говорится, небо тогда было выше, а баксы зеленей!

Колян заржал и хлопнул ладонью по столешнице.

— Не питаю ностальгии по тем временам, — сказал я холодно. — Сейчас другая жизнь.

— Это ты другой! Вижу, бабок у тебя не фонтан. А я как раз с предложением. Думал, порадую старого кореша…

Я откинулся на спинку кресла и прищурился.

Мы сидели в узкой комнате, которая в планировке модульного дома отводилась под прихожую, но я сделал из нее кабинет.

Скромный такой кабинет: стол, комп, принтер, кресло для меня и стул для редких посетителей. На стене висел дробовик. Этот «Ремингтон» стоил в два раза дороже компа.

Колян не торопился выкладывать, с чем пришел. Кивнув на дробовик, он спросил:

— Не теряешь хватки, а?

— Стреляю дичь. Мои питомцы не любят чаппи.

— Те, которые помесь волка и собаки? Как их там правильно?..

— Волкособы.

— Точно! Крутая тема. Те еще звери, да?

О волкособах я готов говорить с кем угодно.

— Они великолепны. Во всем превосходят и собак, и волков. Сильнее, выносливее, живут дольше, нюх острее. Умные. Выглядят как волки, но лояльны к человеку и поддаются дрессуре.

— Идеальное оружие! — прицокнул языком Колян.

— Спецслужбы берут их для другого. Обнаружение наркоты, поиск людей, спасательные работы…

— Покажи мне их!

Я покачал головой.

— Здесь тебе не зоопарк.

— Ну а много их у тебя в питомнике?

— Хочешь себе щеночка, что ли?

Дерьмовый из него получится хозяин. Я отказывал и куда более респектабельным клиентам.

— Не, — отмахнулся Колян. — Но интересно же.

— Пятнадцать, если считать со щенками.

Он задумчиво покивал. В глазах блестел огонек.

Я глянул в окно. Осеннее солнце опускалось за лес, острые верхушки елей на фоне заката почернели. Скоро кормить зверей, поэтому я сказал:

— Хватит сиськи мять. Говори, с чем пришел.

Колян только этого и ждал. Заулыбался как коммивояжер, придвинул стул и деловито заговорил:

— Тема четкая. Никакого криминала! Ну так, чуточку… Короче, подпольные бои. Бабки там крутятся мама не горюй, ставки на поединок от сотки до ляма. Ты вместо будки своей особняк отгрохаешь!

Я поморщился.

— При чем здесь я?

— Это собачьи бои, Жора. Твои животинки влетят туда с двух ног… с четырех лап! Ха-ха! Я уже обо всем договорился, все хотят волкособов. Тут кругом бабло: и продажа щенков, и ставка на своих, можно еще арбитром выступить и грести со всех процент…

— Стоп, — сказал я таким тоном, что Колян поперхнулся.

— Чего? — спросил он. — Дело гладкое, чинуши в доле.

Я почувствовал, как во мне поднимается горячая волна ярости. С нажимом проговорил:

— Ты предлагаешь мне продавать своих питомцев для смертельных боев? Сделать их убийцами-каннибалами⁈

— Гладиаторами, — ухмыльнулся Колян.

Моя рука сама дернулась вперед, кулак врезался ему в лицо.

Колян упал вместе со стулом. Вскочил красный, злой. Начал что-то вопить, но я рявкнул:

— Нахуй пошел!

Он вздрогнул и попятился к выходу. Ощерив окровавленные зубы, прошипел:

— Сука… Я к тебе по-братски, а ты… Ты не знаешь, на кого нарвался!

Я сделал шаг вперед. Колян сплюнул кровью и выскочил за порог. Во дворе хлопнула дверь джипа, нервно взвыл двигатель.

Ночью он вернулся. Не один.

Сейчас уже не девяностые, но вдали от городов законы всегда слабы.

Темноту прорезал свет фар. Джип Коляна сходу вышиб сетчатые ворота, следом во двор въехали два минифургона.

Едва джип затормозил, дверцы распахнулись, вылезли четверо, рассредоточились.

— Давай-давай! — закричал Колян. — Быстрей!

Клацнули затворы автоматов, и на дом обрушился шквал свинца. Пули прошивали модульный дом насквозь, срывая куски сайдинга как луковую шелуху. От грохота автоматов казалось, что стекла и щепки разлетаются бесшумно.

Хер-р-расе! Колян сказал своей банде, что они едут мочить Рэмбо? Я зло усмехнулся. Боится, мразь. Правда, я уже не тот, что раньше.

