Волчий клан

Глава 15 Четвертая форма

Я обернулся.

Расширенным боковым зрением я в первую очередь заметил девочку, за которой только что гонялся, находясь в умопомрачении. Сейчас она забыла обо мне. Она стояла запрокинув голову и открыв в удивлении рот. А рядом с ней…

Сначала я даже не понял, что это существо, потому что оно было вдвое выше меня, а мое тепловое зрение не подсвечивало его красным. Хранитель рода Свиридовых был в буквальном смысле ледяным. Я моргнул, возвращая обычное зрение.

В ярком лунном свете возвышалось нечто, отдаленно напоминающее снеговика. Хранитель состоял из нескольких идеально ровных белых шаров. Огромный шар в основании стоял на земле, а вот остальные висели в воздухе, словно балансирующие магниты.

Шар чуть меньшего размера заменял грудь, по бокам распростерлись руки, каждая из двух снежков. Ну как снежков. Диаметром они были с автомобильные покрышки. Да такими шарами сносят старые здания!

Вверху парил снежный ком с синими звездами глаз и ярко-красной морковкой на месте носа. Рот из черных камушков, изображающий улыбку, изогнулся в обратную сторону, придав лицу хранителя суровое выражение. В сравнении с этой исполинской фигурой, перевернутое ведро на темечке казалось крохотным.

Нижний ком снега покатился в мою сторону, словно каток. Захрустели стволы садовых деревьев, попавшихся на пути. От камня такого размера убегал Индиана Джонс в фильме!

Объяснять девочке или Хранителю, что я пришел в сознание и не представляю угрозы, было бессмысленно. Я едва успел отпрыгнуть в сторону от надвигающегося катка.

Хранитель развернулся мгновенно, просто повернув средний ком вокруг оси. На меня уставились сияющие глаза — и тут же из них ударил поток ледяного ветра.

Вокруг меня все покрылось инеем, садовый фонтанчик справа мгновенно застыл, струйки воды превратились в ледяные палочки. Мою кожу обожгло даже сквозь густую волчью шерсть, глаза заслезились, но сопротивление магии не позволило Хранителю превратить меня в ледяную скульптуру.

Ха! И не такие метели в харю летели!

В следующий миг я уже ушел с линии атаки. Шары, выполняющие роль рук, сделали оборот вокруг туловища Хранителя, нанося удар. Я уклонился от первого, подпрыгнул, над вторым.

В воздухе меня и настиг очередной удар. Руки Хранителя вращались как карусель, поэтому за второй рукой снова летела первая. Когда я подпрыгнул, Хранитель изменил угол наклона этого аттракциона, и огромный шар врезался в меня.

Ни фига он был не снежный! Белый как снег, но спрессованный до консистенции камня. Похожие белые наслоения образуются в морозилке холодильника за долгое время. Такие бесполезно тыкать ножом, только размораживать.

Мне показалось, что кости мои раздробились в муку и весь я превратился в отбивную. От удара я улетел вбок метров на двадцать и врезался в уличную печку. Труба под моей спиной взорвалась обломками кирпичей. (Не видать тебе барбекю, барон Свиридов!)

Несколько секунд я лежал в облаке кирпичной выли и обалдело смотрел на небо. Звезды мигали, норовя осыпаться и унести меня в забытье, которое продлится ровно до того момента, как меня раскатает в блин Хранитель.

Но была на небе и луна. Бледно-золотой круг с голубым ореолом наполнял меня силой, словно из него лился дождь из энергии. Ядро Ярости встрепенулось, и я вскочил.

Хранитель уже навис надо мной.

— Не бей его сильно! — испуганно прокричала девочка.

Мило с ее стороны.

Но я и не собирался испытывать силу Хранителя. Зверь внутри меня, правда, рвался в бой. Когда Ядро мимоходом предложило взять девочку в заложницы, то получило от меня ментальную оплеуху.

Я громадными скачками направился к забору. Поместье Свиридова было огорожено кованой решеткой высотой в несколько метров, но для меня это был пустяк. Я прыгнул вперед в вверх и приземлился уже за забором. Оглянулся.

Сминая кустарники, Хранитель с хрустом подкатил к границе участка и остановился. Светящиеся синие глаза неотрывно следили за мной.

Ухожу, ухожу! Я поднял передние лапы и помахал ему. В ответ он крутанул вокруг корпуса снежные комья, глаза вспыхнули. Мне показалось, что сейчас он метнет в меня часть своей руки как огромный снежок, но атаки не последовало.

