Волчий клан

Глава 3 Я — чудовище?

Перед тем, как сказать «десять», Рюмин растянул губы в улыбке. Губы яркие и тонкие, как червяки. Длинное бледное лицо с мелкими веснушками показалось мне уже не лицом, а наглой, глумливой, мерзкой харей, которую даже кулаком задеть противно.

Это стало последней каплей.

Во мне поднялась волна ярости. Врезать уроду, чтобы хрустно! Вбить в грязь по самые ноздри, чтобы только цилиндр торчал!

Но я не мог просто взять и наброситься на мага. Под давлением обстоятельств ярость направилась в какое-то новое для меня русло.

В груди начало жечь, словно там был раскаленный шар. Я чувствовал его и как будто видел: красный, пульсирующий, разливающий пламя по жилам.

Восприятие обострилось: в нос ударили сотни запахов, среди которых ярче всего выделялись сладкий парфюм Рюмина, пот солдат и горелая шерсть. Нахлынула какофония звуков, я услышал даже скрип пера писаря, сидевшего в палатке канцелярии.

Мышцы свело судорогой, кожа начала зудеть, словно я надел шерстяной свитер на голое тело. Я задохнулся от боли, смешанной с эйфорией. Будто намахнул залпом стакан водки и сунул пальцы в розетку!

А потом я услышал хруст.

В руках ниже локтя я ощутил жуткую ломоту, поднял их и увидел, что преобразился. Из-под мажетов выглядывали огромные ладони, покрытие серо-черной шерстью. Удлиненные пальцы заканчивались острыми когтями, похожими на консервные ножи.

Все это произошло за считанные секунды.

— Де… сять, — проговорил Рюмин и попятился.

Он сделал несколько резких жестов, как дирижер, вокруг него замерцал полупрозрачный оранжевый кокон.

Я тяжело выдохнул и услышал рычание, рвущееся из собственного горла, хотя лицо у меня оставалось прежним, человеческим.

— Солдат, арбалет наизготовку! — крикнул Рюмин. — По моей команде стреляй в сердце!

— Но это же наш командир, ваше сиятельство… — пробормотал арбалетчик.

— Он превращается в зверя, дурень!

Время замедлилось. Пламя костра перестало трепетать и едва шевелилось, похожее на пучок водорослей на глубине.

Красное ядро во мне продолжало пульсировать, каждая новая волна ярости преображала тело. Вместе с этим в голове опускались моральные барьеры, социальные условности меркли.

Все становилось очень простым. Враг? Убить. Голод? Жрать. Друг? Защищать. Опасность? Выживать.

Именно инстинкты заставили меня вспомнить о звере внутри себя и не слиться с ним воедино.

Мои ноги уже напружинились для прыжка, а перед глазами во всей красе возникла картина, как удар моей когтистой лапы сносит Рюмину голову.

«Фу!» — мысленно сказал я самому себе.

Ядро на мгновение замерло, словно прислушиваясь к моему голову. Разгорелось сильнее…

«Нет, — сказал я, — назад». Мысленно я потянул ядро за воображаемый ошейник в глубины сознания.

Оно противилось, упиралось, огрызнулось вспышкой боли в ребрах. «Потом, — пообещал я. — А теперь — на место. Спать».

Пылающие реки ярости повернули вспять, отхлынули от конечностей и вернулись в ядро. Суставы пальцев хрустнули, принимая прежний вид. Внутренний напор спал. Костер вновь затрепетал в обычном темпе.

Первым делом я продемонстрировал чистую ладонь арбалетчику и сделал умиротворяющий жест.

— Все хорошо, — сказал я. — Опусти арбалет, солдат.

Тот подчинился и шумно выдохнул. По лицу его струился пот.

Магический кокон Рюмина осыпался искрами.

— Поразительное самообладание, капитан Лютиков, — сказал Рюмин, поправляя цилиндр. В голосе смешались насмешка и удивление. — Вы обратили вспять превращение во вторую форму! Честно скажу, никогда не видел подобного. Даже не слышал.

Я покопался в памяти и вспомнил имя маг-куратора.

— Корнилий Павлович, попрошу больше меня не провоцировать. В следующий раз вы будете в ответе за последствия. Если сможете отвечать.

