Мёртвые души 8. Туман

Глава 24

И тут метка вспыхнула.

Жар в шее стал невыносимым, глаза залило светом.

Передо мной возник силуэт — крылья, глаза, пламя.

Голос ударил в голову:

— Ты не выполнил приказа. Ты умрёшь, человек.

— Это мы ещё посмотрим, — сказал я, усмехнувшись. — Страшилище крылатое.

Метка задымила, воздух вокруг задрожал, словно пространство плавилось.

Портал ответил.

Внутри трещин поднималась чернота — не пустота, а давление.

Будто кто-то выдавливал другой мир наружу.

Я чувствовал — с одной стороны демон, с другой… бог.

И оба с одинаковым желанием сжечь всё до основания.

«Хреновый выбор», — подумал я, сжимая рукоять клинка.

Песок вокруг начал вспыхивать от статики.

Небо темнело, воздух гудел, будто сам мир натягивал струну.

Я шагнул к арке.

Гул усилился, и сквозь облака прорезался силуэт.

Рёв, удар ветра, и пепел закружился вихрем.

— Ты куда это собрался, раб? — голос прозвучал почти у самого уха.

Я поднял взгляд.

Надо мной, распластав крылья, падала тень.

— Не переживай, пернатый, — сказал я, поднимая клинок. — Для тебя у меня есть подарок.

Свет отразился на лезвии, небо дрогнуло, и в следующий миг всё исчезло — вместе с воздухом, светом и звуком.

Интерлюдия. Саня.

Рассвет над крепостью был чистым, прозрачным, редким для этих мест.

Небо серело над горами, воздух пах металлом и камнем. После бурь и пепла такой покой казался почти ненастоящим.

Саня поднялся на стену. Под ногами тянулись укрепления, внизу — ряды домов, ровные улицы, дымы мастерских.

Ни врагов, ни дыма от пожарищ — только ровный гул города, который дышал в такт своим жителям.

Он стоял, глядя вдаль, и думал, что такую стену уже не взять.

Но и сидеть за ней вечно нельзя.

Камень был гладким, свежим, с прожилками энергии.

Под поверхностью шёл мягкий свет, будто город жил своей собственной кровью.

Саня провёл пальцами по рельефу рун — тепло, словно под кожей.

В голове всплыл голос Ильи:

«Только не трогай руками, перегреешь узел».

Саня усмехнулся краем губ и пошёл дальше.

Внизу гудели кузницы, по дворам шёл стук молотов, маги чертили печати на плитах.

Люди двигались без суеты. Ни страха, ни крика — просто работа.

Город жил не в тревоге, а с привычкой быть готовыми.

В штабе пахло бумагой, пылью и горячим камнем.

За длинным столом сидели Илья, Нина, Марина и ещё несколько старших.

Доклады звучали ровно, без эмоций: оборона завершена, запасы собраны, барьеры работают стабильно.

И лишь одна фраза нарушила равновесие — разведка заметила движение на южных равнинах.

Род Черновых.

Никто не произнёс слово «враг», но смысл повис в воздухе.

Когда Нина закончила, Марина опустила взгляд.

Саня заметил, но не прокомментировал.

— Черновы опять шевелятся, — пробормотал кто-то.

— Пусть шевелятся, — ответил Саня спокойно. — Главное, чтобы не пришли сюда.

Илья сказал, не поднимая головы:

— Я усилил узлы по периметру. Даже если придут с орудиями, не пробьют.

Саня кивнул.

Да, город стоял прочно.

Но стоять — не значит жить.

После совещания он вышел на улицу.

Всё работало идеально — цепи защиты пульсировали ровно, дозорные менялись по графику, рунные узлы тихо гудели.

А внутри росло раздражение.

Мы не крепость, подумал он. Мы люди. И если будем ждать — нас просто сотрут.

На стройке он нашёл Илью. Тот, закатав рукава, возился с новой башней.

— Всё держится? — спросил Саня.

— Держится, — буркнул Илья, не оборачиваясь. — Если сам не решишь снести.

Саня усмехнулся:

— Не сегодня.

— Тогда не мешай, — бросил инженер и продолжил работу.

Мимо прошла Марина. Короткий взгляд — и всё ясно.

Тревога, усталость, вина.

Саня отвёл глаза.

Она думает, что всё из-за неё. А он знал — всё из-за них всех вместе.

К вечеру пришла Нина.

— Черновы собирают силы, — сказала она. — Флаги видели на юге.

— Значит, готовятся к разговору по-своему, — ответил Саня, не меняя выражения лица.

Он стоял у окна, смотрел на город.

