Волчий клан

Глава 23 Выгодное предложение

Ефим протянул мне шкатулку двумя руками, словно передавал фамильный меч или ларец с царской наградой.

Шкатулка была из полированного дерева, увесистая. Металлическая обивка на уголках потемнела от времени. Внутри на подложке из черного бархата обнаружилось два предмета.

Первым я достал дверной ключ длиной с ладонь. Головка у него была ажурная, такие делали в старину, поэтому можно было ожидать примитивной бородки, но на конце ключ был со множеством хитроумных выступов и скосов.

— Ефим, если это ключ от усадьбы, то вряд ли он теперь пригодится, — сказал я.

— Отнюдь, барин. Не от усадьбы. Неужто не помните?

— После некоторых событий у меня нелады с памятью, дружище. Так что им открывается?

— Неведомо. Ключ этот в вашем роду давно передается из поколения в поколение.

— И сколько ему лет?

— Да кто ж знает, барин. Сотни, не меньше.

— Дай-ка угадаю, им отворяются ворота древнего замка, который ждет своего истинного владельца? — усмехнулся я.

Ефим остался серьезен.

— Такие вещи принято хранить. Почему-то же ваш дед положил его в фамильную шкатулку, а не выбросил. Одно знаю, что не было в усадьбе ни одной двери или сундука с подходящей скважиной.

— Что ж, ключ — это лучше, чем скважина. Когда-нибудь я найду, куда его сунуть…

Второй предмет заставил меня вспомнить о том, что писал Рюмин про мое родство с Волчьими князьями.

Это было кольцо-печатка из серебристого металл с чернением. Дотронувшись до него, я ощутил, что оно не из серебра.

Печатка была с рельефным изображением волчьего следа. То, что он волчий, а не собачий, было понятно по вытянутой форме. Это главный опознавательный признак, который знает любой юный натуралист. Если встретил на лесной дороге следы, то обрати внимание на форму: у собак они круглые, у волка — овальные.

Я примерил кольцо на средний палец правой руки. Он сидело как влитое.

— Тебя не смущает волчий герб у моего рода? — спросил я у Ефима.

— А чего ж тут странного? Волк, медведь, сокол — благородные звери, испокон веков предки наши их уважали.

— Может, неспроста я волколак?

Ефим замотал головой, словно я его в чем-то обвинял.

— Что вы, барин! В вашем славном роду не бывало лесных баронов. Тьфу-тьфу-тьфу!

— Не плюйся, ну что за суеверия. Думаешь, если себе плечо заслюнявишь, то беду отведешь?

— Дык принято так.

— Отменяю. Но не боись, лесных баронов у нас и не появится.

— А вы?.. как же… — нахмурился Ефим.

— Всё будет по-другому, дружище. Совсем по-другому.

Тяжелую шкатулку я поставил на место, а ключ убрал в сумку. Перевел взгляд на Ефима. После недавних событий он был весь перемазан сажей, льняной кафтан пропах дымом.

— Приведи себя в порядок, дружище. Банька, одежка выходная. Пора выдвигаться. За час управишься?

— Дык сгорели вещи-то мои. Последняя рубаха.

Я выгреб из сумки горсть монет, медных и серебряных вперемешку, вручил Ефиму. Он ахнул, словно на удочку поймал щуку, глаза его расширились.

— Куды мне столько, барин⁈

— За службу верную и на кафтан приличный. Давай-давай, чтоб через час сиял. Имей в виду, ты представляешь род Лютиковых.

— Ого! Уяснил, барин. Благодарствую! Вы не пожалеете. Я мигом… — с воодушевлением проговорил Ефим и ринулся из сарая.

Я вышел за ним, проводил взглядом до ворот.

Почему на пепелище тишина кажется более явственной? Она была ощутимой, как пустота на месте вынутого из стены кирпича, как щербинка на месте выдернутого зуба. Этот дом не был моей по-настоящему родной усадьбой, но тем не менее я ощущал потерю, легкую грусть и боль.

Понятно, на что рассчитывал Небольсин. Будь это и вправду мой родной дом, где я вырос с братом, то я бы получил страшный удар. Я бы не стал задумываться, Рюмин ли это сделал, а сразу кинулся бы сводить с ним счеты. Ядро захлестнуло бы мой разум.

В результате я бы либо погиб, либо приобрел врага в виде рода Рюминых. Сейчас Рюмин мне тоже совсем не друг, скорее временный союзник. Его рекомендация была попыткой скостить себе срок службы, не более. И я никогда не забуду, как он пытал волколака.