— Не переоценивай себя, капитан. Во второй форме волколак все еще уязвим к магии. Твоя жизнь висела на волоске. Я бы сказал, на шерстинке.

Я повернулся к солдатам и приказал отойти на десяток шагов, чтобы они не слышали следующих слов. После спонтанного превращения я чувствовал, как во мне все еще плещется агрессия. Глядя в глаза Рюмину, я проговорил:

— Не забывайте, что мы в военном лагере, а ротой командует мой брат. Пусть вы маг и аристократ, но черта с два вы засунете меня в эту клетку. Мы друг друга поняли?

Рюмин поморщился.

— М-да, характер у тебя гнусный, капитан. Стоило бы тебя засунуть в клетку только за это. Но с такими талантами тебе не место на арене. Я напишу тебе рекомендацию в Тайную канцелярию.

— Благодарю.

— Это не одолжение, — ухмыльнулся Рюмин. — На той службе у тебя куда больше шансов погибнуть, чем на арене. Там с тобой не будут цацкаться, как я. Мне-то плевать на тебя и эту роту. Скоро закончится мой срок кураторства, и я отправляюсь в родовое поместье править графством. А в Особом отделе люди другие, они из тебя все соки выжмут на благо Державы.

— Разберемся.

— Ну разберись-разберись, капитан, — сказал Рюмин с привычной насмешкой. — После обеда зайди ко мне за рекомендацией.

С этими словами он повернулся ко мне спиной и зашагал прочь, похожий на циркуль.

Прав был Игорь, этого гада не сотрет никакая амнезия. Я так и не понял до конца, прикалывался Рюмин все это время или подвергал меня изощренному тестированию.

Я посмотрел в желтые глаза волколака. Надеялся услышать комментарий к произошедшему, но тот молчал. Невозможно было разобрать, что таится в его взгляде — благодарность, осуждение или нечто другое.

Солдаты по-прежнему стояли поодаль и глазели на меня. Я махнул им, возвращая на пост.

— Чем кормите волколака? — спросил я.

— Морим голодом, ваше благородие, — ответил копейщик, зашипел и осторожно дотронулся до обожженной шеи.

Я нахмурился.

— По уставу так положено, — добавил арбалетчик. — Чтобы, значит, силищу зверскую унять.

Не просто так я вспомнил о еде. После превращения мой желудок звонил во все колокола, требуя жрать. Меня до сих пор била легкая дрожь, суставы ломило, рубашка прилипла к спине.

Едва я обогнул палатку мага, на меня налетел Игорь.

— Ну⁈ — воскликнул он. — Не томи, жучара, выкладывай!

Я рассказал о произошедшем. Быть может, я наивен, однако от Игоря не стал скрывать даже телепатическую связь с волколаком. Я относился к Игорю как к настоящему брату, и мне хотелось, чтобы в этом мире был хоть один человек, которому я могу доверять.

Игорь обхватил пальцами подбородок, крепко задумался. Тонкие черные брови сошлись на переносице.

— Никогда не слыхал о том, что дикие волколаки могут общаться, — сказал он. — Все это очень странно, Георг. Полагаю, Тайная канцелярию задействует тебя в дипломатических вопросах и шпионаже. Им крайне полезен человек, способный договариваться и с лесными баронами, и с дикими. Но…

Он замялся, подбирая слова, а потом махнул рукой.

— Что тебя смущает? Говори.

— Ты сам волколак, так что проблем не избежать. Маги будут тебя презирать, народ — бояться, а Держава — использовать.

— Разберемся, — снова сказал я.

А разбираться было с чем. Игорь не упомянул, что в расстановке сил есть еще и сами волколаки. Причем с ними не все так просто.

Я помнил примечание, которое зачитывал Рюмин: волколаки считаются низшими магами, поэтому, согласно традиции, имеют боярские привилегии. Но то традиции, а реалии были таковы, что волколаку не дозволено служить в армии и иметь титул выше барона.

— Что будешь делать теперь, брат? — спросил Игорь.

— Очень хочу жрать. Прямо как врач говорил, мяса хочу! Разве что не человечьего.

