Мёртвые души 8. Туман

Глава 8

Я задержался и прислушался. Тишина была той же, мёртвой, но здесь она казалась наполненной эхом. Будто сами камни шептали о прошлом. Перед глазами вспыхнула мысль: здесь воевали задолго до меня. Война, настолько масштабная, что отголоски её до сих пор отпечатаны на земле.

Что это были за существа, чьи кости остались здесь? Кто сражался с ними? И главное — остались ли их потомки где-то там, впереди?

Я выпрямился и оглядел долину ещё раз. Всё вокруг дышало памятью о битве. Словно сама земля пыталась предупредить: я лишь гость на поле, где играют силы куда древнее и сильнее меня.

Я едва успел подняться на другой склон, как заметил движение. На сером фоне пустоши фигуры выделялись не сразу — туман искажает расстояния, делает силуэты размытыми. Но шаги были слишком чёткими, чтобы спутать их с игрой воображения.

Небольшой отряд туманников — семь или восемь фигур. Они двигались быстро, но без суеты, сохраняя строй. Я видел, как их плечи покачивались синхронно, как шаги совпадали в ритме. Это не была стая охотников, вышедших на поиски добычи. Это был отряд, получивший приказ.

Я замер и прижался к камню, стараясь слиться с ландшафтом. Даже невидимость не казалась надёжной — слишком уж близко они прошли. Их движения были отточены, и глаза, светящиеся жёлтым в клубах тумана, скользили по сторонам внимательнее, чем когда-либо раньше.

Отряд спустился в долину, где лежали кости. Один из туманников остановился у гигантского рёбра, провёл по нему когтем, словно проверяя прочность. Другой осмотрел трещины в камне, третий поднял обломок и понюхал его. Всё это выглядело как работа разведчиков, а не случайных бродяг.

Я задержал дыхание и ждал. В такие моменты самое трудное — не дать сердцу выдать себя. Оно билось гулко, и мне казалось, что они услышат его через туман. Но туманники не смотрели вверх. Их внимание было приковано к следам, к земле, к невидимым знакам, которые они искали.

Их дисциплина бросалась в глаза. Один жест рукой — и весь отряд перестраивался. Короткий звук — и они двигались дальше, будто были частью одного организма.

Я следил за ними, пока они уходили в сторону холмов. И с каждой секундой убеждался: это не охота и не патруль. Это выполнение приказа.

Я продолжал наблюдать за отрядом, стараясь держаться на расстоянии. Их поведение всё больше напоминало работу разведчиков. Они не шли прямо, как патруль, и не прочёсывали местность хаотично, как охотники. Их маршрут был выверенным.

Они внимательно осматривали землю. Один присел и провёл когтем по пыли, будто проверяя следы. Другой поднёс к морде камень, облизал его, затем отбросил в сторону. Несколько раз они останавливались у костей, задерживались у оплавленных камней, и каждый раз это выглядело так, будто они сверялись с чем-то невидимым.

Меня кольнула мысль: это или плановый обход территории, или поиск кого-то конкретного. И слишком уж многое указывало на второе. Их внимание к следам, синхронность действий, жесты — всё говорило о том, что они выслеживают чужака. Может быть, меня.

Я замер и едва осмеливался дышать, наблюдая из-за камня. Если они ищут меня, значит, мой бой с охотником не остался незамеченным. Значит, хозяева знают, что здесь появился кто-то лишний.

Но при этом меня не отпускало другое чувство — любопытство. Эти отряды шли не наугад, их движения подчинялись логике, которую я пока не понимал. Вопрос рождался сам собой: что дальше? Что именно они ищут, кроме следов чужаков? Какой план у тех, кто стоит над ними?

Отряд вскоре свернул в сторону, скрываясь за холмами. Я остался один среди костей и оплавленных камней, но пустошь уже не казалась безмолвной. Где-то там, впереди, был центр этой системы. Место, ради которого туманники прочёсывают окрестности и ради которого сюда стянуты силы.

Мысль, что я движусь в ту же сторону, грела и пугала одновременно.

