Волчий клан

Глава 11 Опасные тайны

Я спускался по скользким от влаги ступеням. Повеяло холодом, изо рта у меня вырвалось облачко пара. Пахло сырым камнем. Дышалось легко, но кислорода не хватало, как в погребе с плохой вентиляцией.

Внизу сгущалась непроглядная темнота, но для моих глаз было достаточно тусклого свечения от фосфоресцирующих грибов, что покрывали стены. Время от времени раздавалось бульканье падающих с потолка капель.

Лестница вывела меня в продолговатый зал с низким потолком. Последнее, что я ожидал здесь увидеть, так это письменный стол.

Я подошел ближе и понял, что это скорее древний каменный жертвенник, на котором хозяин дома вздумал разложить письменные принадлежности и книги. Тиноватов явно тронулся рассудком, потому что в подземелье все это отсырело и покрылось плесенью.

Судя по слою пыли, он давно сюда не спускался. Я толкнул ладонью стопку книг, они с влажным звуком упали на пол. В шкатулке с писчими перьями и чернильницами обнаружилась записная книжка, которая неплохо сохранилась.

Я пролистал ее и в удивлении вскинул брови. Тиноватов изъяснялся исключительно в стихотворной форме. Судя по содержанию, это был не сборник стихов, а личный дневник.

Как сказал старшины волости, Тиноватов прибыл в Васильково около двадцати лет назад. Первая запись действительно совпадала по времени с приездом.

Стихи были так себе, многое зачеркнуто и переписано. Я хотел было отбросить книжицу и продолжить осмотр подземелья, но кое-какие слова зацепили мой взгляд и заставили вчитаться.

Тиноватов рассказывал о том, что стояло за его появлением в Васильково. Все было неспроста. Сначала он лишь жаловался на коварных родственников:

Отправлен от Земного факультета

Я в северную глушь, друзья.

Не помощь, а скорее ссылка —

Родня подставила меня.

Мой дядя с братом, чтоб им пусто,

В столицу заслонили вход.

Им помешало бы искусство,

Но я был молод, глуп и роб.

Затем начиналось то, что и заставило меня вчитаться.

Ищейки Тайных канцелярий

Прислали весть: "Есть дело к вам:

Вдали от глаз, в глуши провинций,

Познанию не будет рам".

Я задумчиво погладил усы. Выходит, Тиноватов работал на Тайную канцелярию. Не нес там службу, как предстоит мне, но был агентом.

Дальше он ненароком делился со мной закрытой от простых людей информацией, рассказывая о том, что же хотели от него маги:

Им не дает покоя сила волчья,

Что магию как пыль сметает прочь.

Хотят найти оружие, вот только

Законы магии придется превозмочь.

Державой Вельской маги правят,

Но у истоков — древний Волчий клан.

Седые бороды в Сенате полагают,

Что зреет возрожденья план.

Я видел местных волколаков:

Ни тени от величья, дикий страх.

Но, следуя приказу тайных магов,

Ладони от Земли я погружаю в Прах.

Вот так он и обратился к запретным разделам магии Земли. Не по своей воле, а потому, что правящая элита ищет вид магии, который можно противопоставить волколакам с их иммунитетом.

Получается, Сигмар не преувеличивал, когда говорил о могуществе Ярости. Это не просто колдовство, так называемая, низшая магия, а сила, которая всерьез беспокоит магов.

Дело не в защите народа от диких волколаков, как гласит официальная версия, и даже не в страхе перед магическим иммунитетом. Маги не всегда были у власти. Именно волколаки стояли у истоков империи, которая сейчас называется Вельской Державой.

Я нахмурился. Название государства мне с самого начала показалось смутно знакомым. Здешний народ называет себя вельтами или вельцами. Сейчас я вспомнил кое-что о славянских племенах.

Изучая волков, я часто натыкался на традиции тотемизма среди наших предков. Волк на Руси был распространенным тотемическим животным, особенно у племени вильцев. В одном из диалектов слово «волк» звучит как «вилк», отсюда и название племени. Сами же они называли себя лютичами… Получается, Вельская Держава — это буквально Империя Волков.

Какую роль в прошлом играли волколаки, я пока мог только гадать. Но было ясно, что маги здесь пришлые. Они помнят это, но не хотят, чтобы помнили другие. Поэтому они преследуют нас и очерняют в глазах людей.