— Завязывай с такими шутками, я и так за сегодня едва не поседел.

Я хлопнул его по спине и сказал:

— Дык это наоборот, для разряжения обстановки! Так что я только начал, привыкай.

— Пошли на обед, — вздохнул Игорь. — Я поделюсь своим бифштексом.

В палатке, отведенной под столовую, было душно, несмотря на открытые окна. От котлов валил пар, пахло мясом, жареным луком и гречкой. За стойкой дежурил румяный солдат и расставлял на подносы жестяные тарелки с обедом.

Сюда стягивались офицеры со всего лагеря — кругом жакеты, кители, браво подкрученные усы. От компаний за столами доносился молодцеватый гогот, об скамейки бряцали ножны сабель.

— Мяса побольше, будь добр, — сказал я стоявшему на раздаче.

Солдат увеличил мою порцию мясного рагу на одну ложку.

— Я. Очень. Хочу. Мяса, — сказал я.

Солдат поднял на меня глаза, и я улыбнулся. Улыбнулся по-американски — открыто, дружелюбно, демонстрируя тридцать два зуба.

Он увидел мои заострившиеся клыки, побледнел и ухнул в тарелку целый половник. Пробормотал скороговоркой:

— Приятного аппетита, господин капитан.

— Спасибо.

Когда мы уселись за стол, Игорь сказал вполголоса:

— Ты бы лишний раз не афишировал. Зачем плодить слухи?

— Увы, брат, они плодятся без нашего участия. Как комарики в болоте. Уж лучше я буду брать от своего положения максимум, чем пытаться его скрыть. Как говорится, шила в башке не утаишь.

Он хохотнул и сказал:

— Раньше я за тобой не замечал чувства юмора. Хоть что-то хорошее от этого укуса, а то постоянно угрюмый ходил, шуток не понимал, чуть что — сразу в морду.

— Это и сейчас могу, — ухмыльнулся я. — Но сначала посмеюсь.

Срубав половину мясного рагу, я наконец-то почувствовал сытость и успокоился. Ядро Ярости — так я назвал звериную силу внутри себя — отозвалось глухой благодарностью, словно зверь, которому кинули кость.

Я отхлебнул пряного сбитня, одобрительно хмыкнул.

— Проясни мне вот что, Игорь. В чем интерес Рюмина? На кой ему давать мне рекомендацию в Тайную канцелярию?

— Знаешь ли, — сказал Игорь, прожевав, — у него своя служба. Хотя службой это не назвать, так, боярская стажировка. Если он порекомендует ценный кадр, то ему зачтется. Должна же быть от этих маг-кураторов хоть какая-то польза, ха-ха!

— И много таких маг-кураторов?

— Дохренища. В боевых подразделениях, в гражданских университетах, на производстве, при каждом градоначальнике. Не всем же магам быть князьями, графами или хотя бы баронами. Так что боярские сынки после маг-университета занимаются кураторством.

— Проводят в массы линию партии? — улыбнулся я.

— Какую еще?.. Формально это помощь служилым и народу. И правда полезно, когда маг под боком, а еще лучше — холеная молоденькая магичка… Но на деле это тунеядцы и мажоры. Наш Рюмин еще не самый худший представитель…

В глубине столовой раздался громкий голос, который перекрыл разговоры и бряцание ложек.

— Да срал я на решение маг-куратора! Волколаку не место среди нас.

По столу грохнул кулак, поднялся рослый офицер в гусарском жакете. Сосед по скамейке потянул его за рукав, офицер вырвался и рявкнул:

— Я решил, не лезь!

Он бросил взгляд поверх голов.

— Лютиков, ты здесь?

Послышалась возня, все начали оглядываться в поисках меня. Я отложил ложку и поднялся.

— Меня ищешь?

— Да как ты смеешь сидеть за одним столом с нами⁈ — воскликнул балагур и двинулся между рядов столов в нашу сторону.

Игорь тоже встал, процедил, обращаясь ко мне:

— Это поручик Клинов. Отличный вояка, волколаков ненавидит всей душой. До сего дня эта была замечательная характеристика. Гм, ты и сам ставил его всем в пример.

