Волчий клан

Глава 2 Ненавижу магов!

Волколак. Это слово подействовало на меня отрезвляюще. Оно окончательно отсекло мою прошлую жизнь и утвердило меня здесь, в новом мире.

Походу я действительно умер, но каким-то образом оказался здесь. Не родился заново, а заменил личность парня по имени Георгий, который подозрительно похож на меня. А еще у него тоже есть брат Игорь.

Я слыхал, как блогеры в «Ютубе» затирали про мультивселенную, мол, есть альтернативные миры, а в них живут и наши альтернативные копии. Что ж, кто я такой, чтобы отказываться от второго шанса?

А местный Георгий, видать, укус волколака не пережил. Все-таки дух зверя поглотил его, что бы это ни значило. Теперь носитель этого духа я. Придется дрессировать самого себя? Ха!

Вот только угроза сейчас исходила не изнутри. Таких, как я, здесь не любят.

— Бежать, говоришь? — сказал я.

— Нужно спешить, — кивнул Игорь. — Фельдшер известный лизоблюд, так что Рюмин скоро узнает.

— Рюмин это кто?

— Корнилий Павлович, наш ротный дармоед… пардон, маг-куратор. Проклятье, ты со своей амнезией как новорожденный! Удивительно, как ты смог забыть этого гада.

Быть может, Игорь прав, и надо рвать когти. Как-никак, тут на волколаков охотятся. Что делают с зараженными? По реакции Игоря понятно, что не в санаторий отправляют.

Но дезертировать, значит, сразу объявить себя вне закона. Проблему это не решит, лишь добавит новых. Уж точно меня не держал воинский долг перед незнакомой страной, но бежать не в моих правилах.

— Пойду к магу сам. Посмотрю, что за фрукт этот Рюмин, — сказал я.

— Ты… правда собираешься сделать это?

— Да, — сказал я. — Будь добр, покажи мне дорогу.

— Георг, ты самый смелый и безрассудный человек из всех, кого я знаю, — с восхищением сказал Игорь и тут же мрачно добавил: — Или не человек.

— Я твой брат. И все со мной будет в порядке.

Мы вышли на улицу.

Я вдохнул свежий воздух с нотками дыма от костров. Вокруг стояли палатки из грязно-серого брезента, земля была вытоптана конскими копытами, в жухлой траве пробивались зеленые ростки. Середина весны, время, когда вот-вот — и на шашлыки.

Лагерь стоял в поле под ярко-голубым небом, вдали виднелась сизая полоса леса.

Игорь повел меня по улочке между палаток.

Навстречу попался офицер в таком же гусарском жакете, как у нас. Он таращился на меня, как на восставшего зомби, запоздало козырнул, и я ответил на приветствие.

Палатка мага, мягко говоря, выделялась.

Будь я поэтом, сказал бы, что посреди серости и суровости военного лагеря палатка эта цвела белым лотосом. На белом атласе красовалась эмблема красно-оранжевого языка пламени, такой же расцветки флаг на шпиле трепетал, словно огонек.

Мы подошли к тканевой двери, как вдруг оттуда выбежал подросток, почти мальчишка. На нем была белая сорочка с красно-оранжевой жилеткой. Он так спешил, что врезался в меня.

Секунду он хлопал глазами, а потом выпалил:

— Приветствую, господа офицеры! У меня послание от маг-куратора, виконта Рюмина. Господин маг вызывает в свою палатку командира роты, капитана Лютикова.

То есть меня.

— Дерьмо, — прошептал Игорь.

Я подмигнул посыльному мальчишке и быстро вошел в палатку. Внутри было светло и просторно, пахло ладаном и корицей.

— Вызывали? — громко сказал я.

За широким столом сидел мужчина лет тридцати в бордовом сюртуке. Лицо длинное, рыжие волосы уложены к затылку и свисают до плеч. Ноги он положил на пуфик и сидел в кресле полулежа. При виде меня мужчина вскинул брови, и без того длинное лицо вытянулось.

Между тем на выход семенил уже знакомый мне врач. Он замер и и нервно огляделся.

— Оп-па! Давай я тебя провожу, голубчик, — сказал Игорь и увлек поникшего врача на улицу.

Я прошел вперед. Посыльный мальчишка отчеканил:

— Виконт Рюмин, господин капитан прибыл!

Рюмин смерил меня взглядом и сказал:

— Почему так долго, капитан?

Повисла пауза.

Рюмин расхохотался.

— Ладно, приступим к делу, — сказал он, не меняя вальяжной позы. — Вы умудрились заразиться ликантропией, хотя сейчас не полнолуние. Верно?

