Мёртвые души 8. Туман

Глава 5

Я почувствовал, как пальцы сами сжимаются в кулак. Всё во мне требовало вмешаться: вырваться из тени, проверить, насколько они уязвимы, разорвать эту чуждую власть. Но здравый смысл удержал. Одно моё движение — и десятки туманников ринутся в атаку. Даже если я справлюсь с ними, эти существа оставались загадкой. Нападать на то, что я не понимаю, — значит играть на их поле.

Я заставил себя отвести взгляд. В груди копилось напряжение, как пружина, но я удерживал его, заставляя дыхание оставаться ровным. Сейчас главное — наблюдать. За вмешательство придётся заплатить слишком высокую цену, а я ещё не собрал достаточно знаний, чтобы позволить себе её заплатить.

Я перевёл взгляд с вытянутых фигур на туманников вокруг. Они были привычными — волкоподобные силуэты с серой шерстью, грубые морды, тяжёлые лапы, больше звери, чем разумные. Их мускулы перекатывались под кожей, дыхание вырывалось сиплым хрипом. В любом другом месте я бы считал их опасными и сильными врагами.

Но рядом с «хозяевами» вся их дикость словно растворялась. Они не рычали, не спорили за место, не бросались друг на друга в приступе ярости. Стояли смирно, опустив головы, как дрессированные псы. Даже походка их менялась: шаги становились мягче, медленнее, будто они боялись лишним движением потревожить своих повелителей.

Это было ненормально. Всё, что я знал о туманниках, кричало обратное: ярость, хаос, звериная натура. Но здесь они вели себя так, словно их «я» полностью вырвали, вытравили и заменили чужой волей. Грубая сила, которая всегда определяла их, теперь служила лишь инструментом.

Я смотрел на площадь и невольно представил шахматную доску. Туманники — пешки: простые, прямолинейные, готовые шагнуть вперёд и погибнуть первыми. А фигуры, возвышающиеся над ними, — настоящие игроки. Те, кто двигает пешки, кто строит партию. И партия эта явно разыгрывалась не здесь, на площади, а гораздо шире — в масштабах всего мира.

Разница в силе была ощутима даже на расстоянии. Если туманник опасен как отдельный хищник, то эти существа были властью. Силой, которая не нуждается в когтях и зубах, чтобы подчинять. Их присутствие ломало волю, делало чужое тело покорным. И я понимал: чем дальше я иду вглубь этих земель, тем меньше дело в самих туманниках. Настоящий враг — те, кто держит их за горло.

Я задержался дольше, чем следовало. Было трудно отвести взгляд: это зрелище словно подталкивало к мысли о собственной слабости. Но осознание лишь крепло: если я хочу дойти до сути, мне нужно узнать, кто эти «хозяева». И главное — зачем им армии туманников.

Я отступил глубже в тень переулка. Камни здесь были влажными, воздух пропитан сыростью и гарью, будто город сам дышал туманом. Из-за угла открывался вид на площадь, но в полумраке меня не должно было быть видно. Я затаился, стараясь уловить каждую мелочь.

Город жил по своим законам, и они явно отличались от человеческих. На стенах я заметил резьбу — не буквы, не письмена, а грубые символы, выцарапанные когтями или выжженные огнём. Линии пересекались, образуя знаки, похожие на переплетение когтей и рогов. Некоторые из них тускло светились, будто сами излучали серое свечение.

На площади происходило нечто похожее на ритуал. Вытянутые существа не просто раздавали команды — их движения были выверенными, почти церемониальными. Каждый жест сопровождался лёгким колебанием тумана, и это казалось частью какого-то ритма. Туманники отвечали синхронно, склоняя головы или перестраиваясь в ряды. Словно здесь не просто армия, а культ, где каждое движение закреплено веками.

Я пытался уловить смысл. Символы на стенах, жесты существ, туман, что отзывался на них — всё это было не случайным. Но для постороннего взгляда картина оставалась чужой. Она не поддавалась человеческой логике, и от этого становилось только тревожнее.

В груди росло напряжение. Казалось, что город сам ощущает моё присутствие. Камни под ногами были слишком громкими, дыхание — слишком явным. Даже тень, в которой я скрывался, больше не казалась надёжной: она могла в любой момент обернуться против меня, выдав моё укрытие.

