Волчий клан

Глава 25 Карающий огонь

Наутро по распоряжению Каменского граждане Камска были созваны на центральную площадь перед ратушей.

Собралась огромная толпа, заполнившая не только площадь, но и ближайшие улицы. Каменский нечасто выступал публично, и все пришли посмотреть, что же за событие стало тому причиной.

Ярко светило солнце, его лучи искрились в струях фонтана. Звонко прозвучали медные трубы, оповещая начало выступления. На портик ратуши вышел герольд рода Каменских и хорошо поставленным голосом провозгласил:

— Его сиятельство граф Владигор Змеевич Каменский, маг Земли пятого ранга, губернатор нашего края!

Под аплодисменты вышел Каменский.

Он усилил свой голос магией, слова звучали гулко, как падающие с неба камни. Говорил без подготовки, однако легко и без заминок.

Начал он издалека: про Державу, про народ, про магов, устанавливающих мир и справедливость. Перешел к заботе об уездных городах и наконец к вторжению «диавольских тварей» в Кашино.

Речь получилась яркой и доходчивой, словно у римского оратора.

— Засим выражаю личную благодарность проявившему героизм и мужество капитану Лютикову Георгию Владимировичу! — закончил Каменский.

Я вышел на портик и встал рядом с ним.

Толпа словно подавилась последней фразой, онемела на несколько секунд, а затем взорвалась многоголосым осуждающим гулом:

— У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! — слышалось со всех сторон.

Каменский повернулся ко мне. Он ничего не произнес, на лице не было эмоций, но отчетливо читался невысказанный вопрос: «Что за хуйня, Лютиков⁈»

Каменский увел меня в ратушу, молча поднялся в кабинет. Едва закрыв за нами дверь, он сказал:

— Лютиков, я чего-то не знаю? Живо рассказывайте, что вы натворили. Я ведь могу порадовать толпу, превратив вас в каменную статую.

Ядро в моей груди трепыхнулось. «Напади сейчас, застанем его врасплох!» — послышалось мне. Наивный зверь. Такие люди, как Каменский, не бросаются пустыми словами. Если он озвучил угрозу, значит, готов к любой агрессии. Я чувствовал, что хожу по очень тонкому льду, хотя лицо Каменского и оставалось спокойным, даже скучающим.

Я вкратце рассказал про нашумевшую статью. В подтверждение я достал из нагрудного кармана экземпляр газеты. Вчера граф видел мои фото с уездными маг-кураторами, поэтому больше верил мне, чем содержанию статьи.

— Я не стал просить земли и золото, потому что я хочу большего, — сказал я.

— Это попытка шантажа?

— Я предлагаю сотрудничество.

— Все хотят заручиться моей поддержкой, но мало кто может что-то предложить взамен.

— Я волколак, ваше сиятельство. Не клейменый. Я отправлен на службу в Тайную канцелярию, но имею личные интересы. Как и вы.

— Ближе к делу, капитан.

— Маг-кураторы, ваше сиятельство. На пути в столицу мне довелось иметь дело с несколькими из них, и один не пережил нашей встречи.

— Все-таки в газете написали правду о гибели господина Тиноватова?

— Вот только умолчали о том, что он терроризировал волость и занимался черной магией. Появление хаотических тварей — тоже вина зарвавшегося маг-куратора.

В зеленых глазах Каменского промелькнул интерес.

— Господа Свиридов и Студенецкий сообщили мне об этом. Небольсин теперь вне закона.

— Это один из примеров, — кивнул я. — Ваши земли велики, но маг-кураторы вам не подчиняются. У вас нет на них никакой управы. Не было, пока не появился я. Здесь наши интересы сходятся, и я готов провести, скажем так, поучительные беседы с неугодными вам магами. Неофициально.

— У меня нет никаких проблем с маг-кураторами, — сказал Каменский, помедлив.

— Разумеется. Потому что я решил две таких проблемы еще в зародыше. Если возникнет потребность, вы можете поручить мне разобраться с любым куратором, который доставляет неудобство. Я предлагаю вам контроль. Поддержание порядка на ваших землях… особенно если они будут расти.

Каменский бросил взгляд на карту своих владений на стене и проговорил:

— Возможно, у меня найдется для вас пара поручений в будущем.

— И я их выполню. А касаемо газеты я рассчитываю на вмешательство властей. В качестве логического продолжения моего награждения.

— Мне следовало бы наказать и газету, и вас, капитан. Вы поставили меня в неудобное положение перед народом.

