Княжич Юра VI Виват Император!

Глава 34

— Распорядись принести мясо, — бросил я через плечо, не оборачиваясь и не отвлекаясь от рассматривания своего пациента. И мне, честно говоря, было всё равно, кто именно, это моё распоряжение исполнит: Катерина, Егор или Борис. Кто-то выполнит. Не могут не выполнить… а, даже, если и не выполнят, это не станет моей проблемой, это будет ИХ проблема. Вылечу я этого несчастного или не вылечу — нет разницы, ведь за неисполнение своего распоряжения, я смогу спросить с каждого из них… ну, пожалуй, наверное, кроме Катерины — она сумасшедшая, а с психов какой спрос?

Хм… начинаю рассуждать, как настоящий начальник… вживаюсь в роль Императора? «Бытие определяет сознание»? Похоже на то… Видимо, действительно, власть приходит только к тому и только тогда, когда он внутренне становится к ней готов. Или, как минимум, соглашается с тем, что она у него может появиться. Разрешает себе…

Ладно, что-то я отвлёкся. А ведь передо мной лежал пациент. Ещё живой человек. В очень тяжёлом состоянии, но всё ещё живой. Дышащий. Поверхностно, слабо, но дышащий.

Из повреждений — больше всего пострадала его кожа. Ожог, размером практически со всё тело. Не везде равномерный, где-то сильнее «прожарка» получилась, где-то слабее, но, повреждено оказалось больше девяносто пяти процентов всей поверхности.

Будь это моё собственное тело, проблемы бы не было никакой — не больше пары секунд внимания, чтобы исправить всё это. Вода, раствор микро и макро элементов в ней, и пара секунд внимания.

Будь он мёртвым, просто телом — тоже не возникло бы сложностей: несколько секунд, много воды, и это тело было бы пересобрано в самом лучшем виде и идеальном порядке.

Но, в том-то и проблема, что это не моё тело, и его владелец ещё живой. Да ещё и не простой какой-нибудь Бездарь, а Одарённый уровня Богатыря! Он сопротивляется влиянию чужой силы даже в полностью бессознательном состоянии. Не позволяет на себя влиять, как минимум, в пределах своего тела.

Изменить хоть одну единственную клеточку в теле Одарённого, тяжелее и энергозатратнее, чем в честном прямом бою физически его убить! В этом и проблема Целителей.

Размышляя об этом, я уже почти на автомате действовал: потянул к себе воду из недавно почувствованных мной в соседнем помещении труб. Сколько-то воды вытянул из воздуха и снаружи здания, где продолжал неторопливо идти осенний дождь. Проще было потянуть её к себе сразу отовсюду, чем концентрироваться на каком-то одном источнике, отделяя её от остальных. А я действовал, не задумываясь, не тратя лишнего внимания на процесс, поэтому и так — сразу отовсюду.

Притянутой водой я обернул лежащего на кровати человека и принялся изучать его состояние уже внимательнее, не осмотром, а, как бы это сказать — «ощупью». На клеточном уровне.

Тело сопротивлялось. Но сил сопротивляться ему хватало только на защиту ещё живых и относительно здоровых клеток. Мёртвые, повреждённые, воспалённые и умирающие клетки моя вода выхватывала легко. Выхватывала, выскабливала и уносила, отводя их в сторону и оставляя там до той поры, пока они мне не потребуются, если, конечно, потребуются вообще.

Вода счистила, соскоблила, выскребла все повреждённые и омертвевшие ткани с тела пациента, оголив живые и здоровые. Но внешне выглядело это… очень неаппетитно. Словно бы я разом содрал со всего его тела кожу. Живьём. С живого.

Неудивительно, что Егор, так и стоявший за моей спиной, не выдержал, отвернулся и отошёл в угол, к окну.

Нет, его не стошнило и не вывернуло — видно, что человек он уже не молодой, раз до целого Витязя добрался, и повоевать на своём веку успел. Что означает — и мерзостей всяческих успел навидаться. Его не стошнило, но смотреть на такое… моральных сил он в себе не отыскал.

Борис, кстати, тоже тихонечко предпочёл слинять — любоваться ТАКИМ процессом ему тоже удовольствия не доставляло. Да и о каких-то своих делах он вспомнил. Здесь-то он уже закончил: показался Егору, засвидетельствовал его просьбу и его предложение оплаты этой просьбы. Больше ни ему, ни от него, здесь ничего не нужно было.

