Волчий клан

Глава 14 Полнолуние

Музыки реально не хватало. Сидеть вот так в подвале, ожидая, когда меня начнет колбасить, — не самое увлекательное занятие. От выпитого вина было спокойно и весело. Может, оно и к лучшему, что я не доехал до клейменого барона Рыкова. Сам справлюсь.

Бряцнув цепями, я дотянулся до лежащих рядом карманных часов. Как подсказал ранее Свиридов, по астрономическому календарю восход луны будет в одиннадцать вечера с минутами. То есть… прямо сейчас!

Я зарычал, ладонь непроизвольно сжалась в кулак, послышался хруст циферблата. Я и сам не заметил, что эмоции и чувства стали на порядок сильней и резче. Свои действия я осознавал с задержкой.

Увидев на ладони сломанные часы, я возмущенно взвыл. Только сегодня их купил! Следующим желанием стало ворваться в лавку часовщика и швырнуть ему в лицо то, что осталось от часов. Как он посмел продать мне эту подделку, старый мошенник⁈ Пусть заменит на новые, если ему дорога жизнь!

«Так, а вот это уже какая-то дичь в голову лезет», — сказал я себе. Ядро вращалось в груди, Ярость не просто струилась по телу, а бурлила как кипяток, в голове нарастал белый шум, заглушающий мысли.

«Спокойно, спокойно. Рядом!» — скомандовал я. Ядро огрызнулось. Мне почудилось, что перед моим носом клацнули волчьи челюсти. Сознание помутилось.

Меня тряхнуло, звенья цепи впечатались в грудь.

Меня — в цепи⁈ Да это же покушение на мою свободу! Как унизительно и несправедливо. За это ответят и кузнец, и Свиридов. Первому следует вырвать руки, второму — оторвать голову. Это будет логично и справедливо.

То, что заковать меня в цепи — моя же идея, меня не волновало. Если я решил, значит, так было надо, сомнений быть не может, а вот исполнители поплатятся!

Я рванулся вперед. Импульса едва хватило на то, чтобы привстать под весом цепей, не то что натянуть их. Надо стать сильней! Никто и ничто не имеет права стоять у меня на пути!

Кожа зачесалась, я начал извиваться в цепях и чесаться спиной о холодные кирпичи стены. Захрустели кости рук и ног, из пальцев высунулись когти. Я выгнулся колесом, ощущая, как расширяется грудная клетка, с треском вздуваются мышцы.

Звонко клацнули клыки. Диапазон зрения расширился, проявился многомерный мир запахов. Я и сам не заметил, как лицо превратилось в волчью морду — боли совсем не было, словно я был под наркозом.

Приступ отступил, и я смог собраться с мыслями.

Так, вторая форма, это мне знакомо. Как быть дальше? Стараться сдержать дальнейшее превращение или сосредоточиться на сохранении разума? Чуйка подсказывала, что это главный выбор.

Сердце глухо стучало, отсчитывая секунды до следующей волны превращения. Ядро Ярости сжималось, концентрируя энергию, льющуюся на меня словно дождь.

Если я правильно понял намеки Сигмара, чем дальше я зайду в превращении, тем сильнее стану впоследствии. В полнолуние я как бы задаю планку своего потенциала. А еще Сигмар говорил, что третья форма — далеко не предел.

Риск в том, что чем дальше я зайду, тем сложнее удержать осознанность и вернуться назад. Превращаться сейчас — все равно что плыть по течению, быстрому и бурному. Но возвращаться придется ему вопреки.

Я могу выдрессировать любого зверя. Как говорится, мсье знает толк в укрощении. Нюанс только в том, что зверь не просто внутри меня. Он и я — одно целое.

Пытаться сдержать превращение значит бороться с самим собой. Так я обращу зверя против себя, а мои усилия будут питать и его. Более того, в такой борьбе нет победителей, потому что половина меня в любом случае проиграет.

Если же я не стану противиться волколачьей природе и даже наоборот, поддержу Ядро, то оно не станет атаковать меня. У него одно стремление — сила и рост. Сам же я в это время сосредоточусь на том, чтобы сохранить сознание и установить контроль.

Выбор очевиден. Не воевать со своей сутью, не сдерживаться.

К очередному приступу я был готов. Я крутанул Ядро и скомандовал Ярости начать превращение в третью форму. Вперед! Ну!

