Волчий клан

Глава 4 Горячая штучка!

Я вынул клинок из ножен и осмотрел его. Он был изогнут лишь самую малость и действительно оказался тяжелее сабли, какой я себе ее представлял.

— Саблей секут, а палашом рубят или колют, — объяснил Игорь. — Хорошо хоть, ты с той стороны взялся и пальцы не порезал. Может, все-таки я выйду?

— Хрен там плавал.

Я взмахнул палашом и ощутил, что рукой управляет мышечная память нового тела. Левая нога сама собой шагнула вперед и чуть согнулась в колене. Жаль, нет времени попрактиковаться, уверен, освоил бы навык за пару тренировок.

— Ставку сделал? — спросил я.

— Сделал, — угрюмо отозвался Игорь. — Твоя победа разорит всю роту. Большинство ставит на Клинова.

— Он так хорош в дуэлях?

— Он не профессиональный дуэлянт, если ты об этом. Но вояка отчаянный. Ты же еще сегодня валялся в лазарете при смерти.

— Полагаешь, причина в этом?

— Нет… честь не позволяет им ставить на волколака. Как потом смотреть в глаза соратникам?

— Я рад, что ты со мной, брат.

Я похлопал его по плечу и вышел в круг. Ропот вокруг приутих, на нас с Клиновым уставились сотни глаз. Один взгляд я ощутил особенно остро, это была Инесса. Я подошел к ней, поклонился и представился:

— Капитан Лютиков, ваше сиятельство.

Несколько секунд она с любопытством вглядывалась в мои волчьи глаза, затем ее бордовые губы медленно разошлись в улыбке. Она протянула руку с опущенной кистью.

— Инесса Павловна, баронесса Рюмина.

Я взял ее ладонь и поцеловал пальцы. Ядро Ярости отреагировало на запах женского тела горячей пульсацией. Захотелось схватить Инессу, забросить на плечо и ускакать в лес, зверски хохоча.

— Начинайте, господа! — недовольно сказал Рюмин.

Я вернулся в круг. Ядро воспротивилось и потянуло меня назад к Инессе, мол, давай перед схваткой продолжим род, мало ли что.

«Рядом! — мысленно скомандовал я. — Хочешь самочку? Дай сил сейчас, и мы вернемся к этой теме потом».

Ответом мне было внутреннее рычание, от которого затряслись руки. Я заметил, как на эфесе палаша мелькнул красный отсвет.

Вспомнились слова Рюмина, что волколаки — это колдуны, тоже своего рода маги. Посмотрим, поможет ли мне это без превращения в монстра. Если я выпущу когти на дуэли, то проблем не оберешься.

— Я готов, волколачье отродье! — воскликнул Клинов.

— Начали, — сказал я и принял боевую стойку, выставив палаш на уровне груди.

Клинов сжал губы в узкую полоску и пошел на сближение. Его лысая голова лоснилась на солнце, палаш указывал мне в лицо.

От первого выпада я ушел шагом назад. Я приглядывался к тому, как двигается Клинов, насколько быстр и как держит клинок. Учился. Я повторил его удар, отскочил от контратаки.

Мое обостренную чутье сосредоточилось на его движениях. Я буквально чувствовал, как напрягаются его мышцы, куда направлено внимание. Это позволило предвосхитить грядущую атаку.

Клинов резко сократил дистанцию, палаш в его руке со свистом вспорол воздух. Я принял удар на клинок, блокировал второй, третий, четвертый, пятый. Они сыпались один за другим с металлическим звоном.

Ага. Натыкаясь на блок, его палаш тут же бьет снова, а не возвращается в исходное положение. Я отбросил боксерскую привычку группироваться после удара. Здесь она меня убьет.

Поймав момент, я ответил колющим выпадом в колено, но Клинов плавно ускользнул, подобрался, восстановил дыхание.

До сих пор я видел фехтование только в кино, и там все происходило куда медленней. В реальном бою клинок мельтешит так, что глаз не видит.

Ну погнали. Вперед, Жоряныч!

Я начал наступление. Рефлексы тела подсказали хитрости. На середине взмаха я сменил траекторию клинка, ударил ниже — Клинов едва парировал. Второй удар отскочил от его блока.

— Финты, — крикнул Игорь. — Вспоминай финты!