Руны на башнях мерцали ровно, над улицами шёл мягкий свет защиты.

Они могли выдержать любую осаду.

Но если не ударить первыми — рано или поздно просто не выдержат.

Поздно ночью снова собрались в штабе.

Нина говорила о терпении, Илья — об укреплении севера.

Марина молчала.

Саня слушал и наконец сказал:

— Я не собираюсь быть крысой в клетке. Даже если клетка из золота.

— Если выйдешь, подставишь всех, — сказала Нина.

— Если не выйду, — ответил Саня, — нас раздавят.

— Тебе, как всегда, подавай риск, — вздохнул Илья.

— А тебе — чтоб всё было под линейку, — усмехнулся Саня. — Так мы и живём.

По настоянию старших он написал письмо в столицу.

Просьба о поддержке, о приказе Черновым прекратить провокации.

Коротко, без эмоций.

Он знал: ответа не будет.

Ответ пришёл через неделю — сухой, вежливый, отстранённый.

«Вы не являетесь моими подданными. Между нами нет союзов. У нас нет причин вам помогать.»

Саня прочитал, положил письмо на стол и вышел.

Больше слов не требовалось.

У ворот его догнала Марина.

— Ты злишься, — сказала она.

— Нет. Просто понял, что никто не придёт.

Пауза.

— Игорь бы пришёл.

Саня посмотрел на неё, потом просто отвернулся и пошёл дальше.

На следующий день он вышел на площадь.

— Завтра проверка дозоров, испытание печатей, обкатка стен, — сказал он громко.

Люди слушали, кивали. Без паники. Без вопросов.

Город жил, будто уже чувствовал приближение бури.

Вечером Нина пришла снова.

— На юге дым. Возможно, разведка Черновых.

Саня усмехнулся:

— Пусть подходят. Проверим, как Илья укрепил стены.

Она покачала головой.

— Ты как всегда.

— И слава богу, — ответил он.

Ночь была тихой.

На башнях горели огни, руны гудели низко, ровно.

Саня стоял на стене и смотрел вдаль.

Под ногами — камень, под камнем — труд сотен людей.

Это было больше, чем крепость. Это было то, ради чего стоило выжить.

На горизонте мерцали отблески костров.

Он выдохнул и тихо сказал:

— Пусть попробуют.

Мимо прошёл Илья, бросив через плечо:

— Только стены не трогай.

— Обещаю, — отозвался Саня. — Если не достанут.

Он падал прямо на меня. Огромная туша, крылья в клочьях, от тела тянуло гарью и болью. Воздух дрожал, как натянутая струна — и в тот миг, когда тень накрыла всё вокруг, я понял, что поздно отскакивать.

Я просто рухнул на спину, выставив щит вверх. Удар был такой силы, что воздух взорвался. Меня прижало к земле, грудь хрустнула, по ушам прошёл оглушительный звон. Щит треснул, но выдержал. Демон рванулся — когти скрежетнули по барьеру, оставив на нём глубокие борозды, будто металл.

— Не умер? — прорычал он, заглядывая внутрь, и зубы его блеснули в полумраке.

— Неужели разочаровал? — выдохнул я и сорвал щит взрывом.

Огненная волна подбросила демона в сторону, я перекатился и вскочил, чувствуя, как подгибаются ноги. Воздух был густой, будто в нём растворили пыль, кровь и дым сразу. Демон приземлился в нескольких шагах, тяжело дыша — в его груди зияла рана, но он будто не замечал.

Я поднял клинок, и рукоять отозвалась вибрацией. Резонанс активировался — слабый, но ощутимый.

— Не стоило тебе выживать, человек, — сказал он, хрипло и почти спокойно. — Ты мешаешь.

— Зато не скучно.

Он бросился вперёд. Я отреагировал на инстинктах — рывок, уход вбок, щит, отражение. Всё слилось в одно движение. Его когти с визгом пронесли по воздуху, задели плечо — горячая боль, но не смертельно. В ответ я ударил, клинок встретил его броню, пробил наполовину.

Рёв. Удар. Полёт. Земля навстречу. Пыль в зубах.

Я откатился, отплёвываясь, и успел только подумать: «Держись, идиот. Он сильнее, но не бессмертен».

Он поднялся снова. Из трещин на коже сочилась красная, почти светящаяся жидкость. Крылья его были разорваны, но стоило ему расправить их, как воздух вокруг зазвенел.

— Ты… нарушил круг. Теперь все пути ведут сюда.

— Да хоть к чёрту, — сказал я. — Сейчас прибью тебя и все забудут дорогу в человеческие миры.

