Княжич Юра VI Виват Император!

Глава 13

Красивый добротный, гладко отполированный стол из какого-то дорогого сорта дерева. Крепкие, массивные и до полного неприличия удобные кресла, выполненные из того же материала, что и стол, в единый тон и единый стиль к нему. Навес над головой, создающий приятную полутень и одновременно обеспечивающий надёжную защиту от возможного дождя. Ухоженный сад с экзотическими растениями, красивыми живыми птицами и крупными яркими цветами, подходящий к самому краю навеса и ничем от внутренней площадки со столом не отгороженный. Внимательный и ненавязчивый обслуживающий персонал… Ну, а чего другого я ожидал? Катерина — Аристократка с соответствующими Аристократии привычками и возможностями. Или же я хотел, чтобы она в открытой придорожной кафешке сидела пылью дышала?

В общем, по тем координатам, которые она мне скинула, находилось неброское, но добротное и стильное здание, возле входа в которое стоял вышколенный лакей, который и бровью не повёл, когда я приземлился на мостовую в метре перед ним прямо с неба.

Никакого удивления или шока. Вместо этого, он вежливо склонился в приветственном поклоне, одновременно указывая на вход, сообщая, что меня уже ждут. Затем выпрямился, отворил дверь и проводил внутрь через холл и залы, отделанные и обставленные с изысканной, сдержанной роскошью… совсем не так, как это стало уже привычным для меня в Персии вообще и Парсе в частности. Повторюсь: роскошь здесь была, но о себе не кричала и в глаза не кидалась. Да и в целом, стиль был больше европейским, чем восточным или же азиатским. Приятное местечко — я бы сам, точно в такое никогда не попёрся…

Катерина ждала на уже описанной открытой веранде, выходящей в большой частный, ограниченный по периметру четырёхметровыми каменными стенами парадайс. Сама она удобно полулежала в кресле возле столика и медленно, не торопясь, пригубливала что-то из среднего размера непрозрачной белой фарфоровой чашки с блюдцем.

Что-то очень ароматное, одновременно кажущееся знакомым и экзотическим. С нотками ванили, корицы и горячего шоколада. И такое удовольствие было написано на лице бывшей Императрицы, что аж самому захотелось продегустировать это вот нечто, которое она так смаковала в своём кресле, наслаждаясь пением птиц и лёгким шелестом листвы.

А ведь и правда: не знаю, как хозяева сумели добиться такого эффекта, располагаясь практически в центре города, но шума улицы здесь было совершенно не слышно. Только щебет и пение птиц, шелест листьев, лёгкий стрёкот насекомых и звук шагов по лакированному, натёртому до зеркального блеска полу. Звук моих шагов. Сопровождающий успел отделиться и удалиться, сделав это ненавязчиво и почти беззвучно.

— Ты искал меня? — не открывая своих блаженно прикрытых глаз, не поворачиваясь и не поворачивая головы, произнесла Катерина, заслышавшая мои приближающиеся шаги. — Зачем я тебе понадобилась? Да ещё так срочно? На тебя это не похоже. Ты, обычно, не проявлял такой настойчивости. Хитрый Дарий, всё-таки, сумел разжечь огонь в твоих чреслах своими соблазнами? Помочь утолить?

— Пока справляюсь, — ответил я, подходя и устраиваясь в соседнем с ней кресле. Отрицать то, что «огонь пылает», я не счёл нужным. Как и стесняться этого. Вот только, нынче фокус моего внимания с женских прелестей был смещён и смазан впечатлениями от той бойни, свидетелем которой я стал недавно. Да и не последнюю роль играет целый день, проведённый в другом мире, в весьма интенсивных тренировках, длившихся практически целый день с небольшими перерывами на приёмы пищи и короткий полуденный сон. — Я за знаниями.

— Вот как? — даже соизволила приоткрыть один глаз она. — Долг Учителя — просвещать ученика. И что же ты хочешь узнать? Спрашивай. Если смогу, отвечу, — и снова приложилась своими алыми губами к краю белоснежной фарфоровой чашки.

— Китай, — произнёс я. — И Китайские Одарённые. Всё, что ты можешь о них рассказать.

