Княжич Юра VI Виват Император!

Глава 11

Это было отвратно, страшно, шокирующе… но крайне поучительно. Наглядный пример того, как люди теряют человечность и превращаются в обезумевших зверей. Достоинство, жалость, гуманизм, сочувствие, доброта, благородство, терпимость, интеллигентность, цивилизованность… всё это слезает, как шелуха с лука. Нет, даже проще: как зола с углей под напором сильного свежего ветра. Или даже и не сильного. Достаточно только дунуть…

И этот Ли, каким бы он ни был, что бы из себя не представлял, какими бы соображениями не руководствовался, «дуть на угли» точно умел.

Когда бледные хмурые люди с подрагивающими руками кое-как, нехотя разобрали и распределили между собой оружие и вновь встали в две стенки друг напротив друга… хотя, о каких «друзьях» можно говорить в случае с людьми, направляющими оружие на других людей? Не враги ещё, но о дружбе точно речи не идёт. Когда они встали… то снова замерли.

Ведь, одно дело: взять в руки оружие, и совсем другое: его применить. Особенно, против такого же живого человека, да ещё и держащего такое же оружие в своих руках, направленных на тебя! Заставить себя шагнуть вперёд, переступить через всё, чему тебя годами учили, перешагнуть через непонимание и запрет на убийство себе подобных… оказалось, внезапно, очень легко.

Невероятно легко. До противного и до потери веры в человечество легко. Достаточно оказалось только толмачу Бингвэна произнести во всеуслышанье.

— Вы, кажется, всё ещё не серьёзны! — и самому китайцу, сидящему на раскладном кресле под развёрнутым зонтиком, картинно подняв руку, щёлкнуть пальцами, после чего двоих человек из стоящих перед ним, пронзили каменные колья, резко выросшие из пола, прорвав так нравившееся мне татами.

По одному большому, толстому колу, состоящему из ломанного бетона с кое-где торчащей металлической арматурой, на человека, вошедшему снизу, через промежность и вышедшему из затылка. Резко. Через всё тело. С отвратительным хрустом-хлюпаньем. Вверх… там раскрыться-ощетиниться десятками окровавленных шипов, показавшихся снаружи… а потом вниз. Так же резко. И с ещё более мерзким хрустом-хлюпаньем… не убирая шипов. Так, что кровью и ошмётками чего-то отвратительного забрызгало всех, кто стоял.

А самого китайца от брызг… защитил тот самый зонтик, который над ним ранее, вроде бы бесцельно и не к месту, развернули его слуги.

— Раз! — озвучил его волю толмач.

И всё. И людей на татами не осталось. Нельзя уже назвать людьми то, во что они превратились. Эти звери, с выпученными от страха глазами, с дикими криками, исторгаемыми из глоток для того, чтобы хоть чуть-чуть подбодрить себя, а не напугать противника — куда дальше пугать? Там и так уже штаны обосраны были через одного. Просто, в такой ситуации, всем плевать на такие незначительные мелочи. Выживут — тогда обратят внимание. Если выживут… Так вот, эти звери с дикими криками, с выпученными глазами и открытыми ртами, кинулись друг на друга с яростью обречённых.

Они принялись кромсать и колоть друг друга своим оружием. Пусть, не очень умело и уверенно, совсем не красиво и не зрелищно, но отчаянно. Кровь снова брызнула на и так уже заляпанное ей татами. Полетели отрубленные части тел. Поползли на пол склизкие кишки из распоротых животов.

Сюра происходившему добавляло то, что в состав обеих групп входили не только мужчины, но и женщины, девушки, девочки пятнадцати-шестнадцати лет… Но никто на пол и возраст уже скидки не делал. Их рубили и кололи ничуть не менее кроваво и безжалостно, чем мужчин. Да они и сами не отставали, ведь наличие оружия в руках довольно весомо уравнивает силы мужчин и женщин. Это ведь голыми руками или ногами ещё очень постараться надо даже очень хорошо тренированной женщине вырубить или покалечить готового к бою бугая-мужчину вдвое её тяжелее и в полтора раза больше. А, имея в руках меч, саблю, копьё, нож, достаточно разок ткнуть, чуть-чуть полоснуть, просто дотянуться. Главными становятся не сила, а точность и скорость…

Я смотрел на всё это круглыми от шока и ужаса глазами, некультурно разинув рот. Мне казалось, что я сплю. Что это не на самом деле. Что я оказался в каком-то жутком противоестественном, абсурдном кошмаре. Что это уже не реальность…

Вот только звуки, запахи, чувство теплоты капель, тошнотворно стекающих вниз по коже лица, утверждали, что не сон это. Не бывает снов настолько подробных и чётких… хотя… мне ли говорить о снах?