Но я не отходил. Слишком важно было понять. Этот город жил не по законам силы и страха, как дикое племя. Здесь действовали чужие правила — законы, что были навязаны извне. И пока я не разгадаю их, я останусь лишь слепцом, пробирающимся сквозь туман.

Я прижался к стене, наблюдая дальше, и напряжение нарастало, словно сама тишина готовилась обрушиться на меня.

Я смотрел на площадь и окончательно понял то, что раньше только смутно ощущал. Туманники не хозяева этих земель. Они — лишь оружие в чужих руках. Их ярость и дикость закованы в строгие рамки, и каждый шаг отныне принадлежит не им самим. Они стали дисциплинированными не потому, что выросли или эволюционировали, а потому что кто-то вложил в них порядок, как кость в ножны.

И теперь всё обретало смысл. Те патрули, что я встречал в горах, их размеренные шаги, короткие приказы, даже то, что они не кидались бездумно, как прежде, — всё это результат чужой воли. Их изменили. Их держат в узде.

Мысль била в висок: настоящая угроза не в туманниках. Они всего лишь исполнители. Убить их — значит сломать инструмент, но не остановить того, кто держит этот инструмент в руках. Я уже видел армии, которые рушились вместе со своими командирами. И здесь всё выглядело так же. Только вот командиры были не людьми, и даже не теми, кого я привык считать разумными.

Вопрос оставался: чего хотят эти хозяева? Зачем им армии туманников? Для завоевания соседних земель? Для войны с другими? Или у них цель глубже — связанная с самим туманом, с той силой, которая пронизывает эти земли?

Я задержал дыхание, вглядываясь в вытянутые фигуры на площади. Туман колыхался вокруг них, будто признавал их владыками. Они не выглядели здесь чужими — напротив, всё вокруг казалось созданным под них. И всё же я чувствовал: это вторжение. Эти существа не выросли здесь, они пришли, чтобы навязать свой порядок.

Подтверждение было перед глазами. За туманниками стоит чужая сила. И если я хочу разобраться в тайнах этого мира, мне придётся столкнуться не со стаей волкоподобных воинов, а с теми, кто прячется за их спинами. Те, кто расставил фигуры на доске и ведёт игру, в которой моя жизнь — всего лишь случайная клетка.

Я задержался ещё на мгновение в тени переулка, но дальше тянуть не имело смысла. Всё, что я видел, складывалось в единую картину: туманники были пешками, чужая сила правила ими, а город — лишь форпост на краю неизвестного. Оставалось только одно — идти глубже.

Я двигался через узкие переулки, стараясь держаться ближе к стенам. Камень здесь был влажным, будто сам город потел. В щели стекали тонкие струйки воды, с потолков нависших арок капало на плечи. Иногда я замирал, пропуская патрули: туманники шагали мимо цепочкой, их глаза светились тускло-жёлтым, и казалось, что они чувствуют больше, чем позволяют себе показать.

Переулки были тесными, и каждый шаг отдавался гулом, словно стены запоминали звук и передавали дальше. Но вскоре они расширились, и впереди открылось пространство. Я сделал осторожный шаг вперёд — и впервые увидел центральную площадь.

Масштаб ошеломил. В тумане она выглядела ещё больше, чем была: широкая, с вымощенными камнем плитами, уходящая в стороны так далеко, что края растворялись в белой дымке. По периметру вырастали башни, такие же тёмные и угрюмые, как стены города. Но главное — концентрация жизни.

Здесь находились сотни туманников. Они двигались строем, переговаривались короткими командами, носили ящики, выстраивались в ряды. На площади стоял гул — не хаотичный шум толпы, а тяжёлое дыхание города. Звуки шагов, удары оружия о камень, редкие рыки командиров — всё складывалось в единый ритм.

Я остановился в тени, глядя на это зрелище. Ощущение было такое, будто я оказался внутри столицы чужого мира. Здесь царил порядок, но порядок не человеческий. В каждом движении, в каждом строе чувствовалась чужая логика, направленная не на жизнь, а на подчинение.