На секунду Ядро опешило от неожиданного приказа, а потом Ярость хлынула в конечности с удвоенным рвением. От моего рыка толстенные цепи задребезжали.

Катёнок подышала на покрасневшие от холода ладошки и отступила на шаг, любуясь своей работой.

Снеговик, которого она с папой слепила еще зимой, продолжал стоять на заднем дворе, несмотря на весеннее тепло. На ветках растущих вокруг яблонь уже набухли почки, а снеговику хоть бы хны! В свете полной луны снег серебрился особенно красиво!

Каждый день Катёнок несколько раз подпитывала снеговика магией холода. Папа сказал, что если тот достоит до следующий зимы, то в свои семь лет она может претендовать на первый магический ранг! Даже старшим братьям и сестрам до такого далеко!

Настоящее имя девочки было, конечно, не Катёнок. Просто однажды папа спросил ее:

— Марьяна, ты знаешь, как называется детеныш лошади?

— Лошаденок?

— Ну… — нахмурился папа.

— Я знаю, знаю… жеребенок!

— Умница! Твоя мама — баронесса Екатерина Свиридова, но это для гостей, а для меня она — Катя. Значит, ты у нас кто?

Девочка задумалась, а потом удивленно воскликнула:

— Катёнок!

Так прозвище и прижилось, Марьяна Свиридова стала Катёнком.

Сейчас она бросила последний взгляд на снеговика и потопала домой. Ух и долго же она сегодня провозилась, давно пора в постель. Впрочем, после прогулки и заклинаний ей захотелось перехватить чего-нибудь вкусненького.

Катёнок вошла в дом через заднюю дверь. В холле горел свет, но было непривычно тихо. Взрослые так рано не ложатся!

— Мам?.. Пап? — позвала она.

Никто не откликнулся, слова потонули в тишине. Катёнок подбежала к комнате дворецкого, торопливо постучала и распахнула дверь.

Да куда все подевались⁈

По ощущениям переход в третью форму не имел ничего общего с переходом во вторую.

Пульсирующая красным цветом Ярость выступила за пределы тела, формируя новые контуры. Цепи раздвинулись в стороны, словно движимые магнетизмом. Тело начало расти под новые очертания.

Я ощущал болезненный зуд от бешеного деления клеток, боль была такой, будто с меня сдирали мясо, но шел обратный процесс — я обрастал новой мышечной массой. Кости с хрустом увеличивались.

В какой-то момент я поймал в поле зрения свою руку и ужаснулся. Она дергалась в ломаных судорогах, и с каждым движением росла. Прежние когти, и без того внушительные, распрямились и поперли вперед, словно выдвижные кинжалы. Черные, острые, крепкие.

Мозг забил тревогу, он рехнулся от преображения всех органов чувств. Даже сидя у стены в цепях я ощутил, что в теле сместился центр тяжести. Теперь каждая рука весила как средний человек!

Цепи натянулись на моей груди и руках. Теперь они не давили, мешая дышать. Они впивались в тело и дико бесили.

Я рванулся вперед и вверх. Цепи звякнули, натянулись. Я зарычал, напряг правую руку и потянул. Мышцы застонали, но я почувствовал, что рука медленно-медленно, но сгибается. Я перевел взгляд на цепь — о да! Громадные звенья миллиметр за миллиметром расходились.

Это зрелище вызвало бурю ликования. Презренный металл не способен сдержать мою мощь! Как сильны мои лапищи!

Я упер ноги в пол, оставляя царапины на камне, повернул торс. Цепь лопнула! Освобожденная от натяжения, она хлестнула по стене — посыпалась кирпичная крошка. Ар-р-р-р-р! Вот это кайф!

Освобожденной рукой я схватил вторую цепь и с замахом рванул. Установленное кузнецом крепление вырвалось из стены, покореженная арматура грохнулась кто-то в углу подвала.

Привыкая к новому центру тяжести в теле, я начал подниматься, выпятил вперед грудь. Остатки цепей лопнули и с глухим звоном свалились на пол. Я встал во весь рост, взмахнул хвостом. Ха! Того чахлого волколака в лагере я задавил бы одной левой!