Но, не в этом суть. А в том, что происходящая запредельная жестокость меня буквально парализовала. Как тогда на мосту, когда Маверик гнал на меня подчинённых его воле гражданских… Или, как тогда в том дворе, когда на меня гнала такие же толпы зомби его мамаша. Как и в те разы, происходило нечто запредельное. Нечто невероятное. Немыслимое. То, чему нет и не может быть места в нормальном мире. То, что не должно существовать…

Но оно, блядь, существовало! И разворачивалось прямо на моих глазах. И десятки людей спокойно наблюдали за этим так, словно бы для них это было в порядке вещей. Словно бы это… нормально?

А ещё хуже было понимание, что за всё вот это, за эту запредельно жестокую бессмысленную бойню никого не накажут. Не то, что судить не будут, даже не пожурят! И проклятый Сянь в своём праве! Он действительно имеет право поступать так! Он Одарённый высочайшего Ранга — ему слова никто не скажет.

Это сносило крышу. Это было то, чего я до сих пор не понимал… и не принимал. Не хотел принимать. Не хотел понимать!

Руки сжимались в кулаки, а взгляд, оторванный от дерущихся, чтобы быть брошенным на скучающего китайца, начинал пылать ненавистью. Жаром.

Вот только, если в мире писателя, это были просто слова, фигуральное выражение, просто видимость, то здесь, подкреплённый Ментальным Даром мой взгляд обретал плотность настоящей руки. Я, словно бы буквально похлопал его по плечу. Точнее схватил за горло… попытался схватить, ведь он был Одарённым Седьмой Ступени, а воздействовать на таких монстров чем бы то ни было крайне сложно.

В любом случае, я привлёк его внимание. Он, почувствовав мой взгляд, вздрогнул, шире открыл глаза и посмотрел прямо на меня. Узнал. После чего губы его изогнулись в довольной усмешке, словно бы он не агрессивно настроенного к нему Витязя увидел, а празднично упакованный и перевязанный красной ленточкой подарок на день рожденья.

Тем временем, схватка на татами уже подходила к концу, ведь настоящие схватки не на жизнь, а насмерть никогда-то не длятся долго. Особенно, когда задействовано оружие: одно-два удачных иле неудачных движения на одного противника. Больше бывает редко. Жизнь от смерти вообще отделяет очень маленькое расстояние, бывает, что и вовсе меньшее, чем толщина одного волоса. Много ударов и взмахов со столкновениями — только в представлениях для публики.

И завершение схватки было довольно логичным: дольше всех на ногах оставались стоять белые пояса. Будь иначе, какими бы они были белыми поясами? Логично же?

Однако, кроме логики, в реальном бою ещё играют не малую роль удача и случайность. Ведь, иначе как случайностью не объяснишь то, что на ногах до сих пор оставался ещё и один пятнадцатилетний пацан с саблей. Не просто стоял, но и успел зарезать троих или даже четверых противников. Я отвлёкся на китайца, поэтому точно не видел, скольких именно.

Парень стоял, широко расставив ноги, зажав в руках своё оружие, и жадно глотал-втягивал в себя воздух. Был он с ног до головы в крови, в основном, чужой. Волосы его были всклокоченными и слипшимися. Глаза бешенными и полубессмысленными. По ним становилось очевидно, что парень не в себе.

А рядом бились на китайских мечах-дзянях два белых пояса — предводители групп. Вот на них смотреть было интересно, ведь они, в отличии от остальных, двигались красиво и даже осмысленно. «Крови» от их мечей, правда, не чувствовалось. Не было ощущения матёрых убийц от них. Ощущение складывалось, что, хоть и занимались они долгие годы, старательно совершенствуя свои тела и свою технику, но в настоящих боях, с настоящими ставками: жизнь/смерть, раньше не участвовали. Убивать им не приходилось.