— О? — приоткрыла она глаза шире и посмотрела на меня. Взгляд её, при этом, стал насмешливым. Хотя… он у неё почти всегда такой. Это выражение — привычная её маска. — Кто-то собрался поохотиться? Ты решил взяться за свой список кровников, начиная с выпендрёжника Ли?

— Я настолько предсказуем? — хмыкнул я, опуская свой взгляд ниже её лица. Нынче она была в белом. Белое лёгкое ситцевое платьице, одновременно и подчёркивающее изгибы её идеальной фигуры (а как она могла быть не идеальной, если Катерина сама её, словно умелый скульптор из драгоценного мрамора несколько веков вытачивала-ваяла?), и дарящее максимальный комфорт телу в такую, как сейчас, погоду. Оно ей удивительно шло. Ничуть не меньше, чем тот красный наряд соблазнительницы, в котором она снималась для нашего с Алиной клипа.

— В основном — да, максимально предсказуем, — ухмыльнулась она. — Но и удивлять ты умеешь — этого не отнять.

— А сейчас? Это предсказуемость, или удивление?

— Пожалуй: логичность и последовательность. Объявил, что собираешься мстить, обнародовал список кровников. Теперь мстишь, — отозвалась она.

— Вот как, — задумался я над её словами. И вынужден был признать, что в чём-то она права. Какой-то смысл в сказанном есть. — Вот как это выглядит с стороны… Да — достаточно логично и предсказуемо.

— Но, почему именно Ли? Почему первым ты выбрал его, а не, допустим, Олафа? Ведь руководил он, а Ли был только на подхвате.

— Олаф… спасибо, я не знал раньше его имени. Теперь буду знать, — улыбнулся я.

— И всё же? — не повелась на подначку Катерина.

— Просто, он ближе всех, — пожал плечами я.

— Не сказала бы я, что остальные далеко, — продолжила всматриваться в меня она.

— Может быть, — легко согласился я. — Может быть, что даже и ближе. Но их-то я не вижу, а Бингвэн на глаза попался. Да и есть ли разница, с кого начинать?

— Разница в силе, — ответила Катерина. — Я бы советовала с Душана начать — он, среди них, самый слабый. Потом Альфонсо. И только после этого подступаться к Ли, Уецкэйотлу и Олафу. Седьмые Ступени, они ведь тоже очень разные есть. Между одним условно Богатырём и другим — может лежать целая пропасть.

— То есть, Бингвэн — средний по силе в «моём списке»? — деловито уточнил у неё я.

— Ну, тут, на самом деле, сложно сказать. Олаф старше, опытнее, влиятельнее и Стихию имеет условно более разрушительную — Огонь. Однако, Авкапхуру, ещё с Конкисты имеют славу очень дурную. Их было мало, меньше, чем испанских Грандов, но… статистика потерь была не в пользу последних. В среднем, на одного убитого Авкапхуру приходилось по два-три Гранда.

— А Бингвэн? — уточнил я.

— Маньчжурский Сянь… — вздохнула Катерина. — Что ты, вообще, знаешь о Китае?

— Чуть меньше, чем ничего, — совершенно честно признал я, так как даже общих представлений не имел о тех землях… этого мира. — Поэтому и пришёл к тебе. За информацией.

— Китай… Строго говоря, нет никакого единого Китая. И не было никогда, — с некоторой неохотой начала рассказывать Катерина, отставив на стол свою чашку с чем-то ароматным и горячим, местного названия чего я не знал, да особо и не интересовался. — Есть Срединные Царства. И территория, кичливо называемая Поднебесной Империей. Однако, Империя там лишь на словах… — она сделала небольшую паузу и вздохнула. — У них там та ещё клоака… в которую предпочитают не лезть даже самые крупные мировые игроки. Торговать с ними выгодней и проще, чем завоёвывать.

— Такие крутые? — удивился я.

— Нет, конечно, — пожала плечами Катерина. — Армия у них никакая. Ни нападать, ни обороняться толком… Что Северная их столица, что Южная много раз в истории были захвачены. И Династии там менялись столько раз, что их считать замучаешься — сильной центральной власти там никогда не было.

— Но, если они такие слабые, то, почему?.. — удивился я.

— Потому что откусить и переварить — совершенно не одно и то же. И я не говорила, что китайцы — слабые. Я сказала, что у них армия никакая. Они паталогически не умеют объединяться. А без сотрудничества и единства, сильную армию не построишь.