— Так говорят, — ответил я.

— Но при этом вы сохранили рассудок, что придает ситуации щекотливый характер.

— В чем заключается щекотливость, ваше, э-э-э, благородие?

Маг выпрямился в кресле, голос его стал жестким.

— Как ты меня назвал⁈

В палатку поспешно вошел Игорь, козырнул.

— Ваше сиятельство, прошу принять во внимание, что у капитана Лютикова амнезия. Как заново родился, помнит только родных.

Рюмин откинулся в кресле и закурил сигарету на длинном мундштуке.

— А это любопытно, — сказал он. — Чистый лист, альма матер. Можно столько на нем написать! Для начала уясните, капитан, что к магам следует обращаться «ваше сиятельство» или же по титулу. «Ваше благородие» — это про вас, служилых дворян.

— Учту, ваше сиятельство, — сказал я. — Очень познавательно.

— Писаря сюда! — махнул рукой Рюмин. — Пусть принесет методичку.

Посыльный мальчишка убежал за тканевую перегородку и вскоре вернулся с сутулым мужчиной лет шестидесяти. Тот отвесил Рюмину поклон и примостился за краем стола. В руке писарь держал картонную папку.

— Зачитай нам, что положено делать с зараженными, — приказал Рюмин.

— Так, значится… — пробормотал писарь, листая папку. Поправил очки и начал: — «Ежели в бою доведется поймать волколака живьем, то надлежит сделать с ним одно из двух. Отправить его на арену за вознаграждение или же в магический университет для вивисекции и изучения»…

— Позвольте! — воскликнул Игорь. — Речь идет о диком волколаке, утратившем человеческий облик и разумение. А Георгий Владимирович, как видите, не озверел.

Рюмин поднял ладонь, останавливая Игоря.

— Поэтому я и говорю, ситуация нестандартная. Именно для таких случаев и нужен маг-куратор. Помолчите, поручик. — Он повернулся к писарю. — А ты продолжай. Что предписано делать, если покусали кого-то из личного состава?

— Так, значится… — снова пробормотал писарь и нахмурился. — «Ежели солдат был покусан, обратился в зверя и выступил супротив, то следует его умертвить. А ежели доведется поймать его живьем, то смотри соответствующий раздел».

— Ежели, — с нажимом сказал Рюмин, — А ежели он был покусан, но не перешел во вторую или третью форму?

Писарь нахмурился и принялся листать папку. Мы с Игорем молчали.

— Нашел, ваше сиятельство. «Лицо, с духом зверя совладавшее, надлежит считать человеком, но с оговорками».

— Так-так, — сказал Рюмин.

— «От службы лицо оное отстраняется, ибо в бою оно непредсказуемо есть. Звание или же титул свой лицо оное сохраняет, но должно доказать Вельской Державе преданность свою и клеймо получить».

— Это все? — спросил Рюмин.

— Примечание, ваше сиятельство. Мелким шрифтом…

Глаза писаря щурились за стеклами очков, губы беззвучно шевелились.

— Дай сюда, кротяра, — сказал Рюмин и забрал папку. — Пишут… «Волколак, облик человечий сохранивший, причисляется к владеющим магией одаренным. Именуется он колдуном, что означает магический ранг ниже первого, однако дает формальное право на снискание боярских титулов». М-да. Это, конечно, бред и реверанс древним традициям.

Рюмин еще полистал папку, ухмыльнулся и отдал ее писарю.

— Свободен.

Писарь прижал папку к груди и удалился.

— У меня появились вопросы, — сказал я.

— Есть только один вопрос, — сказал Рюмин. — Что с вами делать, капитан? На кой хрен Державе еще один лесной барон? Кто знает, что там в голове у клейменых волколаков и не объединятся ли они с дикими?

— Не нравится мне слово «клейменый», — сказал я.

— Уже бунтуешь? — усмехнулся Рюмин. — Клеймо проверяет маг-куратор, приставленный к лесному барону. Это гарантия того, что волколак не балуется превращениями.

— Я не против Державы, и превращения меня не волнуют. Но клеймить себя не позволю.

— Гордый вояка, — пожал плечами Рюмин. — Ирония в том, что уважать твое решение некому. А лесные бароны тебя и вовсе возненавидят. Они-то со своей гордостью как-то договорились.

— Меня их мнение не интересует. Что ждет волколака без клейма?

— Без клейма есть два пути.

— Слушаю.