Он двинулся снова, но теперь я не стал отступать. Против течения — всегда было моё любимое направление.

Крылья рванули воздух, когти вонзились в землю, и волна пыли ударила мне в лицо. Я прыгнул вбок, перекатился, едва успев выставить барьер. Удар сбоку — будто меня переехали плугом. Земля ушла из-под ног, и я снова грохнулся, на этот раз спиной вниз в мелкую щебёнку.

Демон зарычал, ударил когтями в землю — от вспышки почва почернела, пошёл дым.

Я выдохнул сквозь зубы, активировал воздушное смещение. Рывок — и я оказался у него за спиной. Клинок скользнул по ребру крыла, прорезал, но не до конца. Тварь взревела, обернулась быстрее, чем я ожидал, и хлестнула хвостом.

Меня отбросило на несколько метров.

Камень треснул, кости, кажется, тоже. Дыхание вылетело. Я упёрся ладонями в землю, поднялся, чувствуя, как горит каждая мышца.

Он приближался медленно, тяжело. Рана на груди пульсировала, кровь капала и тут же впитывалась в почву, оставляя чёрные пятна.

От него тянуло жаром — не огнём, а плотной, вязкой энергией, как будто сам воздух плавился.

— Жалкий, — сказал он. — Ты не знаешь, на кого поднял руку.

— Да, — прохрипел я. — Но нападать на меня было твоим худшим решением.

Я активировал перенос — короткий рывок, не телепорт, но сработало.

Появился прямо перед ним, ударил в грудь, в ту самую рану. Клинок вошёл глубже, чем я рассчитывал. Вспышка — жар, гул, крик. Меня отбросило обратно, но тварь пошатнулась.

Я понял, что момент есть.

Вскочил, выставил ладонь, направил энергию вниз. Почва под демоном дрогнула — ловушка обрушения. Земля треснула, хлынул поток пыли. Он рухнул, вместе с криком и рёвом.

Я не стал ждать — сжал в руке артефактный камень и активировал импульс. Взрыв света прошёлся по всей впадине.

Пыль взвилась, но демона не видно.

Только пар над землёй и запах серы.

Тишина.

Потом медленный, вязкий звук — будто что-то огромное ворочается под поверхностью.

— Неужели сработало… — выдохнул я.

И в этот момент земля под ногами дернулась.

Я едва успел отпрыгнуть — из трещины вырвалась рука демона, обожжённая, но живая. Он поднялся снова, без крыльев, без гордости — просто зверь, у которого осталось одно желание: убить.

Он шёл прямо на меня. Без крыльев, без речи, но с той же животной решимостью, что бывает только у тех, кто не собирается выжить.

Я успел лишь перехватить клинок поудобнее.

Первый удар — я парировал, но силу не выдержал: клинок вылетел из рук, а я сам отлетел на спину. Второй удар пришёлся рядом, в землю, подняв волну пыли и обломков.

Я отполз, нащупал камень, выругался.

Он навис сверху, дыхание — горячее, как кузнечный горн. Лицо демона — сожжённая маска, глаза — две узкие полоски света.

Я ударил ножом, коротким, запасным. Попал в щель между костяными пластинами. Он взревел, но не отступил.

Рука-коготь сомкнулась у меня на груди, металл доспеха застонал.

Боль прошла волной. Воздуха не стало.

Я видел только его зубы и дым, что поднимался между нами.

— Сдохни… — выдохнул я, не узнавая собственного голоса.

В тот миг я вцепился обеими руками в его раненое плечо. Не думая, не рассчитывая — просто дал выход всему, что осталось.

Мир вспыхнул белым. Энергия рванула из меня, ударила прямо в трещины на теле демона.

Он завизжал — не рёв, а визг расплавленного металла.

Камни под ногами пошли трещинами. Воздух загудел, как перед бурей.

Демон вновь закружил вокруг меня, как раненый зверь — быстрый, злой и упрямый. Каждый его рывок оставлял в воздухе трещины, будто сама реальность не выдерживала. Я чувствовал, что долго так не продержусь: силы уходили, каждая защита отзывалась болью под рёбрами.

И тогда я решил сыграть ва-банк.

Когда он рванулся вперёд, я будто сам шагнул ему навстречу, подставляя себя под удар. Это сработало — демон не ожидал. В тот миг, когда его когти уже почти достали до меня, я сорвал вязь воздуха за спиной, создавая короткий вихрь, почти карман ветра. Пространство сомкнулось и потянуло.

Демона подхватило, закрутило, и вихрь втянул его прямо в портал. Раздался глухой треск, будто ломались старые кости, и всё стихло.

