Волчий клан

Глава 24 Граф

— Э, служилый, дай закурить!

Я не поверил своим ушам. Какая до боли знакомая фраза.

До сих пор я шарашился по волостям и уездам, и в них чувствовался дух старинного для меня уклада жизни. Да, по сути деревня, но не наша — с дачниками и косматыми алкашами, — а исконная, где большие семьи, в которых всяк при деле, от урожая зависит жизнь, ценится ручное мастерство и умение стрелять дичь, а кузнец — молодец.

Все там друг друга знают, все на виду. За словами следят, репутацию берегут. В уездах жителей побольше, есть расслоение, но в целом атмосфера та же.

Но вот стоило мне оказаться в крупном губернском городе, как в комплекте с цивилизацией всплыли и ее отбросы.

Я отправился по адресу, где жил Алексей Скороход. Это был окраинный район Камска со старыми квартирными домами. Их явно построили наспех, как временное жилище для рабочих с рудника, да только нет ничего более постоянного, чем временное. Уже и от рудника остались пустые карьеры, а дома все стоят.

В этом районе обитала всякая рвань, срань и молодые таланты, пока не нашедшие место в жизни. К последним относился Алексей Скороход, а первые стояли передо мной.

Их было пять человек, появились они из-за угла, после того, как меня приметил щербатый мальчишка на шухере. Их настолько привлек мой дорогой дворянский камзол, что не смутил палаш на поясе.

— Не курю, — пожал я плечами.

Курить, кстати, иногда хотелось, но из-за волчьего обоняния это маленькое удовольствие покинуло мою жизнь. Двое нарочито ленивой походкой обошли меня со сторон.

— Здоровье бережете, ваше благородие? — ухмыльнулся тот, что был в обдрипаном пиджаке и в шляпе с короткими полями.

Шляпу он носил единственный из пятерых, словно корону. Все мужики были одинаково плюгавые, но подвижные и резкие от голода и холода. «На шарнирах», — говорили мы про таких ребят раньше.

— Я в гости пришел, — мирно сказал я. — Гуляйте.

— А чего это ты раскомандовался, служилый? У нас тут свои порядки. Коли в гости собрался, то заведено гостинцы раздать.

— Господин ты на балу, а в трущобах — по еблу! — добавил другой.

Все радостно заржали.

— Такие гостинцы у меня есть, — улыбнулся я.

Палаш я обнажать не стал.

Прописал прямой удар в челюсть тому, что стоял напротив. Получилось красиво: он не отлетел, а вздрогнул и свалился на землю. Остальные были к этому готовы, навалились скопом.

Я отскочил в сторону, выстраивая их в линию. Двое сразу столкнулись лбами и выругались.

Того, кто достал кинжал, я выбрал первым. Перехватил запястье, резко загнул — кинжал упал в грязь, и я тут же отшвырнул его сапогом. Дал локтем в шипящую от боли харю, толкнул обмякшее тело в объятья товарищей.

Ядро счастливо заверещало, как собака перед долгожданным выгулом, стало проситься наружу, скрести лапами, повизгивать. «Фу, нельзя, — скомандовал я. — Брось бяку, только когти марать». Оно недовольно заурчало, но потоки Ярости остановились.

Подкравшегося со спины я учуял по запаху так же явственно, как если бы видел его. Ударил наотмашь ребром ладони и попал прямо в линию усов. Мужик всхрюкул и попятился, прижимая ладони к носу.

— Еще вопросы будут? — сказал я, положив ладонь на рукоять палаша. — Сразу скажу, ответ будет коротким.

— Не-не-не! Обознались мы, кажись.

Растолкав валяющегося на земле товарища, мужики начали утекать обратно в подворотню.

— Стоять, — сказал я.

Они замерли.

— Чего, ваше благородие?

— Задолжали вы мне.

— Мы ж случайно, попутали просто, — подал голос мужик в шляпе. Он как раз надел ее обратно после того, как она слетела при падении.

— Нюх вы потеряли, вот что. Придется вам теперь отработать. Дело для вас есть.

— Что еще за дело?

— Как тебя звать? — кивнул я на шляпника.

— Пырь! А так-то Вадим я, ваше благородие.

— Слушай, Пырь. Поработаешь со своими друганами на газету.

— Дык это что ж, газеты раздавать? Обижаете, это для мальчишек дело.

— Наоборот. Не раздавать, а забирать. Тебе понравится. Деньги тебе нужны?