— Первый. За тобой оставляют право практиковать превращения, но ты лишаешься дворянства и становишься бойцом на арене. Пожизненно. Второй — ты поступаешь в распоряжение Особого отдела Тайной канцелярии. Там водятся разные таланты, и маги, и служилые дворяне, и… волколаки.

— Это легкий выбор, — усмехнулся я.

— Возможно. Но его делаю я, а не ты, капитан. В Тайную канцелярию не берут кого попало. Если от лесного барона требуется лишь лояльность, то агент канцелярии служит Державе.

Я похлопал себя по погонам и сказал:

— Этим я и занимался всю жизнь.

— Э, нет, капитан. Теперь ты другой. В тебе сидит дух зверя, и никто не знает, что ты выкинешь в следующий миг. — Глаза у Рюмина стали хитрые. — Великая ответственность возложена на маг-куратора. К счастью, у меня есть надежный метод.

Он достал из кармана монетку и улыбнулся.

— Решка — и ты отправляешь на арену. Щучья голова — и я даю тебе рекомендацию в Тайную канцелярию.

— Вы хорошо себя чувствуете, виконт? — спросил я.

Рюмин хохотнул.

— А это волшебная монетка, капитан. Я же маг.

Он подкинул монетку. Золотой кругляшок упал на столешницу, и Рюмин накрыл ее ладонью.

— Волнуетесь, капитан? Чувствуете ярость? Не хотите ли перегрызть мне горло?

Дешевая провокация.

— Когда я захочу это сделать, воспользуюсь вашим методом.

— Не советую, — сказал Рюмин и убрал руку. — Ну? Что вы видите, капитан?

Я сделал шаг к столу.

— Голова, — сказал я.

— Герб Вельской Державы, — кивнул Рюмин. — Запомните его. Он определил ваш судьбу.

Он поднялся, одернул бордовый сюртук. Рюмин был высок и строен. Когда водрузил на рыжую голову цилиндр, стал и вовсе башней.

— Пойдемте на улицу, капитан, я кое-что вам покажу. Будет весело. А вас, поручик, не приглашаю, идите, займитесь чем-нибудь полезным. Кстати, поздравляю с повышением, вы ведь теперь командуете ротой вместо брата.

Я коротко кивнул Игорю, он ответил тем же. Его взгляд говорил о том, что он будет поблизости.

Рюмин шел неспешным широкими шагами, похожий на циркуль. Мы вышли на утоптанную площадку за палаткой.

Здесь стояла клетка на колесах. Она походила на небольшой фургон, вот только вместо стен были стальные прутья толщиной в руку взрослого мужчины. В такую без всякой опаски можно посадить не то что медведя, но и молодого тираннозавра!

Треть пространства занимала мохнатая туша. Существо свернулось клубком и прижалось к противоположной от нас стенке, демонстрируя нам скругленную спину. Шерсть была типично волчьего окраса — дымчато-серая с белым и палевыми вкраплениями, на холке почти черная.

Рядом с клеткой горел большой костер, у него сидели два солдата.

Один стоял, опершись на огромное копье двух с половиной метров длиной. Наконечник был под стать: обоюдоострый лепесток не меньше моей сабли, по бокам торчит рогатина. Второй солдат сидел на чурбаке, на коленях его лежал взведенный арбалет.

Солдаты не сводили глаз с клетки, поэтому не заметили наше приближение.

— Гав, — сказал Рюмин.

Солдаты встрепенулись. Арбалетчик вскочил, оба вытянулись по стойке смирно.

— Вольно, — машинально сказал я.

Рюмин бросил на меня косой взгляд, но не стал напоминать, что звание у меня теперь номинальное.

— Перед нами волколак в третьей форме, — сказал он. — Он не способен обратиться в человека, это зверь. Хищный, хитрый, неуязвимый к магии. Мы везем его на арену, чтобы народ видел, на что способны волколаки, боялся и веселился. В клетке мог быть ты, капитан.

Рюмин подошел к груде хвороста и выбрал длинную ветку. Сунул одним концом в костер. Пламя перебросилось на сухое дерево. Я догадывался, что за этим последует.

Не отрывая от меня взгляда, он поднял палку и улыбнулся.

— Маленький тест на твою лояльность, капитан. Сколько в тебе осталось от человека, а сколько от зверя?

Он просунул ветку между прутьями решетки и ткнул пылающим концом в мех. Волколак не шелохнулся.

Запахло паленой шерстью. Этот запах заставил мои ноздри дергаться, по спине побежали мурашки, шевельнулись волосы на затылке. Я поймал себя на желании даже не ударить, а вырвать Рюмину кадык.