— Понимаю и приношу свои извинения за доставленные неудобства. Однако они временные. Слово графа с лихвой перевесит слово газетчиков. В глазах народа вы выступите поборником справедливости и вестником правды. На нашей стороне также маг-кураторы двух уездов и их население, не говоря уже об освобожденной волости Васильково. Я считаю, что лучше заручиться реальной благодарностью людей, чем потакать обманутой толпе.

Каменский ничего не ответил. Он молчал, словно превратился в камень. Минуту, другую. Казалось, он ждал, что я продолжу его убеждать, приводить новые доводы, уверять в своей верности, давать дополнительные обещания и вообще лебезить.

Но я тоже не говорил больше ни слова. В эту игру можно играть вдвоем. Я молчал, не делая никаких попыток ускорить его ответ, а заодно отдыхал от своих дипломатических тирад — не прав тот, кто говорит, что мешки ворочать легче!

Тишина оказалась решающим доводом.

— Даю добро, — сказал Каменский, и я посвятил его в подробности.

Петр Сергеевич в который раз послюнявил карандаш, отчего его язык и губы уже почернели. Он написал еще одну строчку статьи и довольно причмокнул.

Отличное продолжение выпуска про бойню на вокзале: «Волколак ворвался в нашу редакцию! Маг-куратор дает отпор».

Какой подтекст для читателей? Волколак в их городе! Мимо такой новости никто не пройдет мимо — обязательно купит номер, а потом обсудит с близкими. А что маги? Маги защищают, они молодцы. Золотая формула успеха газеты.

Надо бы фотографий хороших добавить, но Скорохода выкинул из газеты. Большая потеря: парень не сознавал, насколько талантливо снимает и пишет, и было выгодно держать у себя такого сотрудника за копейки…

Петр Сергеевич снова послюнявил карандаш, словно макнул перо в чернильницу, и написал еще один вариант заголовка: «ОН уже здесь». Тоже неплохо.

Может, написать «Лютиков»? Нет, местоимение «он» звучит загадочнее — раз, уничижительнее — два. Это все равно что говорить о человеке в его присутствии и называть его «он», а не по имени. Но поймет ли такую этикетную тонкость быдло, которое читает газету? Петр Сергеевич зачеркнул второй вариант заголовка.

Было уже утро, а этот Лютиков так и не заявился со своим дурацким предложением выкупить газету, смешно подумать, за один рубль.

Вдруг дверь отворилась. Петр Сергеевич вздрогнул и поднял взгляд, ожидая увидеть наглую клыкастую рожу, хоть и выставил на входе в редакцию охрану.

Но гость оказался еще более страшен.

В кабинет вошел сам граф Каменский. На лице эмоций не больше, чем у каменного столба, зеленые глаза смотрят в самую душу.

Петр Сергеевич вскочил с кресла. Выпрямился по стойке смирно, спохватился и отвесил поклон, после чего снова выпрямился. В спине от таких телодвижений стрельнуло.

— Ваше сиятельство, — пробормотал он, пытаясь втянуть живот. — Чем я обязан вашему визиту в нашу скромную редакцию?

За Каменским в кабинет просеменила маг-куратор газеты Клавдия Денисовна. Привычная сигарета во рту была потухшей.

— Петя, у тебя проблемы, — проскрипела Клавдия Денисовна.

Каменский молча перевел взгляд на нее.

— У нас проблемы, — уточнила она.

— Что случилось? — заморгал Петр Сергеевич.

— А это ты мне скажи, голубчик. Я одобрила твою статью про волколака Лютикова, но ты не сказал мне, что он официально представлен к правительственной награде.

— Что⁈ Я не знал.

— Ты журналист, Петя, ты должен все знать. Особенно, когда берешься за такое крупное дело.

— Умолкните, — сказал Каменский. — Можете сколько угодно перекладывать ответственность друг на друга, но это ничего не изменит. Я уже принял решение. Клавдия Денисовна, вы долгое время служили Державе. От себя лично выражаю вам признательность. Теперь вам пора отправиться на заслуженный отдых.

— Позвольте, ваше сиятельство… — начала она.

— Не позволяю. В противном случае я направлю в Магический Сенат претензию, что вы подрываете авторитет власти и не согласовываете свою деятельность с магической коллегией. В вашем положении рекомендую вам не конфликтовать.

— Если я соглашусь, то… супротив меня ничего не будет? — уточнила Клавдия Денисовна.

— Да, ваше сиятельство, — сказал Каменский. — Расценивайте это как мой подарок в честь выхода на пенсию.

— Благодарю вас.

— А я? — подал голос Петр Сергеевич.