— А то! Всем нужны. Последний хрен без соли доедаем…

— Собирай всех, кого знаешь, Пырь, и топай в город. Газета «Северный правдоруб», номер этой недели, в котором статья про волколака. Твоя задача собрать как можно больше копий газеты. Не важно, где ты увидишь газету — хапай! Забирай у горожан на лавочках, шатай киоски. Тащи оптом прямо от ворот типографии.

— А что такое оптом?

— Кучей. Большой кучей. Только в саму редакцию не суйся. Никого не калечить, стражу не задирать. Подбивай на это дело всех знакомых, стар и млад.

— А…

— Не перебивай. Чем больше газет соберешь, тем больше денег получишь. Скажем… — Я прикинул, сколько весит связка газет. Вес здесь измерялся фунтами и пудами, в фунте было примерно полкило. — За каждый фунт я заплачу по рублю.

— Аж по рублю! — ахнул Пырь.

— Ты уж постарайся. Наберешь стопку до потолка, получишь соответственно. Только смотри не вздумай мне подсунуть другой номер. Плачу только за тот, что с волколаком. Его много напечатали, так что это твой шанс разбогатеть. Можешь даже в уезды заглянуть. Завтра в полдень тут всё посчитаем.

Я сунул руку в карман и извлек горсть медных монет. В сумме было копеек тридцать. Такие деньги добросовестный горожанин зарабатывает за неделю.

— Подставляй корягу, — сказал я.

Пырь протянул ладонь, и я пересыпал в нее монеты. Глаза у Пыря тоже стали как монеты. Остальные мужики зашушукались.

— Аванс, — пояснил я. — Вздумаешь меня кинуть, я приду сюда и эту твою ладонь отрублю. Понял?

— Понял, ваше благородие… — сглотнул Пырь. — Можно начинать?

— Я хрен знает, чего вы стоите и теряете драгоценное время.

Мужики загомонили и двинулись в сторону города, по пути пытаясь поделить аванс. Кто-то забежал в ближайший подъезд и вышел с друзьями.

Я проводил их взглядом и хмыкнул. Удачно я их запряг на сбор макулатуры. Ситуацию с распространением порочащей меня информации это, конечно, не решит, но частично поправит. Всё вперед.

Алексей снимал комнату в одном из домов. На лестничной клетке пахло старой древесиной, половицы скрипели под моими сапогами.

Дверь открылась на стук, и моему взору предстал Алексей. Каштановые волосы были взъерошены, бакенбарды торчали в стороны как усы у кота.

«Дерьмо», — было первое его слово при виде меня на пороге, а затем он сказал:

— Господин капитан, если я скажу, что я тут ни при чем, вы поверите?

— Конечно, Скороход. Я человек доверчивый и открытый. Можно пройти?

— Да-да, разумеется…

Студенческую общагу по сравнению с жилищем Алексея можно было считать царскими хоромами. Здесь был матрас на полу и стол с пишущей машинкой — вот и вся мебель. Беленые стены были заклеены газетными вырезками, рукописными заметками и фотографиями.

— Из газеты к тебе никто сегодня не приходил? — спросил я.

— Нет, а должны были?

— Не должны, но могли и зайти.

— Меня уволили, господин Лютиков.

— Тоже мне новость. Не рассказывай, я в курсе всего. Я пришел за обещанным.

— Увы, моя статья существует только на гранках, в черновиках, — опустил голову Алексей.

— Мне нужны фотки. Они-то у тебя есть?

— Ах вот вы о чем. Да… я подготовил для вас экземпляры не только с вами, но и вообще со всего репортажа.

Он раскопал в ворохе листов на столе стопку фотографий и протянул их мне.

Вот я стою с серьезным лицом на перроне. Вот в кадре хтонические твари. Вот снова я, но теперь в третьей форме. Еще десяток фотографий… Вот мне жмет руку маг-куратор Кашинского уезда — Созонт Антипович Студенецкий, у него ошарашенное лицо, а рядом стоит Свиридов, его тонкие губы сдерживают ухмылку. Последнее фото было сейчас особенно полезным.

— Ништяк, — сказал я. — Замечательные снимки, Алексей. Не зря я собираюсь тебя продвинуть на место главного редактора.

Алексей издал странный возглас — будто курица снесла яйцо. Он откашлялся и проговорил:

— Шутить изволите?

— Я был сегодня в редакции. Познакомился с руководством. Оно мне не понравилось. Раз уж «Правдоруб» зарубил твою статью, то придется идти на крайние меры. Ты хочешь быть главным редактором?

— Ха, — выдавил Алексей неуверенный смешок. — Оно бы, конечно, славно было. Ума не приложу, как это можно провернуть.

— Предоставь это мне. Мой вопрос был другим.