Я наблюдал за стрельбой из сарая. Не потому что устроил засаду — здесь я накладывал в тележку мясо и требуху, чтобы накормить зверей.

Тем не менее, чуйка подсказала взять с собой дробовик и сегодня с ним не расставаться. Она никогда не подводила, а от тесного общения с волками как будто обострилась.

Стрельба стихла. После оглушительного грохота тишина показалась ямой. Постепенно прорезался звук работающих двигателей, послышались отрывистые голоса.

Я сжал в руках «Ремингтон» и вздохнул. Уже четверть века не направлял ствол на людей. Но если к тебе домой вламываются со стрельбой, то что остается? Решить дело разговором? Вызвать полицию?

Выйти из этой заварушки живым шансов у меня нет. Остается только использовать эффект внезапности и выполнить две задачи.

Вперед, Жоряныч!

Я выскочил из сарая и побежал в сторону вольеров — длинного коридора из двух рядов клеток на открытом воздухе.

На бегу открыл огонь. Первым выстрелом превратил ближайшего автоматчика в решето. Передернул цевье.

— Он там! — заорал кто-то.

Автоматная очередь широкой дугой вспахала землю, приближаясь ко мне. Я выстрелил навскидку, автомат захлебнулся.

Еще перебежка к вольерам, и я оказался в лучах фар — ни черта не видно! Шмальнул по бамперу джипа, вырубая свет.

Увидел присевшего у фургона ублюдка, который менял рожок. Выстрел «Ремингтона» впечатал его в кузов.

Автоматчики ликвидированы — первая задача.

Краем глаза я заметил, как из-за капота целится из пистолета Колян, но среагировать уже не успел.

Ударило в грудь и в живот. Я рухнул в темный коридор с клетками. Следующая пуля щелкнула уже по металлической стене крайнего вольера.

Раздался голос Коляна:

— Вопрос о собачьих боях был решен заранее. С тобой или без тебя. Ты отказался, а я ведь предлагал! Земля тебе говном. Волк, блядь.

Цепляясь за стену я поднялся. От боли звенело в ушах, перед глазами все плыло. Я дотронулся до груди. Теплое и липкое. Куртка-бомбер пропиталась кровью насквозь.

Ремингтон я потерял. В любом случае с одним патроном не повоюешь. Я тяжело прислонился к стене и выглянул из-за угла.

Колян нетерпеливо махнул фургонам. Сдвижные двери откатились в сторону, наружу высыпали мужики с петлями на шестах и электрошоковыми палками.

Вышли и водители, с прищуром огляделись, один достал пистолет.

Что ж, всегда мечтал это сделать. Не зря оборудовал вольеры автоматикой. Только бы успеть.

Шатаясь, я доковылял до щитка с управлением. Эта пара метров далась мне нелегко. В груди жгло, в животе, наоборот, сквозил дьявольский холод.

Оставляя пальцами кровавые полосы, я открыл щиток и опустил самый большой рубильник.

Все двери вольеров разом распахнулись. Тут же высунулись настороженные острые морды.

Освободить животных — задача вторая и последняя. Теперь я свободен. Вдруг мне стало очень легко, предметы вокруг приобрели необыкновенную четкость.

Я вышел в просвет. Широко расставил ноги, чтобы не упасть. Ублюдки увидели меня и замерли.

— Еще живой, что ли? — пробормотал Колян.

Я вытянул вперед руку. Последнее слово в своей жизни я сказал громко и отчетливо, вложив в команду остатки сил:

— Фас!!!

За моей спиной всколыхнулся воздух. Дюжина серых силуэтов метнулась вперед. Без лая и рыка, с одной лишь яростью в желтых глазах.

Волкособы разбились попарно и атаковали одновременно. Умные они. Никто не хватал за руки или ноги — они убивали.

Крики паники разнеслись по лесу. Ублюдкам не помогли смешные палки-хваталки и шокеры, ни одна пуля не попала в цель.

Колян сразу сообразил, что бой неравный. Он бросил пистолет и прыгнул за руль, захлопнул дверцу.

В следующий миг в опущенное окно прыгнуло серое тело. Узкие челюсти сомкнулись на мясистой шее. Крик Коляна был коротким.

Всё.

Я обессиленно упал на колени. Каждый вдох отзывался резкой болью, руки онемели.

Вдруг я ощутил рядом чье-то присутствие. Это был Сигмар — единственный чистокровный волк в питомнике. Он командам не подчинялся, поэтому не принял участия в расправе и вышел только сейчас.