Я шёл следом, стараясь не упускать из виду силуэты теневиков. Их было восемь, и двигались они так, будто знали каждый камень под ногами. Туманники продолжали осматриваться. Каждое их движение было слишком осмысленным. Один останавливался и склонялся над землёй, другой поднимал голову и втягивал воздух, третий внимательно оглядывал камни, будто те могли скрывать следы.

Я держался на расстоянии, прячась в складках местности. Местами приходилось ложиться на землю и проползать между редкими кустами или застывать у скалы, пока туман заволакивал мою фигуру. Невидимость помогала, но рядом с ними я уже не чувствовал её абсолютной надёжности. Слишком уж внимательными были их глаза, и казалось, что в них отражается больше, чем простая картинка.

Теневики двигались осторожно, но при этом уверенно. Это не была слепая охота — они шли по невидимой тропе, которую я, несмотря на все старания, пока не замечал. Их жесты и редкие короткие звуки, больше похожие на шипение, выдавали сложную систему сигналов. Стоило одному приостановиться, остальные мгновенно синхронно повторяли его движение.

Я наблюдал и постепенно начинал ощущать странное чувство — будто они вели меня за собой. Не напрямую, не специально, а как проводники, даже не подозревающие о своей роли. Всё в их поведении говорило о том, что впереди их ждало что-то важное. Они не суетились, не спешили и не позволяли себе отклоняться от курса. Каждый шаг был частью большего плана.

И я поймал себя на мысли: может быть, и правда стоит идти за ними. Иногда враг ведёт к целям лучше любого союзника.

Я ещё не видел ничего впереди, но ощущение приближалось, словно набатный звон в глубине сознания. Сначала это было лёгкое давление на виски, потом — странная дрожь в груди, будто сердце начинало биться в ином ритме, подстраиваясь под чужую мелодию. Воздух вокруг становился плотнее, как перед грозой, когда небо ещё чистое, но уже знаешь: через минуту ударит молния.

Каждый вдох давался тяжелей. Казалось, что я втягиваю не воздух, а вязкую ткань. Она липла к лёгким, и даже магия требовала больше усилий. Земля под ногами вибрировала едва уловимо, словно под ней текли глубинные реки силы. Сначала я решил, что это игра воображения, но чем дальше шёл, тем отчётливее становилось ощущение: рядом источник, и он настолько мощен, что не скрыть даже от случайного путника.

Теневики двигались быстрее, будто тоже чувствовали это. Их глаза сверкали в тумане ярче обычного, жесты стали короче, торопливее. Я почти физически ощущал, как они натянулись, как струны. Они шли к чему-то, и я теперь знал — к месту силы.

Я остановился на миг, позволив себе просто вслушаться в пространство. В груди звенело, как если бы кто-то тихо ударил по камертону. Магическая ткань мира колебалась, её волны расходились во все стороны. Таких ощущений я не испытывал со времён храмов. Но там всё было организовано богами, выстроено для испытаний. Здесь же всё выглядело иначе: дикая мощь, грубая и необузданная, но подчинённая чьей-то воле.

Мысль пришла сама собой: я близко. Очень близко. И это не просто крепость теневиков — это сердце земли, в которое они вцепились зубами.

Холмы разошлись, и передо мной открылось зрелище, от которого я на миг задержал дыхание. Среди серых камней возвышалась крепость, будто выросшая из самой земли. Низкие, но толстые стены сливались с холмами так, что заметить её издалека было почти невозможно. Угловатые башни врезались в небо, словно зазубренные клыки, а по их краям мерцал слабый красноватый свет — сигнальные огни или руны.

Патрули туманников ходили по периметру, но не так, как в городах, где они действовали по привычке. Здесь чувствовалась выучка. Движения были чёткими, и казалось, что каждый знает своё место в этой схеме. В проходах стояли часовые, внимательно смотревшие не только наружу, но и внутрь, словно боялись не вторжения, а того, что охраняли.

В самом центре крепости я заметил свечение. Оно било снизу, пробивалось сквозь щели и разломы в камнях, будто там под землёй дышал сам мир. Красновато-золотые всполохи вспыхивали, угасали, но ни на миг не исчезали. Они били в глаза даже через туман, и от этого света исходило то самое ощущение силы, которое я чувствовал всё время пути.