Однако, и их схватка не могла длиться вечно: одно неосторожное движение, в результате которого нога поскользнулась-поехала на чьих-то расползшихся, как змеи, по полу сизых кишках, и меч одного из них достаёт другого в шею. И тут же, почти без паузы, ударяет ещё раз, уже по плечу. Потом по ноге и ещё раз в голову — по глазам.

Правда, последние три удара не были так уж необходимы — первого вполне хватило, чтобы рана, оставленная им, оказалась смертельной. Счастливчик нанёс их просто по инерции, на автомате. Так как привык выполнять в комплексах с оружием, как помнили его руки.

Один белый пояс рухнул, выронив меч. Остались только второй и… тот самый мальчишка с саблей. И, так уж сложилось, видимо, удача, оберегавшая его весь бой ранее, наконец отвернулась от него. Так как белый пояс, оставшийся на ногах, оказался… не его белым поясом, а предводителем другой группы, не той, с которой пришёл сюда он сам.

А белый пояс против синего, пусть и с двумя красными полосками… это безнадёжно. Для синего пояса. И это поняли оба. Это поняли и зрители.

Вот только… внезапно обе стопы белого пояса пробили снизу два каменных шипа, буквально пригвоздив того к полу. А третий шип, длинный и тонкий, пробил руку, державшую меч.

В следующий момент ещё два выскочивших снизу шипа ударили так, что заставили мужчину с белым поясом упасть на колени.

— Убей его! — прозвучал жёсткий голос толмача, очередной раз громко озвучившего волю своего господина.

Пацан вздрогнул, обернулся к китайцу, глядя на него шальными и непонимающими глазами.

— Убей его! Отруби ему голову! — перевёл толмач новую инструкцию, полученную от удобно устроившегося в своём кресле Ли. — Ну же! Сейчас!

Пацан снова вздрогнул от этого голоса, как от удара, развернулся и отчаянно махнул своей саблей, без всякого изящества, просто параллельно полу на высоте шеи стоявшего на коленях мужчины.

Удар, естественно, чистым не получился. Да он и не мог получиться чистым. Для того, чтобы отрубать головы с одного взмаха, надо тренироваться это делать. Тренироваться именно рубить, а не просто вращать лезвием в «танце с тенью». Рубка плоти имеет массу своих специфических нюансов. Да и шея человека далеко не так хрупка, как с первого взгляда на неё кажется. Перерубить позвоночник не так уж просто.

Вот и пацан не справился. Он только сбил с ног свою жертву, заставив упасть с колен на бок. Голова осталась на месте.

Да и белый пояс носил этот знак отличия не просто так. Руку поднять, чтобы защититься он уже не успевал. Не получалось у него. Зато получилось поднять плечи и опустить голову вниз, мгновенно спрятав критически уязвимое место. Удар пацана пришёлся в плечо. Порезал его и скользнул по нему вверх, соскочив на нижнюю челюсть мужчины, рассёк её до кости, но глубже не прошёл. Удар получился болезненным, опасным, кровавым, но не смертельным.

Вряд ли пацан, круглыми от шока бешенными глазами смотрящий на упавшее и заливавшееся кровью тело, это понял. Не хватило бы ему опыта такое понять.

Зато китайцу опыта, видимо, было не занимать, так как он снова что-то тихо сказал толмачу, и голос того очередной раз хлестнул пацана по нервам.

— Добей!

В этот раз повторять ему было не надо. Пацан отчаянно закричал и принялся бить по лежащему перед ним телу белого пояса своей саблей. Бездумно, криво, косо, как придётся, безо всякой системы или умения, зато очень часто, быстро и много. Изо всех сил. Не думая вообще, что и зачем он делает. Видимо, мозги у него отключились окончательно. Сорвало крышу. Планка упала.

Спустя два десятка быстрых ударов, пацан запыхался и выбился из сил. Он упал на колени и опустил вниз руки, которые повисли беспомощными, безжизненными плетьми вдоль тела. Из правой выпала скользкая рукоятка сабли. Он жадно глотал воздух.