Под тяжелым взглядом Хранителя я направился прочь от поместья. Черные камушки, изображающие у снеговика рот с сурово опущенными уголками, сдвинулись, возвращая улыбку. Нахмуренные брови сложились домиком. Хранитель развернулся и покатил на свое место.

Как говорится, никто не потерял лица. И волки сыты, и снеговики целы. Да уж, девочке будет что рассказать Свиридову!

Так или иначе, в городе сейчас оставаться нельзя. Ночь в самом разгаре, свет луны заставляет Ярость кипеть, и я понятия не имею, что принесет с собой новый приступ.

Вот только путь из города пролегал через его улицы.

Залаяли собаки. Лай распространялся цепной реакцией. Вот он был поблизости, а через минуту весь город наполнился гавканьем и истошным воем.

Едва горожане меня заметили, сразу послышались панические крики.

— Волколак!

— Стража!

— Трубите тревогу, братцы!

Я побежал по улице с такой скоростью, что светящиеся окна домов справа и слева слились в оранжевые полосы.

Поле зрения было градусов в двести пятьдесят, я видел и то, что передо мной, и то, что по бокам. В центре картинка была четкой и объемной, а по краям непривычно плоской.

В границах периферического зрения не было глубины, но любое движение буквально впивалось в мозг. Вот кто-то распахнул ставни на втором этаже, выглянул и тут же спрятался, вот в подворотню шмыгнула кошка.

Я вошел в поворот и резко затормозил — когти вспороли дорогу, вырывая из земли камни брусчатки. Улицу загораживал отряд солдат в кольчугах и начищенных медных шлемах. В руках они держали взведенные арбалеты.

— Пли! — рявкнул командир.

Воздух разорвали щелчки стальных тетив, раздался свист арбалетных болтов. Импульс Ярости обострил восприятие и растянул секунды, словно время было резиновым. Я видел, как болты летят в мою сторону. Не в слоумо, конечно, но каждый момент разбился на отдельные кадры.

Залп был кучный, а увернуться с таким огромным телом было проблематично. Я припал к земле и скакнул туда, где болтов было меньше. Несколько болтов все-таки кольнуло меня, но это было все равно что уколоться сосновой иголкой. Они завязли в толстой шкуре.

Я побежал прямо на солдат. Они заорали и бросились в стороны, но я не собирался их атаковать. В следующий миг я прыгнул и перелетел через отряд. Побежал дальше по улице.

Уши дрогнули, услышав, как солдаты перезаряжают арбалеты. Не сбавляя скорости, я чуть наклонил голову вбок — поле зрения позволяло видеть дорогу перед собой и то, что за спиной.

Я резко сместился вправо, и арбалетные болты просвистели мимо, чиркнули по брусчатке.

Вот мимо пронесся вокзал, в нос ударила свербящая вонь угольного дыма, а вместе с тем я различил кисловатый запах металла, покрытого капельками пара.

Раздался свист. Это служащий станции заметил меня и теперь со всех сил дул в свисток. Щеки его раздувались, в глазах был ужас.

Звуки вокруг вливались в мои уши. Я не видел всю картину, но слышал происходящее в километре вокруг. Топот ног, отрывистые команды, крики женщин и плач детей. Всё это накрыл колокольный звон.

Ломиться через ворота — так себе идея. Я свернул на железнодорожные пути.

Мне показалось логичным выбрать направление, по которому вчера ушел мой поезд. Впереди во мгле виднелся лес, и он мне сейчас нравился куда больше полей. Шпалы мелькали у меня под ногами, готов поспорить, я мог бы обогнать поезд на полном ходу!

Огни фонарей кончились, дальше были только деревья, подсвеченные лунным светом. Панические звуки города за спиной становились тише с каждой секундой.

Вскоре я оказался в лесу, где только полотно узкоколейки напоминало о существовании цивилизации. Кустики цветущей медуницы на откосах кружили голову сладким запахом.

Свиридов этой ночью не спал и ложиться не собирался.

Он сидел в фойе гостиницы и пил вторую чашку кофе.

Со второго этажа доносилась возня и обрывки смеха. Домашние и вся толпа слуг нагрянули в гостиницу внезапно, мест на всех не хватало, и образовался кавардак. Свиридов не одобрял беспорядок, но сейчас это к лучшему.