Подо мной на тронутой инеем траве дымилась лужа крови. Сигмар подошел. Боже, единственное, что я не хотел бы увидеть перед смертью, так это своего питомца, лакающего мою кровь.

Сигмар втянул воздух и шумно выдохнул. Наши взгляды встретились. Его желтые глаза показались мне серьезными и печальными.

Он сел напротив меня, запрокинул голову и начал выть. К нему присоединились волкособы, подняв к темному небу окровавленные морды.

Было в этом вое нечто мистическое, потустороннее, он словно уносил меня в иной мир.

Я улыбнулся и умер.

Как говорят в финальных титрах, ни один волкособ не пострадал.

Однако это оказался не финал моего фильма. Какое-то время я плавал во тьме, а потом прибой выбросил меня в мир чувств и ощущений. Невесомость сменилась тяжестью.

Я ощутил, что дышу, а по телу разливается жар. Слабость не позволяла поднять веки. Сквозь тьму я услышал поспешные шаги.

— Где мой брат? — прозвучал звонкий мужской голос. — Он жив?

Второй голос раздался над самым ухом, он был скрипучим и неприятным.

— Да, но…

— Хвала небесам!

— Его заразили, ваше благородие.

— Вздор. Сейчас не полнолуние.

— Убедитесь сами.

Холодные пальцы коснулись моего лица и приподняли веко.

— Вот, смотрите, радужка желтая.

Я увидел худощавого человека в белом халате со следами крови. Он мне не понравился.

— Убери руки, мудила! — прохрипел я.

— Видите? Видите? Он уже огрызается! — Скрипучий голос принадлежал врачу. — Боюсь, что его придется добить, ваше благородие…

— Я тебе добью! — ответил «ваше благородие». А ну-ка.

На плечо врача опустилась рука и отодвинула в сторону. Передо мной возник молодой мужчина в старинном мундире, явно офицер. Он опустился перед кроватью на колени, заглянул мне в лицо.

— Как ты, брат? — спросил он.

— Воды, — попросил я.

Офицер сделал нетерпеливый жест, ему подали чарку. Он заботливо поднес ее к моим губам и дал напиться. Полегчало, но во всем теле я чувствовал жар и ломоту, словно мучился с гриппом.

— Ну же, — сказал офицер чуть грубее. — Ты помнишь свое имя?

— Жор… — сказал я и поперхнулся.

Снова заскрипел голос врача:

— Жрать требует! Он уже бредит о человеческом мясе!

Офицер нахмурился. Я набрал в грудь воздуха и с трудом проговорил:

— Георгий меня зовут. Можно мне другого врача? Этот какой-то ебанутый.

— Он в сознании, — сказал офицер. — Дух зверя не поглотил его.

— Это еще ни о чем не говорит, — возразил врач, покосившись на меня. — Все они помнят свое имя, да толку?

— Где я нахожусь? — спросил я.

— Ты в безопасности, Георг, в медицинской палатке. Мы отступили, — сказал офицер. — А меня ты узнаешь? Ну же, соберись.

Что вообще происходит? Я брежу? Лицо офицера действительно казалось мне до боли знакомым. Гладко выбрит, черные волосы с ровным аристократичным пробором, глаза голубые и цепкие.

Так выглядел бы мой брат Игорь, если бы дожил до двадцати, а не погиб в девяностые будучи мальчишкой. Но как такое может быть?

— Игорь? — сказал я неверяще. — Это реально ты?

Офицер радостно засмеялся и вскочил на ноги.

— Георг с нами! — объявил он. — Он узнал меня, все слышали?

Вдруг он выхватил из ножен саблю и провозгласил:

— Господа офицеры! Любой, кто покусится на жизнь моего брата, будет иметь дело со мной. Пусть его покусали, но он сохранил свою душу, дух зверя не сломил его. Знай род Лютиковых!

Сейчас я заметил, что у входа стоят еще люди. На них были такие же темно-серые гусарские жакеты с золотыми петлями поперек груди.

— Да, поручик, — ответили они.

— А теперь оставьте нас наедине, — сказал Игорь (или некто, кто был на него безумно похож).

Офицеры козырнули и подчинились.

Врач замялся у полога палатки.

— Ваше благородие?

— Ну?

— О заражении следует доложить господину магу.

Мне послышалось, или он сказал «магу»⁈

Игорь нахмурился. Некоторое время тяжело смотрел на врача, а затем сказал:

— Знаю. Я сам доложу, ты не лезь. Нам нужно подготовиться.

