Мёртвые души 8. Туман

Глава 23

Я чувствовал, как земля под ногами дышит — будто сама радуется, что по ней снова идут живые, а не покорные. Где-то вдалеке перекликались птицы — редкий звук для этих мест, и люди поднимали головы, слушая.

Мы шли часами. Позади мерцал разлом в стене, и с каждым шагом он становился меньше, пока не исчез вовсе. Теперь нас разделяла от прежнего мира толстая черта из пепла и дыма.

На привале один из солдат спросил:

— Куда теперь? У нас нет карт, нет указов. Только ты.

Я усмехнулся:

— За стеной тоде есть жизнь и она менее испорчена властью и вседозволенностью.

Он кивнул, и в его взгляде мелькнуло не поклонение, а понимание. Может, впервые.

Когда солнце опустилось, колонна двинулась снова. Впереди клубился туман, но теперь я знал — он не страшнее страха, который мы оставили за стеной.

Дорога за стеной не сулила лёгкого пути. Чем дальше мы уходили, тем тише становилось. Земля здесь будто забыта миром — редкие деревья стояли обугленные, трава выгорела, воздух густел от едва заметного запаха серы. Люди шагали молча. Даже дети не плакали, будто понимали: шум может стоить жизни.

На третий день мы наткнулись на старую переправу через высохшее русло. Каменные плиты, когда-то державшие мост, теперь лежали внизу, разбитые. Пришлось искать обход, и я впервые увидел, как отряд работает без приказа — мужчины срубали деревья, женщины вязали канаты, маги укрепляли брёвна заклинаниями. Это был первый момент, когда я понял — теперь они не просто следуют за мной, они действуют вместе.

Когда мост был готов, я задержался на берегу, глядя, как колонна по одному переходит на другую сторону. Ветер гнал пыль, солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в буро-золотой цвет. И в этой тишине я поймал себя на мысли: всё, что осталось позади, больше не имеет значения.

Маги подошли последними. Один из них, старик с проседью, тихо сказал:

— Впервые за многие годы я вижу, как люди идут не потому, что их гонят. А потому, что сами решили идти.

Я ответил только коротким кивком. Да и что тут добавить?

Мы не шли в неизвестность, но нас никто не ждал.

Когда наступила ночь, я поднялся на возвышенность. Внизу мерцали костры, ровные, как цепочка огней вдоль новой дороги. Люди спали спокойно, без караулов, без страха.

Я смотрел на них долго, пока не понял — теперь у нас не просто отряд.

Это было начало народа.

Мы остановились у подножия холма, когда серое утро окончательно перешло в день. Ветер приносил запахи земли, уже не выжженной, а живой. Люди сгрудились вокруг костров, жуя остатки сухарей, и ждали. Я видел — у многих в глазах один и тот же вопрос: куда теперь?

Я поднялся на выступ, чтобы быть выше толпы. Снизу потянулись взгляды — усталые, но цепкие. Солдаты стояли рядом с крестьянами, маги с детьми на руках. Все были перемешаны, как будто старые границы стёрлись.

— Слушайте, — сказал я негромко, но ветер унёс мой голос дальше. — Вы больше не беглецы. Мы больше не беглецы. Каждый из вас выжил не потому, что вас кто-то спас. Вы сами выбрали путь. И сами дошли сюда.

Кто-то всхлипнул, кто-то сжал кулаки. Я продолжал:

— Империя закрыла перед вами ворота. Демоны хотели забрать вашу жизнь. Но вы всё ещё здесь. И это значит, что теперь мы можем построить не клетку, а дорогу. Хотите — зовите меня командиром, хотите — просто Игорем. Но отныне мы не рабы чужих решений.

Толпа загудела, но не как обычно — без истерики, без страха. Скорее, как новый вздох. Люди начали переглядываться, кто-то поднял старый флаг, кто-то просто сжал рукоять оружия.

Я спустился вниз, сел к костру рядом с магом, который до этого был советником имперских войск. Он хмуро посмотрел на меня:

— Вы понимаете, что теперь мы армия?

Я кивнул.

— Да. Теперь — армия.

И где-то в глубине, под всей усталостью, я впервые почувствовал странную смесь облегчения и ответственности. Это больше не толпа, которую нужно вести. Это сила, которую нужно направить.

Серое утро тянулось над стеной, как тонкий, холодный туман. Ветер доносил запах гари и железа — память о вчерашней битве. Люди возились у подножия холма, натягивали брезенты, чинили повозки, кто-то просто сидел, грея руки у огня. Впервые за долгое время никто не спешил. Никто не бежал.