Дурацкое слово ничего для меня не значило, но тело отреагировало. Я крутанул кистью для третьего удара, но будто передумал. Клинок Клинова разрубил пустоту, а я ударил в другую цель. Задел плечо едва-едва, но все же попал!

Клинов зашипел и отступил. Острый запах крови ударил в нос, у меня закружилась голова.

Красная пелена застлала мне взор. Рвать мясо! Бросить дурацкий палаш! Разгрызть гортань! Порвать артерию и напиться фонтаном крови! Вспороть когтями брюхо!

Одурманенный, я еле успел отпрыгнуть от глубокого выпада. Клинов ринулся вперед, палаш ткнул меня в грудь — не сделай я шаг назад, превратился бы в шашлык.

Клинов почувствовал уязвимость, осклабился, продолжил давить короткими быстрыми ударами со всех сторон. Он сосредоточенно сопел, в глазах горел огонь близкой победы.

Зрители взволнованно зароптали.

— Прикончи псину! — крикнул кто-то.

Усилием воли я выбросил Ярость из головы и направил в мышцы. Нахлынула легкость, я едва не подпрыгнул, словно сбросил с плеч огромную штангу.

Время потекло медленней. Я перестал отступать, сапоги твердо уперлись в утоптанную землю.

Я отбивал каждый удар, не двигаясь ни на шаг, пока Клинов не начал выдыхаться. И тогда я сместился вбок. Клинов открылся на ничтожную долю секунды.

С человеческими рефлексами невозможно было успеть нанести удар, поэтому, когда мой клинок рубанул Клинова по груди, в его глазах я увидел не боль, а изумление.

Его жакет разошелся в стороны, обнажая длинную, глубокую рану. Хлынула кровь, но Клинов сжал зубы и ответил рискованным выпадом, уже не заботясь о защите. Я вынужденно набрал дистанцию и выставил перед собой клинок.

Клинов прижал левую руку к ране. Он стоял не шевелясь и сверлил меня взглядом.

Не хотелось его добивать. Еще пару часов назад я отстаивал свое право не отправляться на арену и не сражаться на потеху публике, и вот на тебе. Хрен тебе, товарищ поручик.

— Я не хотел боя, — сказал я ему. — Ты видишь, что я человек и победил на мечах. Это не зубы и не когти. Залечи рану и неси службу там, где ты полезен.

Клинов выронил палаш и упал на одно колено.

Я отступил на десяток шагов (я же смотрел фильмы и не стану стоять рядом с врагом, как идиот!). Обернулся к Инессе и громко объявил:

— В честь визита ее сиятельства баронессы, я сохраняю жизнь своему оппоненту.

Инесса захлопала в ладоши. Рюмин закатил глаза.

Тут послышался сдавленный голос Клинова:

— Мне… нужна не моя жизнь. А твоя смерть.

Щелкнула пружина. Я заметил смазанное движение летящего в меня ножа. Он летел аккурат в ямку под кадыком. Увернуться было немыслимо, но ускоренная Яростью реакция помогла.

Я дернулся в сторону — нож вонзился под ключицу. Стегнуло неестественно сильной болью, словно нож был раскален. Из моего горла вырвался звериный рык.

Толпа дружно ахнула. Раздались возгласы:

— Нечестно!

— Так ему и надо, пусть!

— Остановить дуэль! — Это был голос Инессы.

— Смотри, как его корежит!

— Волколак!

Я рванулся было добить Клинова, но мышцы сковала судорога. Я остался на месте и вновь зарычал от боли.

Клинов прохрипел:

— Рычишь, нечистый… Не любишь серебро, да?

Потоки Ярости во мне словно взбесились и вращались вокруг ножа, заставляя меня дергаться в конвульсиях. Я смекнул, в чем дело, и скомандовал Ядру угаснуть.

Ядро с ворчанием свернулось клубком в глубине меня. Сверхъестественные силы ушли, но и парализующая боль отступила. Теперь это был просто нож под ключицей, что тоже, в общем-то, не хухры-мухры, но…

Я выдернул нож и облегченно выдохнул. Крутанув палаш в руке, направился к Клинову. Хана тебе, голубчик.

Его глаза расширились в непонимании, он торопливо перезарядил самострел.

— Да стоп же! — воскликнула Инесса. — Прекратить дуэль! Поручик, брось оружие.