— Подожди-подожди, — нахмурился я в непонимании. — А как же «рисовая культура», «один за всех» и всё такое?

— Рис, — хмыкнула Катерина. — Неуч. Рис выращивают только в долинах двух самых больших рек. Ещё немного на побережье. А на всей остальной, гигантской территории: горы, пустыни, бесплодные степи. Какой там, к лешему, рис? То, что ты называешь «Китай» — это огромное, кое-как сшитое лоскутное одеяло, где десятки народностей, а люди из одной провинции, людей из другой, без переводчика даже не понимают. Там языки разные! Не то что культуры. И один от другого отличается сильней, чем ирландский от португальского. У них только иероглифы общие… более или менее.

— Ну, Россия, она тоже не маленькая, но ведь Империя-то стоит как-то?

— Россия титульным этносом объединена и общим языком сшита. Тунгусы с казахами замечательно на русском переговариваются, хоть у каждого из них собственное наречие есть. Ты не сравнивай. Да и Русские Князья замечательно с Ханами, Беями, Батырами и прочими Биями договаривались и роднились, сшивая общую власть родственными связями и общими интересами. Плюс к тому: Кровь Рюрика изначально достаточно сильна была…

— А там?

— А там бардак. Главный враг китайца, знаешь кто?

— Японец?

— Другой китаец! — ответила Катерина. — Они там тысячелетиями увлечённо и самозабвенно резали друг друга. Самыми изуверскими способами. С ними даже Ацтеки со своими кровавыми пирамидами не сравнятся… хотя, кстати, в Поднебесной и пирамиды тоже были. И использовались по похожему назначению… А японцев они, кстати, раз уж ты упомянул, тоже китайцами считают. Только «дикими». Как и корейцев с вьетнамцами. От того и ненавидят так сильно друг друга, что в куски порвать готовы… И рвут! При малейшем удобном случае.

— Но как же тогда: «армия никакая»?

— А вот так: армия — это нечто единое, сплочённое, мощное, слаженное. У них такого в помине нет. Зато индивидуально сильных бойцов — хоть жопой жуй. Их же там полтора миллиарда! Сам прикинь, сколько из этого числа — Одарённые, при том, что соотношение Даровитых к Бездарям везде плюс-минус одинаковое.

— Как-то… странно очень звучит.

— А выглядит в реальности — ещё хуже. В нынешней Поднебесной есть Император. Есть его Династия, есть Наместники. Но реальная Сила не у него, а у Сект, которых насчитываются сотни, если не тысячи. В каждой по несколько десятков Одарённых разного Ранга. Секты максимально тоталитарны и жестоки. Обосновываются в максимально труднодоступных местах и постоянно сражаются друг с другом за… да хрен их поймёт, за что они там, на самом деле сражаются. А, когда жестокие битвы идут постоянно… сам понимаешь, насколько сильны становятся те, кто в них выживает. Императора и его Наместников особо не трогают, так как он им не интересен, да и… ходят слухи, что от самых сильных и крупных он тайком откупается. А вот стоит вторгнуться в Срединные Царства кому-то извне, сильному, как изо всех щелей, со всех гор, как тараканы, начинают сползаться всякие «Культиваторы», «Сыны Демонов», «Длани Богов» и прочие… Становится настолько жарко, что дешевле оказывается свалить оттуда.

— А потом? После того, как захватчики уйдут?

Катерина пожала плечами.

— Возобновляется их обычная жизнь: грызня между собой, попытки захватить укреп-район соседа, разграбить его сокровищницы, поживиться чужими ресурсами… в результате, все довольно быстро рассасываются по своим горам и кочкам, возвращается равновесие. И так до новой волны, которая сможет всех взболомутить.

— Хм, но как же при таком количестве и такой силе эти «Культиваторы» не расползлись по всей планете? — нахмурился я.

— Ну, нельзя сказать, что они не пытались, — ухмыльнулась Катерина. — Вот только, во-первых, окружающие Поднебесную земли ещё бедней и неприветливей, чем там, и смысла особого их захватывать нет. А во-вторых: соседи-то этих на голову скорбных объединяться умеют замечательно. Или, ты думаешь, зря «Великую Китайскую Стену» построили?