— Ну-у… Если пофантазировать, я бы, конечно, развернулся! Но я не уверен, что справлюсь со штатом. Я новичок, а там бывалые журналисты, матерые… Разве станут они меня слушаться?

Я расхохотался.

— Алексей! Я видел, что из себя представляет сейчашний главред — говно на лопате, если по-чесноку. И он как-то справляется с этой работой. У тебя же характер во сто крат круче.

— Вы так считаете?

— Бляха, раскрой глаза! Когда из портала полезли исчадия, что ты сделал? Побежал в ужасе, как все остальные? Хрен там плавал! Ты зарядил в фотоаппарат пластину.

— Да, это же был великолепный материал…

— Ну ты даешь! Обычно люди прикрывают обстоятельствами свою подлость или малодушие, а ты прикрываешь храбрость. Просто представь, что на твоем месте сделал бы ваш Петр Сергеевич.

Я выждал несколько секунд, пока Алексей не улыбнулся пришедшей на ум картине.

— Вот, — сказал я. — Ты знаешь, как он бы себя повел. Да и большинство. Но ты встал посреди того хаоса и делал снимки. Брызги крови хлестали тебе в харю, кругом рык и крики, мимо зубы мелькают и клыки. А ты фоткал и запоминал.

Алексей вспомнил, что происходило, и передернул плечами от нахлынувших эмоций. Я продолжил:

— И после этого ты мне заявляешь, что не дрогнешь перед горсткой клерков?

В его глазах появился горячий блеск. Алексей покраснел, но не от смущения, а от пробужденной ярости. Не волколачьей, а обыкновенной, человеческой.

— Да уж, — выдохнул он. — Я всегда об это думал, но как-то не…

— Слишком много думал, — кивнул я. — Я просто обратил твое внимание на источник твоих дум. Слушай меня, Скороход! Газета встала у меня на пути, и дни ее сочтены. Посмотрим, что у меня получится, но так или иначе завтра она не будет прежней. Я хочу видеть тебя ее главным редактором.

— Но зачем вам это? Нет, я понимаю, что статья вам навредила, но почему вы хотите все переделать до основания?

— Волчий клан, Алексей. Я создаю сообщество, и моя задача не защититься, а атаковать. Мало лишь отстоять репутацию, нужно идти вперед и создать новое общественное мнение. И в этом газета под твоим руководством будет как нельзя кстати.

Алексей задумался и покивал. Вдруг глаза его сузились, он вскинул голову.

— При всем уважении, господин капитан, — проговорил он дрожащим от волнения голосом, — попрошу не рассчитывать на то, что мое издание станет ангажированным, то бишь вашей карманной газетой! Я не хочу и не буду искажать факты в угоду вашему клану!

Я улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Вот об этом я и говорю, Алексей, вот об этом и говорю. Хар-р-рактер! Мне это нравится. А что до фактов — мне скрывать нечего. Правда меня устроит.

Прежде чем отправиться на прием к графу, я попросил Алексея рассказать о нем. Как журналист, Алексей знал про местную аристократию много полезного.

Владигор Змеевич Каменский — так звали графа, владеющего землями, в которые входила помимо прочего Камская губерния.

Часть уездов и волостей в губернии принадлежала различным баронам, как и несколько охотничьих лесов, но главное было за Каменским: губернаторское кресло и рудник.

На севере его владения обрывались, дальше земли номинально принадлежали императорскому роду, но там никто не жил. Там были дремучие леса, а еще дальше — снег, снег и снег. И Окиян Льда, где по поверьям до сих пор водятся ледяные змии, родственники крылатых огнедышащих змеев, которые существовали на землях Державы в Героический век.

Каменский любил разглядывать карту Державы на стене своего кабинета, попивая кофе. В его сознании карта оживала, он видел не точки уездных городов, а места, где бывал, сеть торговых путей и население.

Вот и сейчас он разглядывал точку под названием Кашинский уезд. Недавно ему пришло послание от тамошнего маг-куратора, барона Студенецкого. Дескать, следует представить к награде некоего капитана Лютикова, предотвратившего нападение хаотических тварей.

Откуда эти твари взялись — тот еще вопрос. Рудник истощается, волколаки плодятся, ходят слухи о контрабанде порохового оружия, а тут еще и черная магия. Как пить дать, кто-то из маг-кураторов распоясался, пользуясь отдаленностью от столицы. Каменский отхлебнул кофе и цыкнул зубом — сахара было маловато.