— Вы, сударь, создали ситуацию, подрывающую мой авторитет.

— Ваше сиятельство, я действовал во благо Державы! Я готов выпустить статью в вашу честь уже сегодня…

— Не можете. Я отчуждаю вашу собственность. Отныне газета вам не принадлежит.

— Но это же… произвол, ваше сиятельство! Нет-нет, я ни в коем разе не перечу вашему решению, однако же есть законные процедуры решения таких вопросов…

— Если вы настаиваете, дело будет отдано в суд, где я потребую вашей казни за измену. Какой вариант вы выбираете, сударь?

Ноги у Петра Сергеевича подкосились, но садиться при стоявшем графе было нельзя, поэтому он стоял и колыхался, словно фигурка из желе.

— П-первый вариант, — проговорил Петр Сергеевич.

— Я так и думал. Оформляйте купчую на имя Алексея Соболева.

— Скорохода⁈

— Вашего сотрудника. Он милостиво согласился навести в газете порядок.

Петр Сергеевич сглотнул и взялся за перо.

— Какую стоимость я волен указать, ваше сиятельство?

Впервые за визит Каменский чуть улыбнулся:

— Один рубль.

Петр Сергеевич тихо застонал сквозь сжатые зубы.

Красный и потный, он подписывал бумаги, но глубоко внутри зародилась идея мести — словно особые железы выделили каплю яда. Гребаный Лютиков! Он еще поплатится, как и этот выскочка Скороход…

Так то! Каждый может кинуть камень в волка, но не каждый может кинуть волка в камень.

В полдень я пришел к Алексею и вручил ему купчую на газету «Северный правдоруб». Припечатал к столу серебряный рубль для покупки.

— Газета твоя, Скороход, — сказал я и ухмыльнулся. — Хватит сидеть в этой дыре, приступай к настоящей работе.

Алексей стиснул в пальцах документы и медленно сел на стул.

— Охренеть, — прошептал он. — Неужели вы всё это спланировали заранее? Как⁈

Я рассмеялся.

— Изначальный план был похитить главреда и пытать его, пока он не продаст газету. План «Б» — расхерачить все станки и сжечь офис, после чего отправиться своей дорогой дальше. На деле получилось все чинно и даже законно. Сам в шоке.

Алексей уставился на меня с открытым ртом.

— Не боись, — сказал я, — газета в порядке, все живы-здоровы. Но прежде чем ты пойдешь принимать руководство, я хочу тебе кое-что показать. Пошли на воздух.

К карьеру шли вереницы местных люмпенов. Все тащили газеты. Кто-то охапку, кто-то стопку, из-за которой едва была видна голова.

Ко мне подбежал Пырь, взбудораженный и запыхавшийся. Мельком глянул на Алексея и выпалил:

— Обнесли весь город, ваше благородие. Вона какая куча!

Я подошел к куче, придирчиво осмотрел несколько стопок, выдернул случайный экземпляр из середины. Номер был тот.

Какой-то мужик подкатил тележку с двумя корытами.

— Рудные весы, — сказал он деловито. — С работы… взял.

Знаем мы такое «взял».

— Эт вы хорошо придумали, — сказал я, и мы приступили к взвешиванию макулатуры.

Газет было так много, что в какой-то момент я подумал, не влечу ли в долги. Но денег хватило. В россыпи выигранных на дуэли монет попадались и золотые, а их номинал составлял десять с лишним рублей.

Сборщики получили свои деньги, ажиотаж был как в день получки на производстве.

Я же смотрел на кучу газет, что громоздилась выше голов. Огромная сероватая масса шелестела на легком ветру. По моему распоряжению она была сложена вокруг старого столба.

Безусловно, статья уже успела подгадить мне репутацию, но эту волну тиража мы перехватили — уменьшили толпу недоброжелателей на тысячи человек, а то и больше.

Я и сам не заметил, как начал в своих мыслях говорить «мы» вместо «я». Это означало, что Волчий клан перестал быть абстракцией и стал реальностью.

— А теперь вишенка на торте! — громко сказал я и сделал знак привести Петра Сергеевича.

Двое мужиков вытолкали его из толпы. Он уставился на меня расширенными глазами, в которых ненависть уже растворилась в ужасе.

Говорить Петр Сергеевич не мог, так как во рту находился здоровенный газетный ком, размокший от слюны. Руки были связаны.

Я взял его за шиворот и поволок к столбу. Он отчаянно замычал и начал крутить головой.

Люмпены вокруг притихли. Алексей стоял бледный, смотрел неотрывно, явно догадываясь, что я собираюсь сделать.