Я стоял на пригорке, наблюдая, как поднимается дым. Клинок висел за спиной, но рука к нему не тянулась — впервые за месяцы он был просто вещью, а не продолжением воли. Внизу, у обломков старого моста, шевельнулись тени. Сначала я подумал, что привиделось — всё ещё ждал удара, новой волны, крика. Но тени стали плотнее, шаги ближе, и через мгновение из тумана вышли трое.

Артур. Второй. Пётр.

Они двигались медленно, без опаски, будто возвращались домой после долгого пути. Сердце сжалось, но к горлу не подступило ни слова. Я не знал, что сказать — не потому, что не хотел, просто не нашлось ничего, что стоило бы говорить.

— Живой? — первым произнёс Артур, и его голос прозвучал так спокойно, будто с нашей последней встречи пришёл не месяц, а один день.

— Пока да, — ответил я, и улыбнулся, сам не заметив как.

Они не побежали навстречу, не хлопали по плечам, не смеялись. Просто подошли. Пётр — с усталым лицом, в котором, как и прежде, смешивались сила и раздражение. Второй — хмурый, но с теплом в глазах, будто возвращение было лишь делом времени. Артур шагнул вперёд и крепко обнял. Без слов. Просто крепко, по-человечески.

— Думал, ты сгорел где-то в сером аду, — хрипло выдохнул Пётр, усаживаясь на ближайший камень.

— А ты опять вытащил всех, кроме себя, — усмехнулся Второй, кивая в сторону лагеря.

Я только пожал плечами:

— Привычка.

Мы сидели у костра, и огонь отражался в их лицах, будто возвращая давно забытое чувство нормальности. Никто не торопился говорить. Только потрескивали ветки, где-то вдали кто-то кричал, зовя воду или еду, а ветер гнал по равнине остатки дыма.

— Что там, за стеной? — тихо спросил Артур, не поднимая взгляда.

Я ответил не сразу.

— Пустота. Города, где люди живут, но уже не помнят зачем. У них стены выше гор, но внутри — только страх.

Молчание затянулось. Второй бросил в огонь сухую ветку, и искры взвились вверх, как короткая жизнь. Мы переглянулись, и в этих взглядах не было нужды в объяснениях. Они видели, что я прошёл через ад — и не только выжил, но и стал другим.

Артур вздохнул:

— Теперь за тобой армия.

Я усмехнулся.

— За мной? Нет. Просто я иду первым, а они — следом. Это не одно и то же.

Пётр качнул головой:

— Всё равно. Ты стал вождём, хочешь ты того или нет.

Вдали клубился дым — не от разрушений, а от костров. Люди разбивали лагерь. На фоне этого безмолвного движения слова казались лишними.

Я рассказал им коротко: о падении Империи, о том, как её армия перешла на нашу сторону, о том, как купол рухнул. Они слушали молча. Артур задумчиво перебирал сухие ветки, будто считал время между битвами.

— И что теперь? — наконец спросил он.

— Теперь строить, — ответил я. — Пока всё окончательно не обрушилось.

Пётр фыркнул:

— Опять спасать всех?

Я посмотрел на него.

— Нет. Просто не хочу, чтобы остались только демоны — в мире и в людях.

Второй впервые за всё время улыбнулся. Усталой, но настоящей улыбкой.

— Ты всё так же философ, — сказал Артур. — А я всё тот же практик. Где хочешь начать? Здесь?

— Здесь, — ответил я. — Земля пропитана болью. У нас говорят: "Тяжелые времена создают сильных людей".

Я поднялся и снял с пояса короткий клинок — не боевой, а тот, что когда-то символизировал власть над людьми. Ритуальный. Я протянул его Артуру.

— Теперь ты ведёшь.

Он поднял брови:

— Серьёзно?

— Это не мой мир. Я слишком далеко живу, чтобы командовать ими — ответил я спокойно.

Пётр поморщился:

— Без тебя — не то.

Второй кивнул:

— Всё правильно. У каждого свой путь.

Артур взял клинок, медленно, будто это был не дар, а долг. Мы ещё долго сидели у огня, обсуждая, как укрепить поселение, где брать провиант, кого ставить старшими. Я говорил мало, больше слушал. Это был их мир теперь — им его и держать.

— А ты? — спросил Артур, когда разговор стих.

— Меня ждут, — сказал я. — Многое осталось незавершённым.

Он кивнул, не спрашивая подробностей. Знал: спорить бессмысленно.