Я прижался к камню и позволил себе несколько секунд наблюдения. Мысль напрашивалась сама собой: место силы. Настоящее, дикое, неподконтрольное. Но настолько охраняемое, что любая попытка прорваться внутрь обернётся самоубийством.

Я сжал зубы. В прошлые разы у меня бывало искушение рискнуть, прорваться, проверить границы. Но здесь всё выглядело иначе. Эта крепость не для того, чтобы укрыться от внешнего врага. Она для того, чтобы держать под контролем то, что внутри.

И я впервые за долгое время ясно сказал себе: нападать не буду. Вечно лезу в каждую ж... передрягу. Так и помру в расцвете лет, не оставив наследников.

Я задержался дольше, чем следовало, и заметил нечто странное. От самого сердца крепости, из того сияющего разлома, исходила тонкая линия. Она не была видимой для обычного глаза — скорее, ощущаемой. Но стоило сосредоточиться, и нить словно проступала из воздуха, дрожащая, как раскалённый в зное воздух над дорогой.

Я включил энергетическое зрение, и всё стало очевидно. Поток силы уходил из центра крепости в одном направлении, пробивая землю под ногами, растекаясь невидимой рекой. Он был настолько плотным, что даже без магии его можно было почувствовать: лёгкий толчок в груди, дрожь под подошвами.

Нить тянулась далеко, скрываясь за холмами, и я понял — это не замкнутое место силы. Оно работало на что-то большее, связанное с другими узлами. Словно жилы в теле, оно питало огромный организм.

Я прищурился, наблюдая за патрулями. Они не смотрели на эту линию — для них она была привычной, частью мира. Но я не мог отвести глаз. Вопросы роились в голове: куда уходит поток? Сколько таких мест ещё существует? И что будет, если одно из них уничтожить?

Принять решение было просто. Нападать на крепость смысла не имело. Но проследить за этой нитью я мог. Она сулила ответы, которых я давно искал.

Я отступил от склона, скрылся за туманом и двинулся вдоль невидимого потока. Каждый шаг давался легко — не потому, что дорога была удобной, а потому что сама энергия словно втягивала меня вперёд, подталкивала, направляла.

И я подчинился этому зову.

Я шёл вдоль невидимой жилы силы, и с каждым шагом ощущение становилось сильнее. Воздух вибрировал, земля будто гудела под ногами. Нить тянула меня прямо, не сворачивая, и наконец я вышел на возвышенность, откуда открылся вид, который заставил меня остановиться.

Передо мной стояла стена. Настоящая стена воды — высотой с гору, тянущаяся куда хватало глаз. Она переливалась, как зеркало, в котором отражалось небо, но её поверхность была не гладкой: волны и всплески бились о невидимую преграду и не падали вниз. Казалось, сама реальность здесь была натянута, удерживая эту массу.

Туман клубился у подножия, поднимался и смешивался с водяным паром. Иногда казалось, что стена жива: она дышит, двигается, меняет форму. Гул воды наполнял всё вокруг, но при этом не было привычного шума реки или водопада. Звук был глухим, низким, будто сердце планеты билось за этой завесой.

Я сделал несколько шагов ближе, стараясь держаться в тени. Чем ближе подходил, тем сильнее чувствовалось давление. Оно било по коже, по глазам, по сознанию. Места силы, которые я видел раньше, были точками — здесь же передо мной возвышался сам механизм мира.

Атмосфера величия навалилась всем весом. Эта стена не была барьером случайности. Она выглядела как граница, созданная намеренно. Но кем? И зачем?

В груди щемило чувство опасности. Я понял: шаг вперёд может обернуться смертью. Но отвести взгляд было невозможно. Я впервые за долгое время ощутил себя маленьким — не перед богами или врагами, а перед самой силой, которая удерживала этот мир на месте.