Он же смотрел мне в глаза, ловя каждую реакцию. Надавил на ветку сильней.

Я повернул голову и увидел, как на опаленной шкуре шипит ожог. Какое животное будет терпеть такую боль? Может, этот волколак мертвый?

Вдруг мохнатое тело подпрыгнуло, словно пружина. Волколак развернулся в воздухе, с грохотом приземлился на две ноги, похожие на человеческие, но мохнатые и когтистые.

От узкого пояса торс расходился широким треугольником. Под шерстью бугрились рельефные мышцы, похожие на переплетенные канаты. Черные когти не уступали длиной кинжалу.

Морда была волчья, но более массивная. Волколак зарычал, показывая острые белые зубы — такие легко перекусят бычье бедро.

У меня перехватило дыхание от восторга.

Солдаты попятились, арбалетчик прицелился. Рюмин сделал медленный и исполненный достоинства шаг назад, словно просто устал стоять и перенес вес с одной ноги на другую. В глубине лагеря послышалось конское ржание.

Когтистая лапа ударила по ветке — та разлетелась щепками.

Рюмин выругался и затряс ладонью. Недовольно глянул на стоявших рядом солдат и показал им мизинец.

— Занозу мне посадил, псина! Опасные твари, что и не говори.

Солдаты подобострастно засмеялись. Волколак зарычал, но глухо и затравленно, не с угрозой, а от бессилия.

Напряжение ушло. Волколак теперь казался не более чем диковинным зверем в передвижном зоопарке.

— Ваше сиятельство, — сказал копейщик, все еще улыбаясь, — лучше не злить этого пса. Он, само собой, не вырвется, но может опрокинуть клетку. Придется всем взводом поднимать…

И тут я впервые увидел магию.

Рюмин поднял руку, с пальцев его сорвались светящиеся огнем ленты. Путы захлестнули шею солдата и рванули к магу. Солдат захрипел, потянулся к горлу, но отдернул руки от лент, словно те были под напряжением.

Ленты опутали туловище солдата и выгнули лицом вверх. Я с удивлением увидел, что ноги у него оторвались от земли.

Рюмин склонился над лицом солдата и спокойно сказал:

— Никогда не перечь аристократу, смерд.

Второй солдат хлопнулся на колени и воскликнул:

— Простите его, ваше сиятельство! Молодой совсем, попутал.

Рюмин глянул на него сверху вниз и почесал гладко выбритый подбородок блестящим от маникюра ногтем.

— Хм-м… Дай-ка подумать…

Багровое лицо копейщика начало синеть.

Из всех присутствующих я симпатизировал разве что плененному волколаку, но все равно не мог смотреть молча.

— Оставьте парня, ваше сиятельство, — сказал я. — Это наш солдат.

Рюмин нарочито медленно проговорил:

— Заступничество дворянина принимается. Будем надеяться, смерд усвоил урок.

Огненные ленты рассыпались искрами, солдат рухнул на землю, содрогаясь в приступе кашля. На его шее я заметил пузыри ожогов. Судорожно отдышавшись, он поблагодарил за милосердие и подобрал копье.

— Займи свое место, солдатик, — сказал Рюмин. — А это дай-ка мне.

Он забрал у солдата копье, повернулся к клетке. Волколак смотрел на него исподлобья, желтые глаза ни разу не моргнули. Рюмин не стал дальше пытать его, а протянул копье мне.

— Прикончи его, капитан, — сказал он беззаботным тоном, словно предлагал закрыть форточку. — Сделаешь это — войдешь в число верных Державе волколаков. Нет — присоединишься к этой псине и отправишься на арену.

Я не шелохнулся.

— Ну же, капитан, — продолжил Рюмин. Он перестал глумиться, в глазах остался только холод. — Ты убил десятки этих выродков. Это очередной. Не так ли?

Вот ведь мразь.

— Я убиваю в бою, — сказал я, помедлив.

— О, понимаю. Служилые дворяне такие благородные. Воинская честь и всякое такое. — Он тонко улыбнулся. — Тогда доставай саблю и полезай в клетку, я не против зрелища.

Рюмин с размаху воткнул копье в землю передо мной.

— Считаю до десяти, — пропел он.

Я встретился взглядом с желтыми глазами волколака. Вдруг в голове у меня зазвучали слова.

«Сделай это! Убей меня! Прояви хитрость, новый брат. Вотрись к ним в доверие, а потом отомсти за нас всех. Убей меня! Я не хочу оказаться на арене им на потеху. Для меня уже все решено».

— Семь, восемь, девять…