Голова уперлась в низкий потолок подвала. Забавно! Я остервенело цапнул пастью потолочную балку, кашлянул, выплевывая смолистые щепки. Будет знать, как тыкать мне в голову, глупая деревяшка!

Новая масса тела дико требовала жрать. От зверского голода казалось, что живот прилип к позвоночнику!

Я втянул носом воздух. Подвал в особняке Свиридова хранил много еды. Вкусной еды.

Тяжелыми шагами я подошел к висящим в углу связкам ветчины, колбас и прочих привлекательных штук. Резким движением вонзил когти в окорок, словно насадил на вилку. Закинул в пасть.

Несколько раз пожевал только затем, чтобы раздробить кость, и сразу проглотил. Блаженство! Повторить еще, дайте два! Два десятка.

Сытость пришла внезапно, и тут же я ощутил еще одну волну Ярости, которая дополнительно увеличила кости и мышцы. Кожа на груди треснула, но тут же наросла новая.

Было непривычно смотреть на все предметы сверху вниз. То, что лежало от меня в двух метрах, теперь можно было без шага достать лапой!

Я схватил бочку с вином. Одним укусом отгрыз край и запрокинул ее над собой. Водопад вина хлынул в пасть. Я глотал, утоляя жажду после копченостей. Запах вина казался немного отталкивающим, но сладость и хмелинка дразнили, и это было приятно. А что приятно, то хорошо.

А что неприятно — плохо. Например, закрытая дверь подвала была мне неприятна. Даже отвратительна! Само ее существование вонзилось мне в мозг нестерпимой занозой. Она создавала границу, она угрожала моей свободе!

Тяжелая дверь, из мореного дуба. Я помнил, что она открывается внутрь. Что ж, так даже интереснее! Я взял короткий разбег и врезался в дверь плечом. Дубовые доски сломались с оглушительным треском, дверную коробку вырвало из каменного косяка.

Я бочком пролез вперед, разламывая остатки досок. Поднялся по ступеням, выпрыгнул в холл особняка. И тут я ощутил еще один вкусный запах, ей-ей вкуснее ветчины!

Уши заложило от крика.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — вопила маленькая девочка в голубом пальто.

Сначала ей показалось, что рушится дом — такой раздался треск. Потом она услышала шаги и тяжелое дыхание…

И вот Катёнок увидела, как со стороны подвала выходит монстр, похожий на огромного волка на двух ногах.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — закричала она и побежала.

Куда побежала, сама не поняла. Главное, в противоположную от волка сторону.

Впереди показалась кухня. Катёнок влетела туда, захлопнула дверь, перевела дух. В холле послышались шаги. Каждый из них сопровождался скрежетом когтей, вспарывающих ковер.

Может, волки не умеют открывать двери? Ой, да он же метра три ростом, он сюда не пролезет!

Воодушевленная этой мыслью, Катёнок отбежала к кухонным шкафам и залезла в один из них, предварительно выкинув содержимое. Родители простят этот беспорядок, это уж точно! Она затаилась в шкафчике, прикрыла дверцу, оставив щелочку для наблюдения.

Девочка побежала. Если кто-то убегает — надо догнать! Так уж заведено. А что догнал, то твое. А что твое — можно съесть. Сейчас я был максимально сытым, так что можно было и поиграть.

Я мог бы настигнуть маленькую белобрысую дичь одним прыжком, но она так забавно улепетывала, что я пошел за ней шагом. Ей все равно не убежать и не спрятаться. Со своим обонянием я могу определить даже, сколько людей гостило в особняке на этой неделе!

Хлопнула дверь, ведущая на кухню. Какой маленький лаз в эту лисью нору!

Я зарычал, изображая возмущение. А затем одним ударом разбил дверь в щепки. Еще несколько ударов ушло на то, чтобы разломать кладку над проходом и по бокам. Посыпались кирпичи и штукатурка.

В облаке пыли я вошел внутрь. Шлейф человеческого запаха вел к шкафчику. Как предсказуемо, даже обидно.

Я моргнул и зарычал от восторга. Зрение изменилось. Все предметы окрасились в голубые оттенки, и только в шкафчике виднелся красно-желтый силуэт сидящей на корточках девочки. Надо же, тепловидение!

Я прошелся вдоль кухни, изображая поиски. Покрутил головой, а затем резко развернулся в сторону шкафчика и торжествующе зарычал. Попалась! Я указал на нее когтем.