А вот Катерина не ушла, не отвернулась, и отворачиваться или уходить не собиралась. Наоборот, максимально напрягала своё внимание, наблюдая за тем, что и как я делаю. Ну, тут понятно — интерес профессиональный, да и долг Учителя — следить за качеством проведения урока.

Я же, закончив с «соскабливанием», обнажением и промывкой ран, занялся обеспечением работы функций организма пациента, достраивая части и структуры, обеспечивавшие эти функции прямо из воды, снаружи, как когда-то, на ранних этапах, достраивал своё повреждённое тело. В частности, так же, как обеспечивал продолжение функционирования своей оторванной головы.

На ранних этапах — позже мне подобные костыли уже не требовались, ведь я научился переносить своё сознание напрямую в воду, в определённый отдельный её объём.

Здесь же, подход «достраивания» достаточно хорошо работал, ведь я не пытался проникнуть внутрь, а значит и организм Одарённого не оказывал мне сопротивления.

Состояние пациента стабилизировалось. Ухудшение остановилось. Организм перестал терять силы.

Собственно, возможности местных Одарённых лекарей и даже Целителей на этом и заканчивались. Всё, что они могли, и что делали в таких вот случаях — это заключали тело пострадавшего в своеобразный «кокон», защищавший его от влияния внешней среды и имитировавший работу тех систем организма, которые тем были утрачены. Так же, через этот «кокон» подавались необходимые питательные вещества в форме и количествах, максимально легко и полно усваиваемых пострадавшим телом. Этакая идеальная «бакто-камера». А дальше…

Дальше всё зависело только от самого Одарённого. Сможет ли он восстановиться или нет. И сколько времени ему на это потребуется.

Одарённые — существа сильные и живучие. В большинстве случаев, восстанавливаются. Не без потерь, конечно: шрамы и протезы у них — обычное дело.

Кстати, отсюда понимание такой дороговизны и эксклюзивности услуг Целителей — им ведь приходится одним пациентом ни пять, ни десять минут заниматься, а днями, неделями. В особенно сложных и тяжёлых случаях — месяцами. И, при этом, никакие техника или медицина с качеством такого лечения и близко не сравнятся. Нет у такого ухода аналогов. Оттого и могут лекари назначать любую цену за свои услуги сами — всё равно, заплатят. Конкуренции-то почти и нет — лекарей, даже самых слабых, вечно не хватает. Не говоря уж о полноценных Целителях, способных Одарённого буквально по кусочкам собрать, вместе сложить и в этих кусочках жизнь поддерживать, пока они сами срастаться между собой не начнут…

«Сами срастаться» — не означает, что Целитель не поможет им иголкой, ниткой, трубочками, спицами, пластинами и прочими удобными медицинскими приспособлениями. Филигранные хирургические навыки — неотъемлемая часть мастерства Целителя…

Но, что-то я снова отвлёкся.

Это предел Целителей этого мира. Я же… как-то, незаметно для себя самого, шагнул дальше них. К худу ли, к добру — не знаю. Есть в том некоторые сомнения, учитывая наличие такого понятия, как «карма» и концепции неприкосновенности «свободы воли» человека. Но шагнул.

И смог это сделать, только благодаря наличию у меня Ментального Дара. Используя его, сознательно или неосознанно, я оказался способен «продавить» сопротивление человеческого тела внешнему воздействию.

Только лишь за счёт этого я смог «заштопать» того пилота, который вёз меня из Москвы в Петроград. Только захватив его разум под свой контроль, я «убедил» его тело не противиться моему воздействию, не тратить свои силы на противодействие. И, как я понял только позднее, много позднее, именно это так поразило Катерину, что она решилась открыто назвать меня Учеником.

Продавить Разум Бездаря… совсем не то же самое, что справиться с Разумом Одарённого. Да только, и я уже совсем не тот, каким был в то время, полгода назад. Можно сказать, что с тех пор, у меня целая жизнь прошла.

И вот передо мной в моём «коконе» лежит не Бездарь, а Богатырь. То и то на «Б», слова похожи, но фактическая разница огромна!

С другой стороны: я ведь ничего не теряю от своей попытки. Выживет этот Князь, или умрёт — моя Власть не пошатнётся. Только и всего, что из этой комнаты живым и его сын тоже не выйдет… Понимал ли он это, когда решался просить меня о помощи? Осознавал ли, что ставит на кон не только отцовскую жизнь, но и свою собственную?