Клинов подошел ко мне вплотную, вздернул подбородок. Он был обрит наголо, лицо загорелое, обветренное, в рытвинах от давнишней оспы. Горбатый нос то ли был сломан, то ли достался вместе с национальностью.

— Да… — прошептал он, разглядывая мои волчьи глаза. — Это правда, ты один из них. Отродье. Казнить таких надо, но нет же. — Он повысил голос, обращаясь ко всем вокруг: — Все сидят молчком, втянув язык в жопу!

По столовой пронесся недовольный ропот, но никто не сказал ни слова против. Было видно, что Клинова побаивались, да и насчет меня были с ним согласны. Клинов зыркнул по сторонам и продолжил:

— То-то же. Но я исправлю это недоразумение. Только из уважения к твоему роду, Георг, официально вызываю тебя на дуэль.

— Осади коней, Клинов, — сказал Игорь. — Георгий старше тебя по званию, ты не можешь вызвать его.

— Да-а-а? — протянул Клинов. — Быть может, тогда господин, мать его, капитан сам соизволит меня вызвать? Например, за неуважительное поведение.

Взмахом ладони он скинул со стола мою тарелку и плюнул мне под ноги.

— Да, — сказал я. — Пожалуй, ты нарвался. У меня были большие планы на это рагу.

Почему сегодня все требуют от меня убийств?

— Жду тебя на улице через пять минут, — сказал Клинов и пошел к выходу. Оглянулся и добавил: — Псина блохастая.

Я цыкнул зубом.

— Чего он такой возбужденный?

— А чего ты ждал от нашего подразделения? — сказал Игорь. — Логично, что на зачистку северных лесов от волколаков набирают тех, кто их ненавидит. В свое время Клинов остался сиротой из-за волколаков и посвятил жизнь охоте.

— Придурок. Ищет проблему там, где ее нет.

— Георг, расслабься. Я выйду вместо тебя, защищу честь рода Лютиковых. Фехтую я не хуже Клинова, а ты после ранения и зараженный…

— Нет, — сказал я. — Никогда не рискуй ради меня, понял?

Не хватало мне лишиться брата еще и в этом мире.

— Дело твое… — неуверенно сказал он. — Но Клинов очень хорош в бою. Ты не обязан.

— Я тебя услышал. Не пытайся мере переубедить, Игорь.

Наружу за нами потянулись и другие офицеры. Даже едва пришедшие на обед побросали ложки и поспешили на улицу.

Никто не хотел пропустить дуэль ротного командира, обращенного в вурдалака, и лучшего вояки. Краем глаза я заметил, как в руках мелькают монеты, в блокнотах записывают ставки.

— Мелкие людишки, — процедил Игорь. — Позорят честь служилого дворянина.

— А что такого? — сказал я. — Поставь и ты на меня. И все мои деньги. Если проиграю, то они мне все равно не понадобятся.

— Ну это же низко, брат. Дуэль — это благородное дело, а не выступление на арене.

— С волками жить — по волчьи выть, — ухмыльнулся я. — Деньги, потраченные на правое дело, считаются благородными. А наше дело какое?

— Правое, конечно!

— Ну вот и поставь. Чую, мне они еще пригодятся. Ты сам говорил, что сейчас все против меня. Волколакам нынче тяжко.

— Ладно, но себе я не возьму ни копейки!

— Как хочешь.

На площадке посреди лагеря собралась целая толпа. Клинов энергично ходил взад-вперед, отмеряя шагами пространство для дуэли. Он уже вынул саблю и вращал ее в руке, на отполированном клинке вспыхивало солнце.

Подошли свободные от караулов солдаты, встали в стороне плотными рядами. Все возбужденно переговаривались и спорили, кто-то напевал военную песенку.

Между тем на границе лагеря поднялась еще одна суматоха. Мимо пронеслось двое всадников с красно-оранжевыми флагами рода Рюминых. Зазвучали радостные голоса и смех.

— Что еще такое? — спросил я.

Игорь приложил ко лбу ладонь и вгляделся.

— Этого еще не хватало, — сказал он. — Как всегда не вовремя. Гости пожаловали.

— Нападение? — не понял я.

— Эх, если бы. Приехала баронесса, сестра Рюмина.