Врач поджал губы и ушел.

Игорь вложил саблю в ножны, присел на край кровати. Я проследил за его взглядом. Он смотрел на мою руку. Она была забинтована от локтя до плеча, на бинтах проступила кровь.

Здоровой рукой я медленно отодвинул одеяло и провел пальцами по обнаженной груди. Следов от пуль не было. Вместо этого я заметил несколько других шрамов, каких никогда не имел. Узкие и длинные, они были оставлены не иначе как холодным оружием.

— Что ж, давай проверим, прав ли фельдшер, — вздохнул Игорь и принялся развязывать мои бинты.

— Э, куда? Пусть заживает.

— Я бы на твоем месте молился, чтобы рана кровоточила, — проговорил он со странным выражением.

Он стянул бинт, и мы увидели свежие розовые шрамы.

— Что за?.. Сколько дней ране? — нахмурился я.

— Три, — мрачно ответил Игорь. — Три часа. Ты соображаешь, что произошло?

Моя армейская наколка на плече — щит с буквами «П. В.» — тоже пропала.

— Честно говоря, я ничего не понимаю. Вообще ни хрена, — сказал я.

— М-да. Это вполне объяснимо. Ну и вляпался же ты. Мы.

— Мы на войне?

— Да какая это война, так, зачистка северных регионов… Тпру! Ты даже этого не помнишь?

— Чувствую себя как после очень, очень, очень крепкой пьянки, — сказал я совершенно искренне. — Но я в адеквате, если ты об этом. Этот врач нес какую-то чушь.

— Эх, если бы. Но его не в чем упрекнуть. Сейчас я тебе покажу…

Игорь пошарился на врачебном столике и протянул мне круглое зеркальце, у меня дед с таким брился. Я поднес зеркало к лицу.

Я выглядел лет на тридцать. Подкрученные черные усы напомнили мне мой цирковой образ из тех времен, когда я дрессировал тигров. Но это все фигня, потому что глаза… Радужка заполняла весь глаз, как у животных, и была желтого цвета.

— Глаза как у волка, — пробормотал я.

Игорь вскочил и пинком опрокинул столик. Запахло нашатырным спиртом.

— Будь проклят этот день! — воскликнул он и стал ходить по палатке кругами.

— Игорь, — сказал я и почувствовал себя еще более странно оттого, что называю именем брата незнакомого человека. — Ты мне очень поможешь, если спокойно расскажешь, что к чему. Просто и доходчиво, как дебилу.

Он сделал еще круг и закончил его остервенелым маршем с прямым ногами.

— Как тут быть спокойным? — сказал он. — Такая трагедия! Надо решать, как нам быть дальше.

Мне было паршиво, но лежать пластом показалось небезопасным. Чуйка кольнула.

— Так. — Я обвел взглядом палатку. — Где моя одежда?

— Ты готов встать? Ах да, на тебе же сейчас все заживает как на собаке. — Он нервно хохотнул и осекся. — Извини.

Я пожал плечами. Оскорбительным мне это не показалось.

Игорь бросил на кровать серый с золотом мундир. Тот был потертый и со следами копоти. От брюк пахло конским потом, от жакета — моим. Фехтовать я не умел, но ножны с саблей прибавили мне уверенности.

— А пистолет мне не полагается? — спросил я.

Игорь странно на меня посмотрел.

— Никому не полагается. В Державе порох запрещен.

Гм, а может, это сборище ролевиков или историческая реконструкция? Бегают по лесам, машут затупленными саблями… Нет, это ни разу не объясняло все остальное.

Облачившись, я глянул на погоны и ухмыльнулся:

— Я старше тебя по званию, братец.

Игорь не улыбнулся. Он впился в меня взглядом и закусил губу.

— У тебя видны клыки… Георг, я думаю, тебе нужно бежать.

— Чего⁈

— Ты слышал фельдшера. Это не лечится. Что с тобой сделают маги?

— Разберемся, — сказал я. Секунду подумал и уточнил: — А что со мной сделают маги?

О том, что здесь (где⁈) существуют маги, я решил не спрашивать. Мне вообще казалось, что все это тяжелый бред.

— Не знаю, брат. Такое впервые. В любом случае о звании можешь забыть. Беги к лесным баронам. Клейменым. Они тебя обучат, как контролировать это… это…

— Что — это?

Игорь подошел ко мне и схватил за плечи. В следующих его словах смешались боль, отчаяние, братская любовь и… отвращение.

— Ты волколак, Георгий.