Клинов прицелилися.

Ревущий огненный шар врезался в него, как комета. Взметнулось пламя, нестерпимо яркое в центре. Я прикрыл глаза рукой и отшатнулся, лицо опалило жаром. Раздалось шипение и треск.

Когда я отнял ладонь от глаз, то увидел на месте Клинова кратер с закопченными краями. В центре скукожился черный обугленный скелет, от которого поднималась тонкая струйка дыма. Хер-р-расе!

Было очень тихо, все вокруг словно окаменели. Я перевел взгляд на Рюминых.

Инесса стояла бледная, ее потряхивало, голубые глаза были вытаращены.

— Я же сказала стоп, — проговорила она сквозь сжатые зубы. — Что здесь непонятного?

— М-да-а-а, — протянул Рюмин и скривил губы в усмешке. — Великолепный, просто феноменальный образец дипломатии, сестричка.

Она перевела взгляд на него. Было в ее взгляде нечто такое, что Рюмин поспешно вскочил.

— Я пошутил, — сказал он и обнял ее за плечи. Она уткнулась лицом ему в грудь.

— Я же приказала, — всхлипнула она.

— Ну-ну, успокойся, Инесса. — Рюмин погладил ее по рыжим локонам. — Пойдем, выпьем вина. Служилые глазеют.

Он увлек ее за собой в сторону палатки. Оглянулся и сказал, повысив голос:

— Представление окончено, господа. Победитель очевиден, а поручик проиграл и расстроил баронессу. Нехороший человек!

Напоследок он глянул на меня, цыкнул и покачал головой.

Игорь подозвал прапорщика и распорядился отправить останки на кладбище. Родственников у Клинова не имелось, поэтому процедура была проста.

Солдаты навели порядок, о недавнем инциденте напоминала только выжженная земля в центре лагеря.

И еще кое-что: монеты. Мне казалось, в этом мире уже пора появиться банкнотам, но здесь предпочитали старый добрый металл. Военный планшет Игоря отяжелел от серебряных и медных монет с вкраплениями золотых, кожаные стенки распухли.

— Помоги мне наложить повязку, — сказал я Игорю. — Не хочу снова видеть того врача.

— Зря, тебе бы понравился его фингал… Но ты прав, рану надо обработать. Ну и подлец этот Клинов!

— Серебро — хороший антисептик, — ухмыльнулся я. — Во всем ищи плюсы. Да и заживает на мне… сам знаешь.

— Все равно, рана глубокая. Айда в командирскую палатку. Там есть аптечка.

Командирская палатка принадлежала прежнему Георгию. Обстановка здесь была спартанской, ничего лишнего, кроме кровати из досок, шаткой этажерки и дорожного сундука.

Мы нашли полевую аптечку и занялись раной. Рубашка мало того, что была продырявлена, но и пропиталась кровью.

— И давно мы живем в таких условиях? — спросил я.

— Лагерь разбили около месяца назад, едва сошел снег. Обычная весенняя командировка для зачистки северных лесов. Чтоб чудища не плодились, да и мы не раскисали от светской жизни.

— Значит, это не война?

— Воюют на юго-востоке. Наш полк в основном по волколакам и всякой хтони, которая плодится в дремучих регионах Державы.

— А что на юго-востоке?

— Там Каруб — Империя Грифона. Тоже, впрочем, вялотекущий конфликт. Больше традиция, чем война. Это тянется еще с тех времен, когда Держава состояла из отдельных княжеств, а карубы кочевали. Георг, не хочешь пойти в школу? Уроки истории и географии станут для тебя откровением.

— Учат в школе, учат в школе, учат в шко-о-оле, — пропел я с ухмылкой. — У меня другие планы. Хочу устроиться получше. Найти свое место, а то я сейчас не пришей кобыле хвост.

Игорь вздохнул.

— Вернулся бы в нашу усадьбу, да поставил клеймо. Имение небольшое, но у тебя неплохая выслуга, на жизнь хватит.

— Обижаешь. Сам бы на такое согласился?

— Нет, конечно! Пардон… Но у тебя ситуация другая.

— Другая. И я не собираюсь прозябать с клеймом на заднице или плясать на арене всем на потеху. Я пойду вперед. Вперед и вверх.

— И куда же?