Хотя, откуда ж мне знать, какие у него обстоятельства, толкнувшие его на такой шаг? Может, если Андрей Белёвский погибнет, то их соседи всю Семью сметут и истребят, чтобы прибрать к рукам их Княжество?

В общем, не важно всё это. Я делаю не ради него, и не для его отца. Я делаю это для себя — совершить очередной, новый шаг в своём развитии. Взобраться на следующую Ступень… возможно, что и буквально. Богатырский значок-то мне прямо там, на полигоне после окончания боя вручили. Официально. Семь Богатырей-свидетелей признали мою победу в Поединке в качестве внеочередного экзамена. Признали и засвидетельствовали. Вручил, точнее приколол мне на грудь его лично отец.

Насколько он доволен и горд был в этот момент! Мало того, что сын его Богатырём стал, даже хрен с ним, что ещё и Императором, так ведь заклятого врага Долгоруких прилюдно унизил! Не кого-нибудь, а Тверского Князя! Лично Ивана Белозёрского! Что называется, воплотил в себе все его самые главные жизненные амбиции…

Снова отвлёкся. Между тем, Разум Андрея Белёвского уже был мной сломлен. Ещё вчера, в момент, когда я его бил молниями, главная атака пришлась именно на его сознание. И теперь, для меня, ворота в него были открыты, распахнуты настежь — настолько сильный удар по нему пришёлся. Я ведь под «допингом» был, вообще не сдерживался. Загадка — как не убил-то?

В общем, «шагнуть» в эти ворота оказалось не сложно. Он почти не сопротивлялся. И Приказ о том, чтобы начать выздоравливать, принимая мою помощь и действие моей силы, как своей собственной, лёг, как родной.

Куда сложнее было собрать-сгрести в кучу его сознание… то, что от него осталось после вчерашнего удара. Благо, там вообще что-то осталось…

Тоже, интересный оказался опыт: не ломать, а собирать и лечить…

Пока копался с Разумом, отвлёкся от тела. Когда закончил и вернул внимание, с удивлением обнаружил, что тело… уже восстановилось полностью! А вода… закипела. И теперь с довольно высокой скоростью испарялась, наполняя удушливым паром помещение. Настолько густым и непрозрачным, что дальше вытянутой руки ничего видно не было.

Что ж, ничего удивительного: Огненный Богатырь просыпается!

Но проснуться я ему не позволил. Сделал ещё одно лёгкое внушение, отправив его из тревожного, воспалённого, горячечного беспамятства в здоровый и оздоровительный сон.

А пар? Ну, что такое пар для Богатыря Стихий Воды и Воздуха? Почти незаметное волевое усилие, даже не усилие, а просто пожелание, мысль, и весь пар из комнаты вынесло через окно на улицу. Вместе с ним улетели и все прежние неприятные запахи. А остатки мёртвых клеток и недорастворённого мяса, (которое, кстати говоря, довольно быстро притащили и в довольно большом количестве — не проигнорировали моё указание, молодцы) дорастворились и утекли через санузел в канализацию. Оставив в комнате только чистоту и ощущение свежести.

Даже постельное бельё, на котором лежал больной, вроде бы безвозвратно убитое теми выделениями, которые сочились из трещин в корке на его ранах, теперь было сухим и, словно бы выстиранным. Хотя, почему же «словно»? Ведь, по факту, именно таковым оно и являлось.

Я вздохнул. Удовлетворённо ещё раз осмотрел состояние пациента, кивнул самому себе и двинулся на выход. Молча. Говорить что-то и кому-то? Зачем? Егору и Егором всё было сказано ещё до начала «операции». Повторять? К чему? Не думаю, что теперь он решится пойти на попятную — слишком убедительная демонстрация Силы.

Силы: карать и миловать. Кнута и пряника.

Провожал меня он в положении поясного поклона.

Когда покои Белёвского остались позади, я внезапно столкнулся с очень неожиданной проблемой: а как отыскать теперь путь к своим покоям? Я ведь уже говорил: Зимний настолько велик, что бродить по его коридорам, залам и переходам можно часами!

Но не успел я, как следует, проникнуться серьёзностью этой проблемы, как вперёд меня шагнула Катерина. Шагнула, взяла своей рукой меня за руку и, ни слова ни говоря, повлекла за собой.

…куда-то вниз.