— Тогда возвращайся, когда сможешь, — тихо сказал он. — Мы ещё не закончили.

— Если я вернусь, — ответил я, — значит, у нас получилось.

Мы не стали прощаться. Просто поднялись и пошли в разные стороны. Туман снова начал стягиваться между нами, будто сам не хотел отпускать.

Я обернулся только один раз — Артур стоял на холме, держа клинок, а за его спиной уже собирались люди. Мой путь лежал дальше, но впервые за долгое время я не чувствовал одиночества.

«Теперь они сами по себе — подумал я. — И это правильно».

Интерлюдия. Гнев демона

Поле казалось мёртвым.

Всё, что когда-то было землёй и стенами, теперь превратилось в серую пыль. Кривые обломки доспехов торчали из пепла, словно кости мёртвого зверя. Воздух пах гарью и железом. Ни звука — даже ветер, будто не решался пройтись по этому месту.

Из-за холма вышел строй императорской гвардии.

Тяжёлая броня блестела под мутным светом утра, плащи с золотыми солнцами почти не колыхались. Маги шли впереди — лица скрыты забралами, от них тянуло холодом дисциплины и силы.

Командир поднял руку.

— Стоп. — Его голос прорезал тишину. — Будьте настороже. Здесь кто-то сражался. Но с кем?

Ответа не было. Только пепел под сапогами.

Один из гвардейцев присел, дотронулся до земли — и застыл.

— Господин… это не копыта, не когти туманников.

Следы уходили вглубь поля — глубокие, как вспаханные борозды, будто кто-то провёл по земле руками чудовища.

Командир выпрямился, нахмурившись.

— Что-то другое, — сказал он тихо. — Совсем другое. Возможно это то, что мы ищем.

Воздух вокруг начал густеть.

Туман стягивался в одну точку впереди, сжимаясь, будто дышал. Щиты поднялись сами собой, кто-то прошептал заклинание света, но оно дрогнуло и тут же потускнело.

Из дыма вышел демон.

Высокий, с обугленными крыльями и шрамами, которые будто сами пытались зажить и снова рвались. Его глаза горели красным изнутри, когти поблёскивали в полутьме, как раскалённый металл.

Голос звучал глухо, как из пещеры:

— Вы же не станете мне служить?

Командир шагнул вперёд.

— По приказу Императора, мы уничтожаем остатки вражеских сил. Мы не служим демонам.

Демон усмехнулся.

— Остатки? — в голосе не было смеха. — Я — начало.

Туман замер.

Гвардейцы перестроились полукругом, маги подняли посохи. Демон опустил руку — и земля под ним начала чернеть. Воздух пошёл рябью, будто мир не выдерживал его присутствия.

Один из молодых гвардейцев не выдержал. Копьё света сорвалось с руки и полетело вперёд.

Демон просто махнул рукой. Копьё рассыпалось искрами, а стрелявшего отбросило, как тряпичную куклу.

Командир рявкнул:

— По фронту!

Огненные и световые заклинания обрушились стеной. Земля вздрогнула, небо загудело.

Но демон не отступал. Его кожа горела, дымился воздух, но он лишь сделал шаг — и всё пламя будто втянулось обратно в него.

— Слабо, — произнёс он. И рыкнул.

Волна тьмы разорвала строй. Двое магов вспыхнули, превратившись в чёрный пепел.

Командир выхватил свой клинок — узкий, серебристый, с гравировкой солнца. Свет вспыхнул, пронзая мглу.

— За императора!

Он ударил первым.

Демон ответил ударом когтей. Искры, вспышка, волна силы — земля треснула. Командира отбросило, но он поднялся, окровавленный, стиснув зубы. Второй удар прошёл рядом, оставив шрам на броне демона.

Тот зарычал, схватился за рану.

— Вы слабые, но упорные… почему вы ещё живы?!

Командир выпрямился, опираясь на клинок.

— Потому что мы сражаемся за правое дело — прохрипел он. — Ради тех, кто за нами.

Демон замер. На миг — тишина.

Потом раздался хриплый смех.

— Глупцы… но не трусы.

Он шагнул вперёд и ударил кулаком в землю. Вспышка — и всё вокруг взорвалось волной силы. Когда пыль осела, на поле остались неподвижные тела. Их броня почернела, свет угас.

Демон стоял посреди разрушений. Его дыхание было тяжёлым, кровь стекала по груди, испаряясь, не достигая земли. Он пошатнулся, взглянул на свои руки.

— Раньше вы бы не устояли ни секунды… — прошептал он. — Что случилось с этим миром?