В одном Небольсин был прав. Моя связь с Инессой и правда может настроить Рюмина против меня, а заодно и весь его род, который живет в Вельграде. Отказаться от Инессы? Ага, счас! Буду ли я осторожен? Да. Как ёжик в процессе размножения.

Вдруг тишину нарушили неторопливые шаги. Я нахмурился — Ефиму еще рано возвращаться.

Ко мне приблизилась фигура в темном балахоне, похожая на монаха. Мне не нужно было вглядываться в лицо под капюшоном. Я почуял дух Сигмара — лесной, звериный, мохнатый. Это был запах древности, пропитанной кровью сражений и жертвоприношений.

— Здравствуй, Георгий Лютиков, — проговорил Сигмар.

— И тебе привет, старче. Следишь за мной?

— Прими мои поздравления. Ты прошел первую лунную инициацию.

— С Рыковым вышло не по плану.

— Я знаю, знаю. Ты справился сам. Оказался даже сильнее, чем я предполагал!

Внезапная догадка вспыхнула как спичка.

— Ты был здесь, — сказал я и кивнул на пожарище. — Был, когда это произошло.

— Да, ярый.

— И почему не вмешался⁈ — воскликнул я.

— А должен был? — спокойно сказал он, уставившись на меня волчьими глазами.

Я сжал кулаки.

— Что за дурацкий вопрос? Я видел твою силу, ты мог легко расправиться с Небольсиным.

— Я не вмешиваюсь, Георгий Лютиков, я наблюдаю за тропами.

— Он враг мне и всем волколакам! Ты бы махом решил кучу проблем, Сигмар. Ты призываешь меня на свою сторону — а сам?

— Да, я мог убить этого мага. Но я мог вырезать и роту солдат, в которой ты до недавнего времени служил. Я не вмешиваюсь. Я наблюдаю за тропами. Это более сложная задача, если бы ты только знал.

Я шумно выдохнул. В его словах был смысл. Что он там думает в своей древней голове? Что происходит в сокрытом мире лесной чащи?

— Зачем ты пришел? — спросил я.

— Предостеречь. Твои действия настроили народ против ярых. Ты ведешь опасную игру, в которой проигрываешь.

— Я только начал!

— Рейды против нас ужесточились. Дальше будет хуже. Если ты не исправишь свои промахи, у нас останется только один путь — прямая атака. Повсеместное восстание.

— Погодь, — сказал я, подняв указательный палец. — Вот с этим не спеши.

— Это не тебе решать.

— А кому, тебе? Я к тебе и обращаюсь.

— Это решать Ярости. Я лишь ее проводник. Зверь, загнанный в угол, не умирает тихо. Он бросается в бой. В последний бой.

— Спасибо, добавлю эту мудрость в список волчьих цитаток. Сигмар, я возрождаю Волчий клан, и если все дикие сейчас ринуться в атаку, то это будет медвежьей услугой. Совсем не волчьей, понимаешь? Поэтому, раз уж ты не вмешиваешься для помощи мне, то не вмешивайся и во вред. Лады?

— Я тебя услышал, Георгий Лютиков. И я тебя предупредил.

Сигмар прижал кулак к груди в знак прощания и собрался уйти.

— Погоди, — сказал я, вытянул руку и показал кольцо-печатку с волчьим следом. — Что ты скажешь об этом?

Сигмар молча поднял ладонь с таким же кольцом. Посмотрел мне в глаза и ушел, так и не сказав больше ни слова.

Я сжал и разжал кулак, рассматривая кольцо и размышляя над словами Сигмара.

Вскоре явился Ефим.

Его было не узнать. Отмылся до блеска, бороду укоротил вдвое. Глаза из-под косматых бровей смотрели со странным выражением — это была смесь деревенской скромности и чувства собственного достоинства.

Кафтан он выбрал под цвет моего камзола — темно-серый, с бледно-золотыми латунными пуговицами. Подпоясался бордовым кушаком.

— Вот, другое дело, — одобрил я. — В Красных Родниках сразу поймут, что я прислал не абы кого, а главного дворецкого своего поместья.

— Поместья? — удивился Ефим. — У нас же просто усадьба без душ.

— То ли еще будет, дружище.

В поездке я посвящал Ефима в подробности своих похождений и рассказывал, что из написанного в газете, мягко говоря, неправда. Он охал и качал головой, кулаки его то и дело сжимались, но теперь уже против наших недоброжелателей.

Спрашивал он и об Игоре. Заодно я наказал отправить в полк письмо и рассказать о случившемся, мол, если брат решит навестить усадьбу, то она переехала в Красные Родники.