Туман над площадью клубился плотнее, чем в остальных частях города, словно сам стремился удержаться в этом месте. Казалось, он принадлежит площади, а площадь принадлежит ему. И в центре, за этой завесой, угадывалось что-то большее — пульсирующее, чуждое.

Я сделал глубокий вдох и задержался. Атмосфера была иной, чем в переулках. Там царила тревога одиночества, здесь — тяжесть множества. Тысячи глаз могли обернуться ко мне в любую секунду, и даже невидимость казалась ненадёжной. Я был не гостем, а незваным свидетелем, ступившим в самое сердце чужой столицы.

Я прищурился, пытаясь рассмотреть то, что скрывалось в самом центре площади. Туман раздвигался неохотно, словно сам не хотел показывать главную тайну. Но постепенно сквозь его пелену проявился алый свет. Он бил прямо в глаза, тяжёлый, вязкий, будто кровь в рассветных лучах.

Там, в самом сердце площади, висел огромный овал. Не ворота и не арка, а зияющая рана, разорвавшая пространство. Края её дрожали, словно надорванная ткань, а внутри колыхалась живая поверхность. Казалось, что это не камень и не огонь, а жидкий свет, стекающий по невидимой мембране. Каждое колебание отзывалось в груди глухим толчком, будто я слышал его пульс.

Портал был слишком большим для обычного прохода. Я видел подобные вещи в других мирах, но ни один не походил на это чудовище. Он не просто открывал путь — он жил. Его поверхность то расширялась, то сжималась, словно дыхание. И в этом дыхании чувствовалась боль.

Я невольно сравнил его с ожогом на коже. Точно так же ткань мира была выжжена, прожжена до красного жара, и теперь сквозь рану сочилась чуждая сила. Мир здесь не принадлежал себе — его насильно вскрыли, как плоть, чтобы добраться до того, что скрыто внутри.

От портала исходило ощущение жуткой неправильности. Всё в нём противоречило привычному: свет не освещал, а пожирал тени; воздух не развеивал туман, а сгущал его. Даже время рядом с ним казалось иным — секунды тянулись, как минуты.

Я не сводил взгляда. Портал был не просто сооружением или магическим феноменом. Он был центром этого города, сердцем чужой столицы. Всё вокруг — стены, башни, отряды туманников — существовало только ради него.

И чем дольше я смотрел, тем сильнее понимал: именно здесь скрыт ответ. На вопрос, почему туманники изменились. На вопрос, что за сила пришла в их мир. И, возможно, на вопрос, какую цену придётся заплатить, чтобы закрыть эту рану.

Алый свет вдруг дрогнул, и поверхность портала разошлась волнами, словно в него бросили камень. Изнутри выступила тень — вытянутая, неестественно высокая. Секунда, и фигура вышла наружу, ступив на каменные плиты площади.

Туманники вокруг замерли. Ни рыка, ни шёпота. Они синхронно склонили головы, опустив копья, будто сама их суть требовала покорности. Тишина обрушилась на площадь тяжёлым грузом. Даже шаги затихли, будто воздух боялся нарушить момент.

Существо, вышедшее из портала, было похоже на тех, которых я видел раньше в городе, но оно и отличалось. Те выглядели надсмотрщиками, серыми фигурами власти. Это же — словно сам их воевода. Его рога были длиннее, закручивались в стороны, образуя изломанные силуэты, напоминающие корни деревьев. Вытянутые конечности изгибались под странными углами, но при этом движения оставались уверенными и величественными.

Его походка была чужой, не похожей ни на звериную поступь туманников, ни на человеческую. Казалось, он не шёл, а скользил, оставляя за собой лёгкое дрожание воздуха. При каждом шаге плиты под ногами чуть темнели, словно впитывали остатки его силы.

Глаза существа светились сильнее, чем у прочих. Алый свет, исходящий от портала, отражался в них, и казалось, будто в этих зрачках мерцает сам огонь раны. Взгляд его скользил по площади, и каждый туманник, на кого он падал, склонялся ещё ниже, прижимаясь к камню.