Суматоха отвлекала детей, а метрдотель с персоналом были заняты обустройством гостей, всем некогда было задаваться вопросом, что вынудило маг-куратора покинуть особняк со всем семейством и ввалиться сюда.

Когда послышался собачий лай, Свиридов сразу понял, в чем дело. Лютиков вырвался из подвала, чтоб его. Если цепи не удержали его, значит, дело плохо.

Свиридов резко отставил чашку, расплескав кофе, и поспешил на улицу.

По ночному городу бегали отряды стражи, из окон глазел народ. Свиридов пошел к главной улице, пальцы его сложились в магический жест на случай, если покажется волколак.

— Ваше сиятельство! — раздался оклик.

К Свиридову подбежал капитан городской стражи. Он держал медный шлем в руке и вытирал пот со лба.

— На улицах небезопасно, господин, — сказал стражник. — Здесь волколак в третьей форме!

Свиридов сжал зубы и покачал головой. Худшие опасения подтвердились.

— Меры приняли? — спросил он.

— Да-да, конечно. Подняты все отряды. Доложили градоначальнику.

Свиридов коротко кивнул. Морально готовясь к тому, что услышит, он глубоко вздохнул и спросил:

— Сколько погибших?

— Ни одного, ваше сиятельство!

— Как⁈ — Свиридов округлил глаза. — Раненые?

— Ни одного…

Прикрыв глаза, Свиридов медленно выдохнул и улыбнулся. С плеч свалилась гора. Ну, Лютиков! Смог-таки совладать с собой, смог!

— Где волколак сейчас? — спросил Свиридов.

— Скрылся, ваше сиятельство. Но мы прочесываем все закутки на случай, если он затаился.

— Работайте, — кивнул Свиридов и прервался, когда послышался звон городского колокола. — И вот это правильно. Продлите комендантский час до утра, а с восходом — ко мне на доклад. Я буду в гостинице.

— Слушаюсь, — ответил стражник, и Свиридов его отпустил.

Оглянувшись на стук каблуков, Свиридов увидел жену. Катя догоняла его, приподняв подол платья.

— На улицу лучше не выходить, — сказал ей Свиридов. — Пойдем в гостиницу, Катя.

Она огляделась по сторонам, бросила на него встревоженный взгляд.

— Я думала, Катёнок с тобой. Ты ее не видел?

Свиридов оцепенел.

— Как? Няньки еще не уложили детей?

— Уложили, и обнаружилось, что ее нет… — прошептала Катя. — Что стряслось в городе, почему колокол?

«Пиздец, — подумал Свиридов. — Ее забыли в доме! Не потому ли волколак ушел, что напился детской крови⁈ Всех разъебу, блять! Нянек на кол посажу! На сосульку! Боже, только бы все обошлось…»

— Я только что говорил с капитаном стражи, — сказал Свиридов ровным голосом. — Эти идиоты решили провести учебную тревогу. Наверное, инициатива градоначальника. Завтра ему выскажу.

— Собаки так жутко воют, — сказала Катя, поежившись. — Будто волколака почуяли!

— Полнолуние, — легко пожал плечами Свиридов. — Ты иди в гостиницу, а я приведу Катёнка. Должно быть, она осталась в доме и теперь гадает, куда мы подевались. Испугалась, поди.

— Ладно, — сказала Катя, подозрительно глядя на мужа.

— Иди-иди.

Как только жена скрылась за поворотом, Свиридов побежал в сторону особняка. По пути встретился конный полицейский. Он ехал вдоль улицы и осматривал подворотни, в зубах был зажат свисток.

— Освободи седло! — гаркнул Свиридов так, что тот чуть не свалился.

— Ваше сиятельство?..

— Быстро!

Едва полицейский спешился, Свиридов запрыгнул на коня и наподдал пятками. «Но!» — скомандовал он и поскакал в поместье.

В холле все было перевернуто вверх дном. Напротив подвала валялись куски двери. Вход в кухню был разворочен, словно в стену били тараном. Свиридов на негнущихся ногах зашел внутрь и увидел разбитое окно в сад. Второе окно было распахнуто.

Выругавшись, Свиридов перелез через подоконник и снова оказался на улице. Деревья здесь были поломаны.

— Катёнок! — крикнул он. — Марьяна⁈

Послышался какой-то невнятный всхлип.