— Разберемся, братец, разберемся. Для начала устроюсь в Тайной канцелярии. Сегодня Рюмин сделает мне бумаги, а утром я отчалю. В лагере мне делать нечего.

Игорь усмехнулся и покачал головой.

— Экий ты прыткий. У Рюмина сейчас дорогая гостья. Будь уверен, он забыл о тебе дня на три.

— Ничего, я ему напомню. А с такой баронессой я бы и сам забылся. Как она тебе?

— Горячая штучка, — ухмыльнулся Игорь. — Но это я в прямом смысле говорю. Рюмин со своим вторым рангом по сравнению с ней жалкий фокусник.

— А сколько всего рангов?

— Семь. У нее третий или даже четвертый. Ты с ней не шути. Она опасна, хоть и выглядит мило.

— Да я уж заметил.

Заметил я и то, как она на меня смотрела. Осталось только понять, что именно ее привлекло.

Мы закончили с раной и наложили повязку. Последнее было нужно больше для того, чтобы не марать сменную рубашку и жакет кровью, потому что рана не воспалилась и почти не болела.

Удивительно, как такой маленький нож доставил мне столько проблем, когда по жилам текла Ярость.

— Серебро парализует волколака, — резюмировал я.

— Частично. Без этого нам бы пришлось с ними туго. Волколак в третьей форме опрокидывает всадника вместе с лошадью, а быстрые они, как ветер. Вся надежда на серебро, но оружие из него дрянь. Так и живем.

— Я понял, дикие не могут обернуться человеком, поэтому особенно уязвимы к серебру.

— И да, и нет. Третья форма — это страшная сила. Волколак становится неуязвим к магии, и серебро тоже действует хуже. Говорят, в древности они бывали еще сильней, но это сказки, как про драконов на западе.

Левой рукой шевелить было неприятно, но я смог застегнуть поперечные петли на жакете. Удивительная регенерация! Я мысленно погладил Ядро, и оно отозвалось на ласку урчанием.

А волколаком быть не так уж плохо. Пусть я пока изгой, но я чувствую себя на своем месте в большей мере, чем в прошлой жизни.

На этажерке я заметил фото в рамке. На снимке в цвете сепия собралось семейство на фоне загородного дома с садом.

Среди десятка незнакомых лиц было и мое, только лет на пятнадцать младше: еще без горы мышц, вместо усов — пушок, но уже выше многих взрослых. Рядом стоял карапуз лет семи — Игорь.

— У нас большая семья? — спросил я. — Ничего не помню, увы.

— Не удивительно, — сказал Игорь. — Ты и я, да мы с тобой. Остальные на снимке — дальние родичи, раскидало по всей Державе.

— А что усадьба? Сейчас там кто?

— Странно проговаривать это вслух родному брату, — вздохнул Игорь. — Из рода Лютиковых там никого. Только старик Ефим приглядывает, если не помер еще. Поедешь в столицу, загляни домой, ладно?

— Само собой. Здесь почта есть?

— Где — здесь?

«В этом мире», — имел в виду я.

— Гм, в лагере. И вообще. Надо будет связь поддерживать. Как мне тебя найти?

— К лету полк вернется в гарнизон, и я постараюсь тебя навестить в Вельграде. Надеюсь, у тебя там все сложится. Письма пиши в гарнизон.

Я нашел на этажерке записную книжку в кожаной обложке и попросил Игоря написать все необходимые названия и адреса. Я продолжал играть роль страдающего амнезией, и еще пару часов мы болтали о том, что и как устроено.

— Замечательно, — подытожил я и поднялся. — С этого дня начинается возрождение славного рода Лютиковых. Ты береги себя, брат. На тебе особая миссия.

— Что такое? — всполошился Игорь.

— Я немного волколак, поэтому женитьба на тебе. Будешь отдуваться за двоих!

— Ох… — Игорь слегка покраснел. — Я бы лучше послужил, да повоевал.

— А одно другому не мешает. Днем воюй, ночью… ну ты понял. Я серьезно. После моего ухода ты скоро получишь капитана. Не останавливайся, делай офицерскую карьеру. Я же пойду вверх через Тайную канцелярию. Мы еще всем покажем!

Игорь раздвинул плечи, в глазах засияли искры, рука сжала эфес палаша.

— Да! — выпалил он. — Ради этого я готов даже жениться. — Он взбудоражено зашагал по комнате.