Ефим пересел на поезд в сторону Пригорского уезда, а я остался в Камске.

Пора посетить офис «Северного правдоруба» и узнать, что там наворотил Алексей Скороход.

Камск был настоящим городом с кирпичными и каменными домами и проезжей частью для лошадей и повозок.

По широким тротуарам прохаживались опрятно одетые горожане. Рабочие, купцы, чиновники и лица интеллигентной наружности с неопределенным статусом. Сударыни носили открытые платья, прикрывались от яркого апрельского солнца тканевыми зонтиками. По высоким цилиндрам и изящным костюмам можно было заметить вкрапления аристократов-магов.

На одной из центральных улиц я нашел редакцию «Северного правдоруба». На вывеске были перекрещенные топор и писчее перо.

Я вошел внутрь и сразу попал в оживленный зал, полный столов и конторок. Стучали клавиши печатных машинок, туда-сюда сновали журналисты с деловыми лицами. Пахло дешевой газетной бумагой, типографской краской и потом.

Я поймал за локоть проходящего мимо парня в рубашке с закатанными рукавами.

— А? — сказал он.

— Хуй на, — вежливо ответил я. — Скажи мне, где я могу найти Алексея по прозвищу Скороход.

Парень похлопал глазами.

— Нет его здесь, сударь. Уволили недавно-с. А вы по какому вопросу?

— Главный редактор где сидит?

— Второй этаж, первый кабинет налево. А вы по какому вопросу?

— Как его зовут?

— Петр Сергеевич. А вы…

Быстрым шагом я двинулся к лестнице. По пути сграбастал с одного из столов номер газеты, в котором вышла про меня статья, скрутил в трубочку, словно собирался прибить муху. Сапоги глухо застучали по деревянным ступеням.

За спиной я услышал сопение — опрошенный мной парень семенил за мной, явно желая схватить меня за рукав, но не решался.

Я вышел в коридор. В мою сторону шел дородный мужчина, здоровенный, как холодильник. Массивный живот натягивал пуговицы на рубашке. В руках мужчина держал кипу бумаг.

— Петр Сергеевич, — послышался за мной голос парня. — Этот господин, кажется, к вам…

Петр Сергеевич сразу узнал меня. Взмахнул руками — кипа бумаг разлетелась по всему коридору.

— Кто его сюда пустил⁈ — воскликнул он.

Я улыбнулся волчьей улыбкой и пошел на него, разведя руки в стороны, словно собирался обнять старого друга.

Петр Сергеевич развернулся и побежал в конец коридора.

— Клавдия Денисовна! — закричал он. — Беда! Ваше сиятельство!

Он остановился перед последней дверью, хотел было толкнуть, но удержался и принялся нервно в нее барабанить.

Я не торопясь шел к нему.

— Войди, Петя, — раздалось за дверью.

Петр Сергеевич победно осклабился и ввалился в дверь. Я зашел следом.

За столом сидела пожилая женщина лет эдак… двухсот пятидесяти. Ладно, шучу, на вид ей было лет семьдесят пять, просто глаза наводили на мысли о прожитых веках.

Они были настолько выцветшие, что можно было предположить, что Клавдия Денисовна слепа, но это было не так, потому что она прищурилась, глянула сначала на меня, затем на Петра Сергеевича.

Щурилась она от дыма зажатой в уголке рта сигареты. Весь кабинет был застлан дымом, что поднимался слоями к потолку и там превращался в настоящую тучу — того и гляди сверкнет молния и хлынет дождь!

Клавдия Денисовна была маленькой, сухонькой, сидела с прямой спиной, словно на табуретке, а не в роскошном кожаном кресле. На ней красовался бордовый бархатный камзол: по краям плеч ткань была собрана в острые защипы, похожие на шипы.

— Что стряслось, господа? — проскрипела она.

Петр Сергеевич отошел к стенке и показал на меня пальцем.

— Волколак! — выдохнул он и закашлялся от дыма. — Он заявился прямо сюда, ваше сиятельство!

— И?

— Он опасен! Волколак! Вы же видели статью… Прошу вашего заступничества, как маг-куратора, который призван, дабы…

— Здравствуйте, Клавдия Денисовна, — сказал я учтиво и слегка поклонился.

Он чмокнула, доставая изо рта сигарету, и с интересом глянула на меня.

— Здравствуйте, молодой человек.

— Капитан Лютиков, — уточнил я. — Я пришел по поводу статьи, порочащей мое имя.