На дорожку между палаток выехала карета в сопровождении всадников на белых конях. Форма всадников отличалась от нашей. На них были красные жакеты, петли поперек груди блестели настоящим золотом.

Из белеющей поодаль палатки вышел Рюмин, на ходу поправляя цилиндр. Широким шагом он быстро пошел наперерез карете. Собравшихся солдат он будто вовсе не заметил, прошел мимо.

Кучер на облучке кареты натянул стремена. Дверца распахнулась, показались изящная ножка в белом чулке, затем вторая. Из кареты вышла стройная девушка. Она была одета в те же цвета, что и Рюмин, бордовый шелк переливался на солнце жидким огнем.

Мой взгляд закружился в спиральных рыжих локонах и спустился к глубокому декольте. Полушария с четкими контурами казались упругими, как мармелад. Обостренным обонянием я учуял тонкие духи и кое-что еще — сногсшибательный запах молодой женщины.

Рюмин заключил баронессу в объятия. Та довольно пискнула, засмеялась в ответ на его реплику. Я навострил уши и вычленил из людского шума их голоса.

— Как доехала, родная? — сказал Рюмин. — Пойдем скорей ко мне, расскажешь новости из Вельграда. Мне тоже есть, что рассказать.

— Погоди, я привезла служилым бочку отменного вина, давай порадуем!

— Подождут, никуда не денутся, — отмахнулся Рюмин.

— Да нет же, вон как они меня встречают…

Рюмин огляделся и только сейчас заметил круг для дуэли. Улыбка не покинула его лицо, но из радостной стала глумливой.

— Э, нет, сестричка, они не тебя встречают. Тут намечается выяснение отношений. Служилые будут меряться письками.

— Корнилий, нельзя потворствовать дуэлям! Служилым только дай волю, и они переубивают друг друга.

Рюмин увидел меня, перевел взгляд на Клинова. Прищурился.

— Боюсь, в этот раз у ребят серьезные основания. Видишь этого рослого удальца с черными усами и недельной щетиной? — Он указал на меня ладонью.

Баронесса раздраженно повернула лицо в мою сторону и замерла. Наши взгляды встретились. Огненный цвет ее одежд, свиты и гербов на карете — все это стало фоном для ее родниково-голубых глаз, глубоких и притягательных, как глоток воды в раскаленной пустыне.

— Георгий, — позвал меня Игорь.

— Инесса, — позвал баронессу Рюмин.

— Какова… — начала она и прочистила горло, — какова причина дуэли?

Рюмин нахмурился.

— Этот служилый стал волколаком, — сказал он. — Вот тебе и причина.

— Я хочу, чтобы ты остановил дуэль.

— Нельзя приказывать то, что люди не станут выполнять. Вредно для авторитета.

— Я поговорю с зачинщиками и все улажу. Преподам тебе урок дипломатии.

— Увы, сестричка, это не решить словами. — Рюмин хохотнул. — Кроме того, если этот капитан погибнет, мне не нужно будет писать ему рекомендацию, и у меня освободится лишнее время.

— В таком случае, я буду присутствовать.

— Как скажешь. Считай это рыцарским турниром в честь твоего прибытия, дорогуша. — Рюмин повернулся к лакею и сказал: — Тащи стулья мне и баронессе.

— Всем вина из Вельграда! — воскликнула Инесса. — Офицерам и солдатам.

С телеги, которая остановилась за каретой, стащили брезент, открывая всеобщему обозрению пузатую бочку. Служилые захлопали в ладоши, раздался многоголосый возглас:

— Ура баронессе Рюминой!

В бочку вбили кран, к ней потянулись офицеры с кружками. Никто из солдат не решился вклиниться, а приглашать их никто не стал.

— М-да, — сказал мне Игорь. — Идиотская дуэль превратилась в не менее идиотский праздник.

Я нехотя оторвал взгляд от Инессы, которая грациозно села на стул и закинула ногу на ногу.

— Да пофиг, — сказал я. — Объясни мне лучше, как фехтовать саблей. В двух словах, а то время не ждет.

— Ебаный рот, — выдохнул Игорь, побледнев. — Да это даже не сабля, брат, а палаш. Как ты будешь сражаться⁈