Я привязал Петра Сергеевича к столбу, достал коробок спичек. Ядро Ярости вращалось в груди, словно словно зверь, что ходит по кругу в ожидании кормежки.

— Из-за твоей статьи сгорела моя усадьба, — проговорил я. — Люди отказались ее тушить, когда вспыхнул пожар. Понимаешь, что тебя ждет?

Ответ на этот вопрос бы «да», но Петр Сергеевич мотал головой, пытаясь сказать «нет». По лицу струился пот, смешанный со слезами, под носом надулся и лопнул сопливый пузырь.

— Тираж сгорит вместе с тобой, как сгорел мой дом, — сказал я и чиркнул спичкой.

Пламя поползло по палочке и отразилось в расширившихся зрачках Петра Сергеевича.

Ко мне подбежал Алексей.

Ну наконец-то. Я уж думал, что он так и останется в стороне, наблюдая, как я сжигаю главреда на ритуальном костре.

— Господин Лютиков, — проговорил Алексей. — Это слишком жестокая расправа.

Спичка догорела, и я достал другую. Чиркнул перед носом Петра Сергеевича.

— Ты так считаешь, Алексей? — спросил я. — А что если твой бывший начальник возьмется за старое или вздумает ставить тебе палки в колеса?

Мы оба посмотрели на Петра Сергеевича. Он рьяно замотал головой, в его мычании отчетливо слышалось: «Не-а! Не-а!»

— Если с ним возникнут проблемы, мы вернемся в этому вопросу, — сказал Алексей. — А сейчас я попрошу его отпустить.

Я приложил спичку к намокшему воротнику Петра Сергеевича. Он вздрогнул, но спичка пшикнула и мигом потухла.

— Ладно, будь по-твоему, — сказал я и перевел взгляд на Петра Сергеевича: — Имей в виду, что ты всем обязан Скороходу. Цени это. Позже я вернусь в губернию и проверю, как идут дела.

Для закрепления эффекта я предоставил Алексею лично отвязать Петра Сергеевича от столба. Пусть бывший главред запомнит, кто его спаситель.

Алексею предстоит сложная и ответственная работа по развитию газеты. Следовало прикрыть ему тылы, и я это сделал. С таким стартом ему будет полегче укрепить свое влияние. Теперь не пропадет без меня.

Когда счастливого до соплей Петра Сергеевича увели, гнетущая атмосфера рассосалась сама собой.

— Смотрите все! — воскликнул я. — Праздничный костер!

Я чиркнул спичкой и подпалил гору газет. Взметнулось пламя, побежало вверх. Все попятились от волны жара. В небо устремились обугленные листы газет, похожие на воронов. Красиво.

— Пырь, — позвал я.

— Да, ваше благородие?

— Ты прикурить спрашивал вчера. Вот тебе огонек.

Он глянул на костер, на меня — и загоготал. К нему присоединились соседние мужики.

Отсмеявшись, Пырь вдруг очень серьезно проговорил:

— Спасибо вам, ваше благородие. Вы работенку-то нам закинули прибыльную, весь квартал на ноги поставили.

— Больше не падайте, — кивнул я.

— Это ж сколько бумаги и чернил зря перевели… — проговорил Алексей. Он смотрел на костер не отрываясь, словно загипнотизированный. — Никогда не забуду это зрелище.

— Сейчас эти объемы в твоих руках, — сказал я. — Я уверен, с тобой газета пойдет в гору. Кто знает, к чему все это приведет.

— Честно говоря, я не могу отделать от мысли, что сейчас в этом пламени мог корчиться Петр Сергеевич… — передернул плечами Алексей.

Я не стал говорить, что, если бы видел в этом необходимость, то Алексей не смог бы помешать мне. Никто из присутствующих не догадывался, насколько важным было уничтожение тиража и взятие газеты под контроль.

Дело не только в укреплении положения Волчьего клана. Этим я предотвратил восстание диких волколаков, о котором говорил Сигмар. Предотвратил или, возможно, отсрочил.

Пламя напомнило о сгоревшей родовой усадьбе. Я решил проблему и отомстил, но не главному своему врагу. С Небольсиным разговор будет совсем другой….

Кожа на запястьях зачесалась, готовая обрасти шерстью. «Спокойно, — шепнул я Ядру, — мы до него еще доберемся. И до всех, кто за ним стоит».

Путь звал вперед. Со всеми попрощавшись, я отправился на вокзал.

До Вельграда и дверей в Тайную канцелярию осталось совсем немного.

Новая глава будет по расписанию, в ночь с 12 на 13

Хороших выходных!:)