Он поднял голову, посмотрел на небо.

— Он пахнет страхом… и свободой.

На миг в его глазах мелькнуло нечто — воспоминание. Древняя битва. Голоса богов и демонов, стоящих плечом к плечу.

Он стиснул кулак.

— Мы дали им время… и теперь платим за это.

Его взгляд повернулся в сторону столицы.

— Император… твои солдаты пахнут отчаянием.

Он шагнул в тень, и мир будто выдохнул.

Только запах серы остался в воздухе, и слабое тлеющее свечение — не пламя, не свет, а остаток силы павших магов.

Небо потемнело.

И казалось, что сама земля запомнила этот бой — как предупреждение.

Я шёл один.

Без сопровождения, без знамен, без гулких шагов за спиной.

За мной остались костры, крики людей, смех, гул жизни — всё то, ради чего мы вообще боролись.

Пусть живут. Они справятся. Им не нужен пастух.

Путь был долгим и тихим. Земля под ногами становилась грубее, ветер сушил кожу, солнце еле пробивалось сквозь пыль.

Всё вокруг будто возвращалось к тому, с чего началось — к пустоте.

Холмы, трещины, осыпавшиеся камни — всё это я уже видел когда-то.

Каждый шаг отзывался эхом, как будто я шёл не вперёд, а по кругу, замыкая собственную петлю.

Иногда попадались следы костров — старые, давно выветрившиеся.

Я не помнил, ставил ли их сам или просто прошёл мимо когда-то.

Память в этих местах липкая: стоит задуматься, и уже не знаешь, где кончается прошлое.

Сначала кольнуло в шее — будто старый ожог напомнил о себе.

Потом — дрожь в висках. Лёгкая, раздражающая.

Списал на усталость. Не впервые.

Но воздух впереди сгущался.

Я остановился, прислушался. Тишина. Даже птицы не поют.

Ветер прошёлся по траве — и снова тишина, настолько плотная, что начинаешь слышать собственные мысли.

На горизонте показался лесок, который встретил меня в этом мире. Там осталась арка портала.

Старая, треснувшая, изъеденная временем, но живая.

Свет внутри слабый, но настоящий — ровное дыхание спящего зверя.

От него пахло грозой и металлом.

Я подошёл ближе, сел у основания, положил руки на колени.

Хотелось тишины. Просто сидеть и смотреть на этот свет.

Мысли уходили куда-то далеко, растворялись в шуме крови.

Наверное, впервые за долгое время я не думал ни о войне, ни о людях, ни о богах.

— Домой, — сказал я вслух.

Слово повисло в воздухе, и даже эхо не ответило.

Домой — это куда? На Землю?

Или туда, где не нужно вставать с мыслью, кого сегодня потеряешь?

Видимо, такого места нет.

Жжение в шее вернулось внезапно.

Сначала лёгкое — потом как будто под кожу загнали раскалённый гвоздь.

Я сжал зубы, опёрся ладонью о камень.

Кожа вспыхнула красным, а тонкая линия под ней начала пульсировать, будто внутри шевелилось что-то живое.

Перед глазами мелькнули образы — крылья, кровь, пепел.

И голос. Тот самый, глухой, срывающийся на хрип.

Я выдохнул сквозь зубы.

— Вот как… значит, жив.

Демон.

Он оставил на мне метку.

Я чувствовал её как тянущуюся нить, натянутую между нами.

Пока он жив — эта дрянь не даст покоя.

Воздух вокруг завибрировал.

Песок под ногами пошёл рябью, будто кто-то идёт — тяжело, размеренно.

Я выпрямился, поднял голову. Страха не было. Только раздражение.

— Чего ты ко мне привязался, тварь летающая? — сказал я в пустоту.

Ответа не было. Только ветер, холодный и терпкий.

Я закрыл глаза, проверил энергию.

Связь была активна. Тянулась куда-то далеко, в сторону разрушенной стены, разделяющей материк.

Туда, где всё началось.

Она звала меня — шептала, тянула, как будто ждала встречи.

Можно было уйти.

Но старое упрямство снова взяло верх.

Мне не нужны гости на Земле.

Если демон ищет — пусть найдёт. Здесь я встречу его на своих условиях.

Я поднялся, пробился через заросли к арке.

Без ритуалов, без заклинаний — просто ощущая, как мир вокруг откликается на моё присутствие.

Как только подошёл ближе, портал ожил.

Трещины засветились изнутри, воздух зазвенел, гул прошёл по земле.