А я ведь, до этого, даже и не догадывался, что у Зимнего Дворца есть подвалы. А они есть! Прикольные такие, с покатыми сводчатыми потолками, с электрическим освещением, с тяжеленными толстыми стальными дверями, больше напоминающими сейфовые, чем подвальные, только без этих «традиционых» замков-рулей на них, с нормальными крепкими засовами вместо них.

И подвалы эти тянулись под всем Дворцом. Их было много. И даже не в один этаж. И это, блин, в Петрограде, с его разливающейся Невой и болотистыми почвами!

Но, чего только не может быть в мире, где по небу летают Богатыри на крылатых скакунах, а вулканы загораются и гаснут по воле людей? Подумаешь, второй подвальный этаж под Зимним? Мелочь какая…

Куда интереснее, зачем меня сюда притащила Катерина? Бывшая Шальная Императрица всея Руси…

Но, подвал, как подвал. С паутиной водопроводных и канализационных труб в нём. С большими насосными и силовыми агрегатами. Мне даже, почему-то, поисследовать и посчитать этот водораспределительный узел захотелось. Всплыло что-то такое из памяти…

Но я решительно отогнал эти несвоевременные мысли. Ведь Катерина остановилась возле одной из труб, в которую был вварен кран со вполне современно выглядящей синей ручкой. Точно такой же, какие я сам у себя на даче в водопроводные трубы вваривал. Их ещё «шаровыми» называют из-за их внутреннего устройства: там внутри металлический шар с дыркой посередине стоит. Ручка поворачивается — дырка становится параллельно стенкам трубы, вода проходит, почт не испытывая сопротивления. Ручка поворачивается обратно — поворачивается и кран, дырка становится поперёк трубы, упираясь в её бока «входом» и «выходом», вода останавливается — водоток надёжно перекрыт…

— Что ж, я могу гордиться: мой Ученик обошёл меня и стал Целителем вперёд своего Учителя, — как и всегда немного ехидно улыбнулась Катерина. — Это было эффектно! Умеешь же ты, Юрочка, делать из чего угодно Шоу! Даже из таких нелицеприятных вещей, как промывка ожогов, — поморщилась она, видимо, вспомнив какой-то собственный опыт.

— Не рановато ли поздравлять? — приподнял одну свою бровь я, складывая руки на груди. — Официального признания ещё не было.

— Да кому оно нужно, «официальное»? — пренебрежительно отмахнулась Катерина. — Вот ты у Сатина Значок «Целителя» видел?

— Нет, — подумав, ответил я, ведь и правда не мог припомнить такого. Хотя, конечно, это не показатель, я ж и видел-то его не так, чтобы часто.

— А у него его и нет! — развеселившись, сказала Катерина. — Ему его никто не вручал. Но он ему и не нужен — и так все знают, кто он и что он. Та же история с Пироговым — кто бы ему в Крыму такие побрякушки вручал? Англичане? Или Французы? Ты совершил нечто невероятное — исцелил Богатыря. При свидетелях. Этого совершенно достаточно. Так что, привыкай, ты теперь не только Император, Богатырь… Сянь, но и Целитель.

— А про Сяня ты откуда знаешь? — нахмурился я.

— А, разве не очевидно? — продолжила весело улыбаться она. — Ты движешься, как Сянь, меч носишь и держишь, как Сянь. Да и… убить Сяня в прямом ближнем бою может только другой, более сильный и умелый Сянь.

— Я его застрелил, вообще-то, — хмыкнул я.

— Какая разница? — отмахнулась Катерина. — Поверь, это ничуть не проще, чем зарубить. Хотя? Кому я это говорю? Ты же и сам это, даже получше меня, знаешь.

— Допустим, — уклончиво произнёс я.

— «Если что-то выглядит, как утка, плавает, как утка, крякает, как утка, почему бы этому не быть уткой?» Логично?

— Пожалуй, — не решился спорить с такими очевидными заключениями я, иначе рисковал скатиться к прямой лжи, а это, в разговоре с кем-то уровня Шальной Императрицы, чревато. И тут же решил перевести тему на что-нибудь другое. Всё ж, моё «Сяньство» опасно близко подходит «петлям». — За поздравления спасибо, но… — обвёл помещение взглядом я. — Зачем мы здесь?

— Как это, «зачем»? — притворна удивилась она, подняв руку и положив ладонь на ручку крана. Затем повернула эту ручку, и на земляно-песчанный пол из короткого патрубка полилась вода. — Целитель — это, безусловно, хорошо. Но! Твой Учитель — я. А я… не Целитель. И твоё ученичество ещё не окончено…