В присутствии маг-куратора газеты Петр Сергеевич расслабился, а услышав, как вежливо я говорю, он и вовсе оборзел.

— Претензии не принимаются, сударь, — сказал он и сделал шажок в мою сторону. — Газета выражает общественное мнение. Это называется свобода слова, чтобы вы знали.

— Это называется клевета, — сказал я.

Он фыркнул.

— Вздор. Это вы клевещите, сударь. Мы излагаем только факты, а трактовка — это личное дело каждого свободного гражданина. Вы тоже свободный гражданин, хоть и волколак. Конечно, вы в праве иметь свое мнение, но каждый наш читатель тоже его имеет, и вы в меньшинстве. Если вы плюнете в толпу, то она не заметит, но если толпа плюнет — вы утоните, ха-ха! Закон на нашей стороне. Хотите — подавайте в суд, из этого получится новая отличная статья. И даже не пытайтесь запугать нас! Ее сиятельство Клавдия Денисовна — маг. Нападение будет расцениваться, как…

Я молча взял его за ноздри. В буквальном смысле, хоть было и брезгливо совать пальцы в его мясистый нос. Петр Сергеевич всхлипнул и замычал. Я поднял руку чуть выше, заставляя его встать на цыпочки.

Клавдия Денисовна затянулась сигаретой и сказала:

— Капитан, зачем вы взяли за нос нашего главного редактора? Ему неприятно.

— Я пришел не для того, чтобы делать ему приятно. Совсем наоборот. У меня к вам деловое предложение.

— У вас минута, прежде чем это перестанет быть забавным, капитан, — сказала она.

— Благодарю, вы очень добры. Почему был уволен Алексей Скороход?

— Кто это? — пыхнула сигаретой Клавдия Денисовна.

Я отпустил нос Петра Сергеевича. Он судорожно вздохнул и схватился за него руками.

— Голос, — сказал я, вытирая пальцы об газету.

Петр Сергеевич взглянул на меня с ненавистью и сказал:

— Скороход уволен за некомпетентность. Его статья не отвечала высоким стандартам газеты.

— А я думаю, отвечала, — сказал я. — Восстановите его в должности и напечатайте его статью.

— Да как вы смеете тут командовать⁈ — воскликнул он и глянул на Клавдию Денисовну. — Я не возьму его в штат, у нас нет места для этого дармоеда.

— Нет места? Значит, кого-то придется уволить. Может быть, поставить его на место главного редактора газеты?

— Ну это уж слишком! — рассмеялась скрипучим смехом Клавдия Денисовна. — Капитан, ваше представление становится абсурдным.

— Вы что, всерьез это обсуждаете? — всплеснул руками Петр Сергеевич. — Это частная газета. Это МОЯ газета!

— А вот этого я не знал, — сказал я. — Это же совсем меняет дело. В таком случае я куплю вашу газету.

— Что⁈ Да откуда у тебя такие деньги, капитан? — фыркнул Петр Сергеевич.

— Много денег не понадобится, сударь. Я одно время занимался бизнесом и знаю, как вести дела. Я предлагаю за вашу газету один рубль.

— Что вообще происходит? — проговорил Петр Сергеевич.

Вот уж не думал, что буду заниматься рэкетом в магическом мире.

— Таково мое предложение. Либо вы сегодня берете Скорохода на работу и наутро публикуете его статью, либо завтра утром я покупаю вашу газету за один рубль.

Клавдия Денисовна затушила сигарету в переполненной пепельнице и сказала:

— Минута кончилась.

— Замечательно, я как раз закончил.

— Никак не возьму в толк, капитан, это что, какая-то психическая атака? Я в упор не вижу никаких реальных оснований тому, чтобы воспринимать ваши слова всерьез.

— И тем не менее я говорю серьезно.

— Вы говорите от имени рода или какого-то сообщества? — спросила она.

Я задумался.

— Да. Я представляю Волчий клан.

Маг-куратор и главный редактор обменялись непонимающим взглядом.

Петр Сергеевич на всякий случай отошел поближе к столу маг-куратора и сказал:

— Скажите по чести, капитан, вы правда полагаете, что я после этого побегу к Скороходу на поклон, верну его в штат и напечатаю его статейку?

— По чести? Это будет самым лучшим решением в вашей жизни, Петр Сергеевич. Я вам рекомендую это сделать. Но сам я искренне надеюсь на второй вариант с покупкой газеты.

Я улыбнулся и вышел.

— И как вы это сделаете? Ха! — донесся до меня голос Петра Сергеевича.

У меня был план. За этим дурацким разговором я узнал все, что для него нужно.