Единственное, что он не мог контролировать в своих владениях, так это деятельность маг-кураторов. Они подчинялись напрямую Магическому Сенату и приказу, в котором проходят службу. Вот как всегда: маг-кураторы назначены для порядка и сами же создают проблемы.

А тут еще этот Лютиков. Студенецкий написал, что тот — волколак. Отрадно, когда одна погань устраняет другую. Вот только эту погань придется теперь награждать.

Отщипнуть ему кусочек от своих земель? Потеря контроля, даже если это будет глухой бор на самом севере. Дать золота? В пересчете на деньги сумма получится неприятная. Что же с ним делать?

Обратить в каменное изваяние? Каменский усмехнулся. Эдак двух зайцев сразу убить: и от волколака избавиться, и памятник поставить. Гениально. В Героический век Каменские, маги Камня и повелители змиев, так бы и поступили. А сейчас люди не поймут-с. Деградация.

К графу меня пустили не сразу. Мне вообще повезло, что он занимал пост губернатора и часть дня проводил в городской ратуше. В родовой особняк таких, как я, не пустили бы ни под каким предлогом.

Привратник ратуши был одет в ливрею цвета пыльного серого камня. На знамени такого же цвета, что свисало с потолка до самого пола, был кристалл изумруда.

Выслушав, что я прибыл по делу Кашинского уезда, привратник сверился с бумагами и строго кивнул. Помурыжив меня в приемной еще около часа, он наконец проводил меня в кабинет графа Каменского.

Я вошел в просторную светлую комнату на верхнем этаже ратуши. Всю стену занимала карта Державы, у массивного стола с ножками в форме драконьих лап стояло здоровенное кресло, похожее на трон.

Каменский стоял перед картой и держал в руках блюдце с чашечкой. Мой обостренный нюх безошибочно распознал запах кофе.

Привратник представил меня, поклонился и вышел.

Каменский был высок и худ. Серые волосы были уложены к затылку, подбородок и щеки лоснились от гладкого бритья, но сохраняли серый оттенок. Глаза напоминали изумруд с родового герба.

— Я представлял вас менее опрятным, господин Лютиков, — сказал Каменский.

— По случаю нашей встречи, я вывел блох и надел одежду, ваше сиятельство, — сказал я.

Он бросил на меня пытливый взгляд. Лицо было непроницаемо, как лик каменного истукана.

Я уже знал, что он из дома Земли, но если тот же Тиноватов напоминал рыхлую земляную кучу, то Каменский однозначно был каменным монолитом. Интересно, маги выбирают стихию себе под стать или стихия делает их такими?

— Мне доложили, что вы пришли за обещанной наградой, — сказал Каменский, поставив пустую чашку на стол.

Садиться в троноподобное кресло он не стал, заложил руки за спину и уставился на меня.

— Так точно, ваше сиятельство, — сказал я, отыгрывая роль капитана.

— Увы, я не предложу вам земельный надел, ибо вы не имеете баронского титула.

— В награду мне не нужны земли, не нужно и золото, — сказал я, сделав акцент на последнем слове.

Как рассказывал Алексей, Каменский скуп, аки змий, которыми некогда повелевал его род. Сейчас мне это было на руку.

— Вот как? Что же вас интересует, господин капитан?

— Слава, ваше сиятельство.

— Я вас не понял.

— Попрошу взглянуть на эти снимки.

Я выложил на стол фотографии, где Студенецкий жмет мне руку, а рядом стоит Свиридов.

— Оу, вижу, вы увековечили момент своего триумфа, — сказал Каменский. — Быть может вам возвести статую в полный рост? Каменную.

Он отчего-то слегка улыбнулся.

— Благодарю, ваше сиятельство, но я не настолько тщеславен.

— Не искушайте мое любопытство, господин капитан. Зная вашу сущность, я готов ожидать какой-то страшной просьбы, как в старых сказках про лесную нечисть.

— Достаточной для меня наградой будет, если вы завтра утром прилюдно выразите мне благодарность за спасение уезда.

Каменский воззрился на меня с удивлением.

— Только и всего? — проговорил он с видимым облегчением.

— Да, ваше сиятельство. Но я попрошу созвать для этого весь народ на площадь, чтобы награждение было… оглушительным. Вы это можете?

— Это очень легко сделать, — сказал Каменский и добавил со странным сочетанием разочарования и облегчения: — И все-таки вы тщеславны, господин капитан. Это вас погубит. Любой бы воспользовался возможностью урвать кусок земли или золота.

Я как будто беспечно пожал плечами.

Еще один пункт плана выполнен. Оставалось надеяться, что Каменский не обрушит на меня каменную гору, когда узнает, в какую авантюру я его втянул.