К нему, повинуясь знаку китайца, подбежали два охранника. Подхватили его под локти и потащили к своему хозяину. Один из охранников схватил свободной рукой пацана за волосы и заставил поднять того голову, чтобы китайцу было удобнее видеть его лицо. Тот всмотрелся, довольно кивнул и сделал новый знак, после которого пацана утащили куда-то дальше, к дверям, за двери и из зала наружу.

А китаец вновь повернулся ко мне.

— Хороший материал, — с улыбкой сказал он мне. Толмач тут же перевёл и озвучил, но я прекрасно понимал этого ублюдка и без перевода. И ублюдок тоже это понял. Видимо, по глазам. Или просто уже осведомлён был о таких особенностях владельцев Дара Разума, так как сделал жест, приказывающий толмачу заткнуться. И тот мгновенно захлопнул свою пасть, не смея ослушаться или промедлить. Даже несколько шагов назад сделал, подобострастно согнувшись в почтительном поклоне.

— Материал для чего? — хмуро выдавил из себя я. Злости, как таковой, ещё пока не было. Всё забивал и перевешивал шок. Этакая эмоциональная «заморозка», «анестезия», не позволявшая каким-либо душевным порывам толком развернуться. Делающая восприятие всего происходящего вокруг контрастным, резким, но несколько нереальным. Словно бы, всё происходило, конечно, но происходило не со мной. А я наблюдал за этим всем, и за собой в том числе, немного со стороны.

— Для моей Секты, конечно — охотно пояснил Бингвэн. — Возможно, получится вырастить из него полезного и верного пса. Возраст подходящий. Потенциал есть.

— У него есть Дар? — удивился я, зацепившись за слово «потенциал». В мире, где важна только сила, какой-либо иной «потенциал», кроме Дара, Одарённых не интересует.

— Да, — кивнул китаец. — Слабенький, поздний и совершенно не развитый. Но мне и такого хватит. Главное: правильно воспитать и правильно развивать дальше. А это делать в моей Секте хорошо умеют.

— Так… — крепко зажмурился я, пытаясь преодолеть «заморозку» и тупняк, мешающие достаточно быстро соображать. Даже что-то немного получилось. — Так… это всё, — обвёл я рукой кровавое месиво, устилавшее татами, — только ради него? Ради него одного⁈

— Да, — с довольной улыбкой кивнул китаец. — Идеальные обстоятельства для вхождения неофита в Демоническую Секту. Сразу и «срыв ограничений», и «испытание кровью», и «запечатление Господина»… Классика.

— То есть, не было никакого «боя школ за главенство в городе»? Ты их обманул⁈

— Я? — даже указал на себя пальцем китаец. — Ни в коем случае! Я же сказал им, что по итогу сегодняшнего, в Парсе останется только одна школа кунг-фу, единственная и главная… третья. Та, которой сегодня здесь не было! — улыбка его стала ещё ярче, а глаза уже. — Я своё обещание выполнил. Только их проблема, что они его не так поняли.

— А Шахиншах? Знает? — ещё сильнее помрачнел я.

— Знает, — кивнул Бингвэн. — Только он счёл Элексир столетнего Белого Женьшеня, который я ему преподнёс в дар, более ценным, чем этот поздно пробудившийся молокосос. И, в целом, он даже прав.

— Не понимаю, — продолжил хмуриться я. — Прав в чём? В том, что какая-то бурда будет ценнее целого Одарённого⁈

— Не «бурда», — даже слегка обиделся на такое моё неуважение китаец. — А настоящий, подлинный Эликсир. Довольно редкий и эффективный, между прочим. А пацан — проблемный ресурс. Которым надо заниматься. На который тратить другие ресурсы. Дрессировать и развивать долго и дорого. И ещё не факт, что результат окажется стоящим затраченных усилий. Эликсир же — здесь и сейчас. И он точно действующий. Своей цены стоит.

— И что же он делает? Что может стоить стольких смертей?

— Женьшень — крень. Логично, что и укрепляет он тоже… корень. Ты же слышал уже, наверное, сколько жён и наложниц у Дария? — стала улыбка Бингвэна скабрезной. — Без хорошего укрепления тут ника-а-ак…