Девочка с визгом выпрыгнула из шкафа и сиганула в окно.

Я ринулся за ней и вдруг почувствовал, как теряю равновесие. Лапы заскользили вперед, я грохнулся на спину, опрокидывая стол и какую-то утварь. Я провел передней лапой по полу и засмеялся. Эта плутовка заморозила пол, превратив его в каток!

Да она маг! Маленький вредный маг!

Я выпрыгнул в окно, не заботясь о том, чтобы открыть раму. Стекло брызнуло осколками, вся рама вылетела наружу вместе со мной. Я очутился на заднем дворе особняка.

Все пространство заливал бледно-желтый лунный свет. Я замер и поднял голову к луне. Круглая и яркая, она манила к себе, как сокровенная мечта.

Естественно, я сделал это — поднял вой. Протяжный, глубокий, исступленный. У меня от этого кружилась голова и бурлила кровь. Во всем городе залаяли собаки.

Лунный свет падал сверху, словно нескончаемый поток энергии Ярости. Я буквально плыл в его лучах. Казалось, что если я раскину руки в стороны и откинусь назад, то этот свет подхватит меня и понесет над землей, столько в нем было силы.

Ах да, где там девочка? Пора заканчивать игры. Впереди еще веселье в городе!

А девочка бежала по саду, петляя между яблонь. Ха! Прям как в лесу! Тремя огромными прыжками я догнал ее и обрушился сверху.

Она упала и уставилась на меня огромными глазами, золотистые волосы растрепались. Одной передней лапы мне хватило, чтобы обхватить ее тело и прижать к земле. Оставалось только сжать пальцы, и у меня будет самое свежее мясо на десерт.

И тут я наконец-то пробился к Ядру. Оно уже утратило привычную круглую форму и начало растекаться по телу как огромная клякса.

Зверь не сомкнул когти на девочке — это я сомкнул ошейник на шее зверя и рванул назад! Фигурально выражаясь.

Я отпрянул назад и оставил девочку в покое.

Ядро вспыхнуло Яростью, бросилось на меня, словно я вырвал у него из-под носа сладкую кость. В сознании полыхнул оскал.

Я встретил его метким ударом в нос. Ядро взвизгнуло. Я окутал его своей волей и сдавил, комкая, возвращая шарообразную форму в центре моей груди.

Оно сопротивлялось, кидалось в разные стороны, взбрыкивало, словно дикий конь, впервые ощутивший седока. Я не отпускал. Не давил сильнее, не душил, но постепенно забирал влияние — возвращал контроль над телом себе. Я тут хозяин.

Да, мы будем превращаться, да, мы будем расти, да, мы будем охотиться, да, мы убьем всех врагов и трахнем всех баб, да, мы захватим весь этот мир, но — при моем руководстве. И никак иначе.

Ядро перестало дергаться, но все еще полыхало Яростью. На поверхность сознания всплыл сигнал, в котором читался искренний и наивный вопрос:

«Мы правда сделаем это?»

«Правда, — ответил я. — То ли еще будет».

Ядро подчинилось.

Она не поверила своим глазам, когда волк вдруг убрал с нее лапу и попятился. Он зарычал, глядя в пространство перед собой, замотал головой, словно с кем-то боролся.

Катёнок, не сводя с волка глаз, стала отползать спиной вперед. Вдруг она наткнулась на что-то твердое и холодное.

Резко обернулась — и увидела снеговика, которого лепила с папой. Папа тогда то ли в шутку, то ли всерьез сказал, что если случится беда, то нужно попросить снеговика помочь. Сейчас это казалось несуразным, но она была готова ухватиться за любую возможность.

Катёнок обняла снеговика и прошептала: «Снеговичок, помоги!»

Я полностью вернул контроль над телом. Полная луна продолжала вливать в меня потоки сводящей с ума энергии и заставляла Ярость кипеть в преддверии очередного приступа, но третья форма теперь была моей!

Вдруг на меня обрушился ледяной ветер, я едва устоял на ногах даже в этом монструозном обличье.

Ветер донес обрывки слов. Голос был глубоким и тяжелым, словно говорил айсберг:

— ХРАНИТЕЛЬ РОДА СВИРИДОВЫХ ПРИЗВАН!