Я сжался в тени, наблюдая. Отличие этого создания от прочих было очевидным: это не просто воин и не надзиратель. Это представитель верхушки власти, собравшейся здесь ради чего-то большего. И город, и армия, и сам портал существовали для того, чтобы встречать таких, как он.

В груди похолодело. С каждой новой деталью становилось яснее: я смотрю не на разрозненные фигуры, а на систему, на стройную иерархию. И те, кто выходит из портала, стоят на её вершине.

Существо задержалось на площади ненадолго. Его появление было скорее знаком, чем действием. Оно обвело взглядом отряды, дождалось, пока туманники склонились ниже, и медленно повернулось обратно к порталу. Алый свет снова дрогнул, словно радовался возвращению хозяина. Фигура шагнула внутрь, и в тот же миг граница овала смыкалась, как края ожога, затягивающиеся свежей коркой.

Я наблюдал, не сводя глаз. Поверхность портала продолжала колебаться, словно находилась в постоянном дыхании. То расширялась, распахиваясь до невозможности, будто готова была выплеснуть наружу целый поток. То сжималась, слабо трепеща, словно уставала. Этот ритм был не механическим — в нём чувствовалась жизнь.

Меня охватило странное ощущение: портал был не просто дверью. Он напоминал орган, вросший в тело мира. Живой, пульсирующий, искажённый. Казалось, что сам камень под ногами дышит вместе с ним, а туман вокруг подчиняется его вздохам.

Каждое расширение вызывало в толпе туманников напряжение. Они инстинктивно выпрямлялись, готовые встретить тех, кто выйдет. Каждое сжатие расслабляло ряды, но не полностью — дисциплина оставалась в их движениях. Всё происходило так, будто портал задавал ритм самому городу.

Я чувствовал этот ритм и внутри себя. Сердце непроизвольно подстраивалось под пульс алого овала, и это пугало сильнее всего. Ещё немного — и я начну дышать с ним в унисон, будто становлюсь частью чужой системы. Я заставил себя отвернуться на секунду, вцепившись пальцами в камень, чтобы оторваться от этой иллюзии.

Атмосфера вокруг была зыбкой, непостоянной. Город не казался завершённым, прочным. Всё здесь держалось на дыхании этой алой раны. И если она остановится — рухнет и порядок, и армия, и власть. Но пока портал жил, всё вокруг вращалось вокруг него.

Я прищурился, стараясь оторвать взгляд от алого света и сосредоточиться на том, что происходило вокруг. И тогда заметил то, что раньше ускользало.

Туман на площади был иным, чем в остальном городе. Он не сползал с крыш и не собирался в низинах, как это бывало обычно. Он струился прямо из портала. Каждое дыхание алого овала сопровождалось новым выдохом — тяжёлые клубы мрака медленно расползались по плитам, словно разливалась вязкая жидкость.

Я видел, как этот туман стекал с камня вниз, как поднимался в воздух, заволакивая башни. Он не просто окутывал площадь, он наполнял город, уходил дальше, в переулки и улицы, словно кровь по сосудам. И тогда всё стало на свои места.

Этот портал был не только дверью. Он был источником. Мрак, который окружил материк, начинался именно здесь. Не боги, не проклятие мира, не какая-то непонятная «естественная среда». Нет. Всё шло из этих алых ран.

Я всматривался дольше, и картина становилась всё очевиднее. Когда портал сжимался, туман чуть отступал, словно втягивался обратно. Когда расширялся — клубы снова выползали, накатывая на площадь новыми волнами. Это было дыхание, ритм, и он принадлежал не воздуху и не земле — он исходил от чуждой силы.

В груди похолодело. Я вспомнил собственные шаги вдоль обрывов, тот шёпот в тумане, что звал меня по имени. Теперь было понятно, откуда он идёт. Сам туман не был природным явлением. Он был орудием. И у него был хозяин.

Мысль стала острой, почти болезненной: пока эти порталы открыты, мрак не исчезнет. Даже если убить тысячу туманников, даже если разрушить стены города, туман всё равно будет возвращаться, сочиться из этой раны, растекаться по миру.

Я медленно выдохнул и сжал кулаки. Передо мной был не просто символ власти, а корень самой болезни. Источник, что держал этот мир в цепях.