Волколаки — это не просто опасные твари, обитающие в отдаленных регионах, а политическая угроза.

Да уж, моя будущая служба в Тайной канцелярии обещала быть непростой. Я задумался, стоит ли вообще на нее поступать, но вместе с риском это был лучший способ узнать врага изнутри, а также получить реальное влияние. Чувствую, это будет скользкий путь!

Я опустил взгляд в дневник Тиноватова, рассчитывая найти еще что-нибудь полезное, но дальше он перешел на личные темы:

Срываю с темных знаний покрывала,

Но думаю в душе лишь об одном.

Вернусь домой я с силой некроманта,

И сдохнут родственники в нем!

Я захлопнул дневник. Надо полагать, Тиноватов так и не свел счеты с дядей и братом. Когда буду в столице, нужно будет держать ухо востро, если услышу эту фамилию.

Из глубины зала послышался слабый стон.

Рефлексы сработали вперед сознания — в следующую секунду в моей руке был палаш, острие смотрело в сторону звука.

Оружие не понадобилось. Когда я приблизился, то увидел мерзотную картину, в которой не было опасности.

На грубо сколоченном столе лежал человек. Его можно было принять за скелет, так он был худ. Грудная клетка выпирала, сквозь бледную кожу просвечивали ребра. Живот ввалился, вдоль него проходил шрам с грубыми стежками, будто здесь поработал патологоанатом. Лицо терялось в путанице волос и бороды.

Я нашел ответ на вопрос, как человек оставался живым в таких условиях. К его рукам тянулись тонкие шланги от капельницы. В стеклянной колбе на донышке пузырилась ядовито-зеленая субстанция. Как я уже знал, Тиноватов был тоже своего рода алхимик.

Мужчина открыл глаза, но не смог разглядеть меня в темноте. Единственное, что он увидел, так это мои глаза зверя, ловящие на себе отблески светящихся грибов.

— Добей… меня, — просипел он. — Кто бы ты ни был.

Мне казалось, что его просьбу я смогу выполнить, даже если просто коснусь пальцем этого изможденного тела. Жизнь, если это можно назвать жизнью, в нем едва теплилась.

— Хозяин дома мертв, — сказал я, надеясь подбодрить пленника. — Можешь сказать, кто ты?

— Теперь это не имеет значения, — ответил он. — Добей. Я устал.

— Я мог бы отомстить за тебя, если ты назовешься.

Он промолчал.

— Как ты здесь оказался? — спросил я.

— Я офицер Тайной канцелярии, — сказал он наконец. — Исследования вышли из-под контроля…

Должно быть, он приехал к Тиноватову проверить, как идут дела. А дела шли плохо. Если это так, то в таком положении он находится больше нескольких месяцев.

— Я понимаю о чем ты говоришь. — Присев рядом с кроватью, я склонился к пленнику, чтобы он тратил меньше усилий на речь. — Пожалуйста, продолжай. Я могу передать информацию в Канцелярию, если хочешь.

Он смотрел на мои глаза.

— Ты… волколак?

— Да. Я служу в Тайной канцелярии.

Конечно, я был не особо честен, как и не особо милосерден. Но, если смотреть правде в глаза, этот человек был мне врагом, а также причастен к тому, что с ним же и случилось. Тайная канцелярия организовала исследования некромантии, и он стал жертвой съехавшего с катушек исследователя.

— Особый отдел? — уточнил пленник, помолчав.

— Да.

— Тогда передай графу Челищеву… Проект «Черная земля» надо отменить.

Спросить, кто такой граф Челищев, я не мог. Предполагалось, что служащий Особого отдела это знает. Но фамилию я запомнил, это явно кто-то из высших чинов Тайной канцелярии или сторонний заказчик.

— Хорошо, я это сделаю. Но скажи мне, как твое имя? Может, ты хочешь передать что-то родственникам?

— Нет. Не хочу. Барон Трубников, дом Земли. В Канцелярии моя ячейка с наработками. Пароль: семь… четыре… пять… два.

— Что в ней?

— Передай содержимое руководству. А теперь добей.

В каком бы темном деле он ни участвовал, Трубников вызвал у меня уважение своей верностью. Я поднялся и воздел над ним палаш.

— Покойся с миром, барон Трубников.

Он закрыл глаза, и я выполнил его просьбу.