— А, разве не сами китайцы её построили? — удивился я.

— Ага, бойницами в сторону Китая. Коне-ечно сами китайцы, кто ж ещё? — отозвалась Катерина с совершенно нескрываемым сарказмом. — Не забывай: Ханьцы — торговцы до мозга костей. А «Не сбрешешь — не продашь». Лицо держать и загадочность из себя строить — это они мастера. Ты ещё «Терракотовую армию» вспомни… которую до сих пор штампуют на продажу в другие страны… в промышленных масштабах. Император слаб, но деньги зарабатывать, мистифицировать, нагонять туману, лавировать и ловить свою выгоду умеет великолепно! Настолько изворотливого типа ещё поискать надо.

— Хм, — задумался я. — Ну, в общих чертах, понятно. А этот Ли Бингвэн? Кто он? И что из себя представляет?

— Он — Глава «Демонической» Секты «Каменного Леса» — «Скальный Демон». Один из тех редких случаев, когда «Культиватор» из Поднебесной решил выбраться наружу… или был вытеснен конкурентами. А выжить и удержаться ему удалось только потому, что на ранних этапах, он не бездумно бросался в бой на соседей Поднебесной, к которым вышел со своей Сектой, а наоборот: предложил свои услуги, как высококачественный и высокооплачиваемый наёмник… со своим собственным верным маленьким войском-отрядом. В результате, поучаствовал за последние триста лет чуть не во всех войнах планеты. Набрался сил, опыта и ресурсов, что позволило ему вернуться в Поднебесную и захватить там укреп-район более слабой Секты. И обосноваться там.

— Вот как? — удивился я. — Но, почему?

— Ну, — пожала плечами Катерина. — Китайцев мало интересует внешний мир. Не зря же они зовут свою территорию «Срединными Царствами». Для них: Поднебесная — это Середина, Центр мира, Центр Вселенной! Только там настоящая жизнь и настоящие люди. Все вокруг — варвары и дикие племена, с которыми невозможно ассимилироваться. Где бы китайцы не жили — они остаются китайцами, держатся диаспорами и имеют крепчайшую связь с родиной. Поэтому, мера успеха для них — это только внутренняя мера в Китае. Кем бы китаец не был «снаружи», насколько бы богат и успешен, единственное признание, которое его интересует — это признание в Китае.

— А как же Совет? Как Бингвэн умудрился попасть в «Наблюдатели»? Он, разве, не представляет там свою родину?

— «Щаз»! Три раза «щаз»! Нет представительства Поднебесной Империи в Совете. Бингвэн представляет там самого себя. И работает там по найму… по старой памяти. Ему хорошо заплатили за то, чтобы он «наблюдал» тут за стройкой. Вот он и наблюдал. За твоё убийство ему заплатили ещё лучше. Вот только, тут облом вышел — задание не выполнено, ты — жив. А это значит, что либо доделывать, либо возвращать оплату. А китаец… «Китаец может не взять деньги, но отдать? Отдать деньги китаец не может!!». Именно поэтому, как ты говоришь, он и «рядом». Ждёт случая, чтобы «закрыть сделку».

— Вот как… — медленно проговорил я. Довольно неожиданная получилась картинка. Совсем к другому я готовился, когда шёл сюда спрашивать. Однако, в целом-то, ничего не менялось. Был он, и был я. И был сегодняшний день, когда он перемелет в бессмысленной кровавой бойне несколько десятков человек. И я не могу не вмешаться. Совесть не позволит пройти мимо.

Нет, я не дурак… ну, не глупец, по крайней мере, я прекрасно понимаю и осознаю, что жестокость, смерть и несправедливость творятся в мире постоянно. И, если не этот Ли здесь, то кто-нибудь другой, где-то в другом месте обязательно совершит что-то не менее мерзкое. И, даже, если я жизнь положу на то, чтобы мотаться по всему миру и пытаться спасти всех, кого можно спасти, то мне не хватит и моей условно бесконечной жизни. Мне и трёх жизней на это не хватит. Но… когда я уже увидел это злодеяние конкретно здесь, рядом с собой — пройти мимо и не вмешаться…

Тем более, что этот Ли, так и так, будет меня искать сам, позже и пытаться «закрыть контракт». Так, почему позже? Почему не здесь и сейчас?