Я вглядывался в переливающуюся гладь, и вдруг внутри неё что-то пошевелилось. Сначала я решил, что это обман зрения: игра волн, сгусток тумана или отражение. Но затем движение повторилось, уже яснее. Огромная тень прошла по ту сторону, медленно и неуклюже, как будто каждое её движение отдавало ударом по самой воде.

Силуэт был чудовищным. Ростом с башню, шириной в улицу. Я различил очертания плеч, вытянутых рук и головы с чем-то, похожим на рога или выступы. Тень пошатнулась, и по поверхности стены пробежали круги, будто гигант коснулся её изнутри.

В памяти вспыхнула картина из недавнего прошлого: поле костей, огромные рёбра, торчащие из земли, позвонки, сравнимые с каменными глыбами. Тогда я думал, что это останки давно исчезнувшего вида, погибшего в битве тысячелетия назад. Но теперь сомнения вкрались в мысли. Может быть, не все они мертвы. Может быть, кто-то из тех гигантов до сих пор живёт — за этой водяной преградой.

Я задержал дыхание. Тень замерла, словно прислушиваясь. Потом двинулась дальше, растворилась в тумане, и снова за стеной воцарилась зыбкая тишина. Но мне хватило и этого мгновения. Слишком многое встало на свои места.

Если гиганты живы, то кости, что я видел, были лишь останками павших. И эта стена — не просто барьер для воды. Она тюрьма. За ней скрывают то, что не должно выйти наружу.

Мысль кольнула остро: эти существа могли выжить. И если когда-нибудь стена рухнет, они выйдут.

Я долго смотрел на стену, пытаясь понять её суть. Вода не падала, хотя должна была обрушиться с грохотом, сметая всё на своём пути. Она стояла неподвижно, словно застывшая, и в то же время переливалась, как живая ткань. Ни один природный закон не мог объяснить этого.

В голове вспыхнула догадка. То место силы, что я видел в крепости, не было изолированным узлом. Оно работало на что-то большее. Эта стена — вот на что уходила энергия. Потоки силы, что тянулись по земле, питали барьер, удерживая невероятную массу воды за пределами этой высохшей равнины.

Я провёл ладонью по земле и ощутил вибрацию. Сила уходила вглубь, соединялась с другими потоками. Словно невидимая сеть держала в напряжении саму ткань мира. Щит, созданный не людьми и не богами, а кем-то более древним, кто осушил эту часть планеты и запечатал океан за преградой.

Мысль была пугающей и простой одновременно: если одно место силы рухнет, вся система даст сбой. Тогда стена не выдержит. Вода хлынет вниз, обрушится на пустоши, сметёт города и крепости, уничтожит всё живое. Эта земля станет дном нового моря.

Я сжал кулаки. Впервые за долгое время почувствовал настоящую хрупкость этого мира. Неважно, насколько силён я стал — один сбой, и всё, что здесь есть, исчезнет под волной.

Опасность была не в том, что враги хотели завоевать материк. Опасность была в том, что вся его основа держалась на тонкой нити силы, способной оборваться.

Я глядел на стену и всё сильнее ощущал, что пазл начинает складываться. Теневики, их дисциплина, странные маршруты разведки, охрана мест силы — всё это больше походило на подготовку, чем на обычную войну.

Я вспомнил город, где они строили портал, вспомнил, как этот алый овал пульсировал в тумане. Тогда я считал его оружием вторжения. Теперь картина менялась: возможно, это было не оружие, а пути отхода, способ перенести свою силу туда, где им будет безопаснее.

Может быть, теневики и демоны вовсе не хотят захватить материк, чтобы уничтожить его. Может быть, их хозяева ищут место, куда можно переместить порталы — подальше от нестабильного щита. Здесь, под защитой водяной стены, они будут вне досягаемости угроз, что нависают над другими мирами.

Мысль показалась опасной и логичной одновременно. Если это так, то у меня перед глазами не просто вражеская армия, а целая переселенческая машина. Они укрепляют узлы, чтобы перенести сюда свои врата, а потом закрыть за собой все пути.

Я провёл взглядом по энергетической линии, уходящей от крепости к стене. Всё сходилось. Места силы — опоры щита. Порталы — ключ к перемещению. Щит — убежище.