После увиденного я был рад выйти на солнечный свет, от такого контраста я даже передернул плечами. Надев темные очки, я подошел к парням у порога и сказал, что можно приступать к похоронам. Двойным.

Репей по прежнему торговал на площади, отбоя от местных не было.

— Это шелковый сарафан от восточных мастеров! Узор видишь какой? — услышал я его голос. — десять рублей, не меньше. Скидывайся вместе с подругой, по очереди носить будете, ха-ха! Шучу, он всего пятак стоит. Считай, что уже скинулась, но он только твой! Берешь? То-то же, хорошая покупка. Но, смотри, при парнях этот сарафан не носи!

— Почему⁈ — удивилась девушка.

— Дык приставать начнут, а ты барышня приличная, оно сразу видно.

Два мужика в очереди заржали, явно не согласные с предположением Репея. Девушка убежала примерять обновку. Женщины бросали ей вслед завистливые взгляды, мужчины тоже смотрели, но по другой причине.

Я приблизился к Репею.

— Тебе не пора сделать перерыв? — спросил я. — Ты хотел побеседовать.

— Может, на обеде, — сказал он, огладив черную бороду, — а то самый разгар тут у меня. Народ подтягивается после утренних дел.

— Мне пора двигаться дальше. В Васильково я собирался только переночевать.

— Честно тебе скажу, жаль такое слышать. А куда ты так торопишься?

— В Вельград мне надо. Служба.

— Ого, высоко заглядываешь! Путь неблизкий, понимаю. Я бы с тобой до станции доехал, но останусь здесь на неделю, не меньше.

— Нога? — понимающе кивнул я.

— Она самая. Пусть заживет, а то в дороге, чего доброго, разболится.

— Правильно, береги себя. Думаю, мы еще встретимся, Репей.

— Эх, эт вряд ли. Я в столице редко теперь бываю.

— А я туда не навсегда, знаешь ли. Что-то мне подсказывает, что я еще вернусь в северные регионы Державы. Вот только как тебя-то найти? Колесишь туда-сюда.

— О! — Репей торжественно поднял мясистый палец. — Предлагаю купить карту Северного наместничества.

— Не вопрос, давай, — сказал я и полез в карман за монетами.

Репей достал из фургона сложенный в несколько раз лист бумаги. Развернул на облучке.

— Я ж не просто так предложил, — сказал Репей. — Удовлетворяю твою потребность. Себе во благо, само собой.

Он взял цветной карандаш и послюнявил грифель. Уверенными линиями начал рисовать маршрут между волостями и уездными городами.

Линия побежала по трактам, охватила несколько губерний, а затем вернулась в начальную точку. Нормальная такая трасса получилась.

— Вот, — подытожил Репей. — Если окажешься в одном из этих городов, спроси, мол, Репей давно у вас бывал? Меня там либо ждут, либо недавно проводили, ну а дальше сам сориентируешься.

— Спасибо, — сказал я, сворачивая карту. Ты ведь можешь достать все, что угодно, правда?

— Эт точно. — Он прищурился. — А что тебя интересует?

— Возможно, пригодятся твои непубличные товары.

Репей глянул по сторонам.

— Пугаешь ты меня, капитан, честно скажу.

— Цену, поди, набиваешь?

— Ну… во-первых, да, а во-вторых, это все-таки наедине обсудим. — Он поднял борт фургона и огласил собравшимся: — Перерыв!

— Ну-у-у-у-у-у! — протянул мальчонка, только что подбежавший к фургону. — Я все утро ждал, пока по дому работал.

— Че хотел? — неожиданно грубо спросил Репей.

— Л-леденец…

Закрывая второй борт фургона, Репей достал из ящика петушка на палочке. Сунул сладость мальчонке под нос и рявкнул басом:

— Дарю!

Мальчонка вытаращил глаза, схватил ленец и вприпрыжку убежал. «Спасибо!» — крикнул он, спохватившись.

Мы с Репеем устроились в корчме за столом у окошка. Снаружи чирикали воробьи, доносился бойкий перестук кузнечного молота. В сторону ворот проскакал всадник с синей сумкой почтальона. После избавления от маг-куратора жизнь в волости заиграла новыми красками.

Пивом посреди дня баловаться не стали, взяли пряный сбитень и перекусить. Репей с утробным стоном вытянул раненую ногу под, откинулся на скамейку.

— Не то чтобы я тебе не доверял, Георгий, — сказал он. — Но с порохом шутки плохи. Ты и сам понимаешь, служилый ведь.