Свиридов побежал вперед, миновал разрушенную уличную печь. Стволы яблонь разошлись в стороны, и он увидел дочку.

Катёнок плясала вокруг снеговика и что-то напевала. Увидев отца, она вскрикнула и рассмеялась.

— Папа, ты не поверишь, что тут было!

Свиридов сграбастал девочку в объятия и тяжело выдохнул.

— А ты расскажи, — сказал он. — Вдруг поверю?

Следующий приступ застал меня на поляне в лесу, когда я оказался под прямыми лунными лучами. Я запрокинул морду и завыл. Ощущение было такое, будто лунный свет струится мне в рот, наполняя тело энергией.

Ядро начало бешено вращаться. Я поспешил дать команду превращаться до того, как это произойдет самопроизвольно. Так оно случится как будто с моего позволения.

Мне вспомнилась форма Сигмара и, возможно, это послужило образцом. Я упал на четвереньки. Ядро взорвалось вспышкой Ярости. На краткий миг я ощутил, что мое тело растворилось в этой чистой пульсирующей энергии, а затем четыре лапы уперлись в землю.

Я поднял голову и заметил, что она находится на уровне середины стволов деревьев. По коре ползли красные отсветы, идущие от моей шерсти. Я превратился в волка неимоверных размеров, но при этом лапы мои едва приминали траву, словно я был невесомым призраком.

Я склонил морду к поваленному стволу дерева и сомкнул на нем челюсти. Бревно развалилось на две части, на месте разлома древесина обуглилась. Не такой уж невесомый! Астральный волк!

Невероятная сила вскружила голову. Я в восторге завыл на луну, восхваляя ее и благодаря за подаренную мощь. От моего воя со старых сосен посыпались хвоинки, встревоженные стаи птиц поднялись над лесом.

И тут я услышал другой вой. Далекий. Лишь мой необычайный слух позволил расслышать его, поскольку источник был не меньше чем за сотню километров от меня.

Этот вой был надрывный и озлобленный. Искаженный и безумный. В нем не было никакого послания и смысла. Нечто похожее можно услышать, когда звуковая аппаратура зависла и в динамике нескончаемо звучит последняя нота.

Шерсть у меня встала дыбом.

Вой доносился со стороны Красных Родников. Не знаю, что там происходило, но ничего хорошего — точно.

Я втянул носом воздух и на секунду задержал дыхание. В моем сознании на карту леса легла сеть из звериных и человеческих троп. Я видел, где ходят волки и лисы, какие пути ведут к медвежьей берлоге, где постоянно топчутся грибники, а где прошлой ночью резвились любовники.

Из всего этого я вычленил лесную дорогу, пахнущую конским навозом. Со стороны Красных Родников по ней кто-то двигался. Не волколак. Всадник.

Я сорвался с места. Деревья замелькали по бокам. Лапы мои почти не касались земли. Хвостом я чувствовал, как воздух за мной завихряется и поднимает прошлогоднюю листву смерчем.

Я вылетел на дорогу и побежал навстречу всаднику.

Тот несся почти так же быстро, как я!

Увидел я его еще издали. От коня струился огненный свет, стволы деревьев метали угольно-черные тени.

Всадник натянул удила, конь взвился на дыбы, копыта взмесили воздух. Остановился и я, медленно приблизился.

От путника пахло магией. Теперь я отчетливо различал этот запах. Описать его невозможно, но примерно так же пахнет ностальгия, осознанное сновидение и мечта, если смешать их в бокале шампанского.

— Еб твою мать! — воскликнул маг. — Еще один волколак⁈ И такой зверский…

Он спешился. Конь рассыпался искрами и исчез, отчего сразу стало темнее.

Я заметил, что маг стоит на ногах нетвердо. От него пахло кровью. Вместе с тончайшими оттенками запаха пота я теперь считывал и всю гамму эмоций. Сейчас это были отчаяние, злость, скорбь и… решимость.

Маг обнажил меч. Клинок сверкнул в лунном свете полированным серебром.

Да, в нем была готовность принять бой, но вместе с тем не было и капли надежды на победу.

— Давай подходи, с-с-сука, — прошептал маг и вдруг согнулся в приступе кашля. На губах показалась кровь.

Как же плохо, что я не могу в этой форме разговаривать! Я решил попробовать телепатический сигнал на человеке и сказал:

«Кто ты?»

Маг вздрогнул и в удивлении открыл рот.