Я не стал упоминать про то, что делаю ставку еще и на свою волколачью сущность. Пока далеко не все понятно с волколаками и тем более с Яростью, но в них я видел ключ к вершинам этого мира. И мысли эти заставляли Ядро клокотать в предвкушении.

— А теперь пойду потрясу нашего маг-куратора.

— Удачи!

Перед входом в палатку Рюмина стояло двое гвардейцев в красных жакетах с золотыми петлями — из тех парней, что сопровождали Инессу.

Я кивнул им и двинулся к двери, но гвардеец загородил путь.

— Их сиятельства не принимают посетителей, — сказал он.

Даже не назвал меня «вашим благородием». Мне-то пофигу, я то еще благородие, но здесь это считается невежливым.

— Мне назначено.

— Теперь отложено.

Да и говорил он свысока, выражая свое превосходство над заштатным офицером. Ядро внутри меня заворчало, робко предложило выпустить гвардейцу кишки. Спокойно, Жора, спокойно…

— А в морду? — спокойно спросил я.

Гвардеец насупился.

— Что… что вы себе позволяете, капитан? Вы говорите с личной гвардией баронессы.

— Вот именно. Вы тут не местные и не знаете, что мы с Рюминым большие друзья. Если я выбью вам зубы, он первым делом спросит, не порезал ли я кулак.

Гвардеец недоверчиво прищурился, заиграл желваками. Второй сказал ему:

— Не тот ли это офицер, который победил на дуэли?

Они посмотрели на дырку от ножа на моем жакете, переглянулись.

— Вы начинаете мне надоедать. — Я шагнул к двери.

— Стойте. Я… доложу баронессе, — сказал гвардеец и скрылся внутри.

Его не было несколько минут. Если он реально обмолвился Рюмину о том, что я сказал, бьюсь об заклад, тот сейчас выливает на гвардейца тонны сарказма.

Вернулся гвардеец хмурым и задумчивым. Бросил, не глядя на меня:

— Проходите.

Внутри со времени моего последнего визита кое-что изменилось.

Письменный стол скрылся под белоснежной скатертью. На плоских тарелках были всяческие закуски, мясные нарезки, сыр, какие-то деликатесы и фрукты. Как башни стояли вытянутые бутылки вина. Пахло сладким дымом и цветочными духами.

За столом сидели Рюмин и Инесса. Он курил сигарету на длинном мундштуке, она держала в тонких пальчиках бокал с вином.

Аристократы прервали оживленную беседу и повернули лица ко мне.

— Я пришел за рекомендаций, — сказал я.

Рюмин затянулся сигаретой.

— Имей совесть, Лютиков. Я сестру с прошлого года не видел. Завтра напишу.

— Вы сказали, после обеда. А я очень доверчивый.

— Вот завтра после обеда тебе все будет. Там долго возиться, все по форме заполнять. Писарь идиот, самому писать придется. Бюрократия — слышал такое слово?

— Завтра утром я рассчитывал покинуть лагерь.

— Уже? — вклинилась Инесса.

Она сидела вполоборота, вальяжно закинув ногу на ногу. Ноги были длинные и изящные, обтянутые тонкими белыми чулками. Инесса покачивала туфелькой, словно кошка кончиком хвоста. Я вздохнул и сказал:

— Я, конечно, могу задержаться и до завтра. Убить еще пару офицеров, которые меня вызовут на дуэль. Так у вас весь командный состав кончится, Корнилий Павлович.

— Нет, ну нахал, а? — сказал Рюмин. — Шантажирует меня своим присутствием. Ладно, ради того, чтобы ты поскорее уехал, я напишу рекомендацию сейчас. Но чтобы утром тебя уже не было, договорились?

— Договорились.

— Свободны, капитан. Больше ко мне не вламывайтесь, документы принесет посыльный. Искренне надеюсь, что больше вас никогда не увижу. Всего доброго.

— Взаимно.

Рекомендацию я дождался к позднему вечеру.

Тени вытянулись, повеяло прохладой осенней ночи. Я лежал на кровати в своей палатке, отдыхал от этого сумасшедшего дня и думал о превратностях жизни, когда дверной полог отодвинулся в сторону.

Вот только бумаги принес не посыльный.

— Тук-тук, капитан, — сказала Инесса и вошла в палатку.