Даже ветер замер.

Я выпрямился, тяжело дыша. Левая рука дрожала, в боку тянуло болью, а воздух вокруг был густ, как перед грозой. На мгновение мне показалось, что всё это наконец закончилось.

— Никогда не думал, что буду скучать по простым боям, — пробормотал я, глядя на пустоту, где ещё секунду назад ревел демон.

Арка портала трещала и дышала, будто пыталась удержать внутри расплавленный мир. По камням шли трещины, мерцали изнутри красноватым светом, а от земли поднималась вибрация — тихая, почти сердечная. Я коснулся ладонью края — под пальцами отозвалось дрожью. Переход ещё жил. Нестабилен, но жив.

Я стоял, слушая, как мир вокруг будто затаил дыхание. Где-то внутри вибрации чувствовался зов, глухой и настойчивый, как пульс, и с ним пришло странное ощущение — будто кто-то ждёт.

Пауза. Вдох.

— Ладно, посмотрим, чем всё кончится.

Я шагнул вперёд. Воздух передо мной стал вязким, словно холодное стекло, а реальность сжалась, как ткань, которую тянут изнутри. Мир дрогнул, и звук ушёл, оставив только гул в голове.

Не было ни света, ни тьмы. Только чувство, будто за мной кто-то наблюдает.

Я шагнул глубже — и мир сомкнулся за спиной, будто вдохнул.

Портал выплюнул меня прямо в гущу леса — не привычного, живого, а какого-то глухого, будто вымершего. Стволы деревьев чёрные, влажные, на коре блестят потёки, похожие на кровь. Небо сквозь ветви видно мутным, серо-зелёным, словно и само стало частью этой чащи. Воздух тягуч, пахнет смолой и ржавчиной. Каждый вдох — как глоток из старого колодца. Земля мягкая, дышит под ногами, и с каждым шагом в неё будто проваливаешься. Я стоял среди корней, не сразу понимая, где верх, где низ. Мир дрожал, будто только что проглотил меня и теперь переваривал.

Из глубины, где деревья сходились в чёрный купол, доносился гул. Не гром, не крик — ритм. Я двинулся туда. Через десяток шагов стало видно: посреди леса — просека, выжженная до пепла, и в её центре — бой. Демон, всё тот же, крылья порваны, кожа пульсирует от избытка силы. Напротив него — человек. Огромный, в лохмотьях, с гривой седых волос, голыми ступнями вросший в землю. Удары их резали воздух — без вспышек, без грома, просто ломали саму ткань мира. При каждом столкновении ветви вокруг трещали и гнулись, будто кланялись.

Я видел, как оба черпают энергию — прямо из окружающего пространства. Они пьют силу, будто воду: демон — рвёт и глотает, бог — втягивает медленно, размеренно, сдерживая ярость.

Я стоял между ними и порталом и чувствовал, как метка на шее снова зазудела, будто вспоминая хозяина.

«Прекрасно, — подумал я. — Сначала он чуть не убил меня, теперь устраивает фестиваль по соседству».

Я не стал сразу вмешиваться. Сначала просто наблюдал. Иногда полезно дать силам, считающим себя вечными, немного покувыркаться между собой.

Демон бил яростно, слепо, с тем отчаянием, что бывает у зверя, загнанного в угол. От его ударов по земле расходились волны, корни вспухали и лопались, из них текла густая чёрная жидкость. Божок — или кто он там — стоял шире, спокойнее. Его движения не были красивыми, но каждое — точным. Он словно не дрался, а просто напоминал миру, где у него центр тяжести.

Я видел, как оба тянут энергию, как пространство вокруг дёргается и трещит, будто не выдерживает такой жадности. Воздух дрожал, листья горели от соприкосновения с волнами силы. И тут я понял — если они продолжат, весь этот лес просто сгорит, а за ним и мир умрёт окончательно.

— Отлично, — пробормотал я. — Двое идиотов и один лес в заложниках.

Я поднял руку, и воздух под ней дрогнул. Энергия мира отзывалась неохотно, будто не хотела снова служить насилию. Пришлось заставить. Воздушный вихрь сорвался с ладони, ударил в сторону демона, сбивая направление потока. Тот рыкнул, обернулся, и на миг его тень зашевелилась, как отдельное существо.

Божок, не теряя времени, ударил. Просто шагнул — и земля пошла волной. Камни под ногами демона взорвались вверх, сбивая его с равновесия. Но тот не упал. Он ухватился за воздух когтями, вонзился в невидимые жилы силы и рванул. Мир взвыл.