— Я тебе забыл сказать, что после укуса у меня страшенная амнезия. Со слов моего брата, я как заново родился. Очевидных вещей не знаю.

— Да ладно? — опешил Репей. — Я-то думаю, ого, какой смелый да удалой капитан. Ничего не страшится, делает что хочет… А ты вон что!

— Мол, не смелый, а тупой? — усмехнулся я.

— Прикинуться тупым не каждый умный сумеет.

Я кивнул и сказал:

— Ну и что не так с порохом?

— Смертная казнь, Георгий. Хоть за использование, хоть за торговлю. Да даже за хранение, если речь об оружии. Маг-кураторы особливо за этим делом следят повсюду. А если кого поймают, то и все ниточки от него искать будут. Поэтому я молчу. Тебя берегу, и сам целее буду.

— Откуда такое табу?

— Монополия. Из торгового дела слово такое. Эт когда на рынке какой-нибудь товар есть только у одного купца, а других он не пускает. Только здесь речь про силу. А сила должна быть только у магов. Ну, с их точки зрения.

— Есть и другие точки зрения, да?

Репей отхлебнул сбитня, пожал плечами.

— Само собой.

— А что в Заморье? Там маги так не считают?

— Да уж, тяжело тебе придется в столице, Георгий. Страшно тебя туда отпускать. Обманут, ограбят или того хуже — женят!

— Не боись, не обидят. Ты не уходи от вопроса.

— Тут нечего скрывать. Магов в Заморье вовсе нет. Но используется и порох, и пар… Паровые котлы, правда, и у нас прижились, хоть и с опозданием. Больно уж удобная штука — поезда.

Картина мира постепенно стала вырисовываться, но до сих пор была полна белых пятен.

— Зачем жы ты сам связался с порохом, раз это так опасно? — спросил я вполголоса.

— Я купец, — улыбнулся Репей.

Я посмотрел ему в глаза. Он ответил ответил честным взглядом. Честность заключалась в том, что он не будет врать, но и правду не скажет.

— Ладно, — сказал я. — У меня сейчас все равно других дел хватает. Не до пороха. Но интересно, есть ли во всей Державе что-то страшнее?

— Есть… Волколак с порохом — от этого любого мага кондрашка хватит!

Репей засмеялся, и на этом мы замяли тему.

Я посмотрел на часы.

— Хочу успеть к вечернему поезду, Репей.

— Что ж, в добрый путь, капитан. Честно тебе скажу, рад, что наши пути пересеклись. Не говоря уж о том, что лежать мне под воротами, кабы не ты. Должник я твой.

Я постучал пальцем по оправе темных очков.

— В расчете, забыл?

Мы крепко пожали руки, и я отправился в дальнейший путь.

На этот раз я не стал утруждать себя пешим переходом. Ворота волости были распахнуты, и возобновилось движение. Местные долго сидели буквально взаперти, так что теперь пользовались свободой на все сто.

Я мог бы напроситься к кому-нибудь в попутчики и доехать до станции с обозом. Уверен, местные с радостью бы согласились удружить своему избавителю, да и служилый в попутчиках — считай, бесплатная охрана.

Но я решил нанять персональный экипаж, благо, деньги имелись. Я нашел конюшни (мог бы сделать это с закрытыми глазами, ориентируясь только по запаху), и договорился с возницей.

Так я доехал до станции быстро и без приключений, сидя в крытом фургоне в полном одиночестве. Никто меня не убивал, я не махал палашом, не перегрызал глотки. Я даже сам удивился, что целая половина дня выдалась настолько спокойной. Не думал, что в этом мире так бывает!

Некстати вспомнилась фраза «затишье перед бурей». Но что могло мне угрожать, если я прибыл на станцию, а дальше оставалось лишь пересесть на поезд и продолжить тот же самый путь?

Поезд оказался хоть и не современным, но не настолько архаичным, как можно было ожидать. Комфортабельные вагоны, чистые купе. Нашлось даже неожиданное преимущество над нашими поездами: в купе не было верхних полок, так что сосед у меня был всего один.

Я устроился на своем месте и глянул в окно, дожидаясь, когда вагон тронется.

В этот момент мой попутчик скинул капюшон. Это был старик с волчьими глазами.

— Я же говорил, что мы еще встретимся, ярый, — сказал он.