Мёртвые души 8. Туман

Глава 17

Я попробовал то, что раньше приходило в голову только как теория. Платформа под ногами — рывок вперёд — и ещё одна ступень, выше и правее. Второй туманник не ожидал такого. Его бросило в сторону, словно я ударил его плечом. Клинок описал полукруг и вошёл глубоко, с визгом рассекая дымное тело.

Третий попытался прыгнуть сверху, но я развернул поток щита вбок, и его отбросило в сторону. Он рухнул на землю, потеряв равновесие, а я приземлился рядом и вогнал клинок ему в горло. Всё это заняло меньше пары секунд.

Я задержал дыхание, прислушиваясь. В груди билось сердце, но руки оставались твёрдыми.

«Меньше силы, больше эффекта», — усмехнулся я про себя, понимая, что наконец-то начинаю работать с магией не как дубиной, а как инструментом.

Туман дрогнул, и впереди вынырнула новая фигура. Она не бросилась в лоб, а подняла руку. Я успел уловить, как воздух перед ней потемнел, и тут же сорвалось чёрное копьё энергии. На рефлексах я вскинул ладонь и выставил щит. Удар был такой силы, что меня качнуло назад, но я не стал сопротивляться — чуть изменил наклон барьера.

В следующее мгновение копьё со свистом рикошетом улетело обратно. Удар — и туманник буквально разорвался изнутри, разлетевшись чёрным облаком. Я даже рассмеялся, едва удержав равновесие.

— Работает, — выдохнул я сквозь зубы.

Остальные двое, что остались, дернулись было ко мне, но я не дал им шанса. Рывок — и клинок скользнул по первому. Второй успел поднять лапу, но платформа под ногами взорвалась, подбросив меня прямо к нему. Удар в висок — и ещё одна тень рассыпалась в дым.

Я остановился, тяжело дыша. Несколько тел, уже превращающихся в вязкие клочья тумана, валялись рядом. Секунду назад их было много — теперь никого. Я посмотрел по сторонам и впервые заметил: белёсая завеса вокруг будто стала тоньше.

Неуловимое ощущение — словно сквозь щель приоткрылась картина мира. Дальше по дороге виднелись смутные очертания домов, которых раньше я не различал.

Я провёл ладонью по лицу, отгоняя капли пота.

«Так вот оно как. С каждым из них этот туман становится слабее».

И это было не только открытием. Это было предупреждением: на мои действия обязательно кто-то обратит внимание.

Я сделал шаг вперёд, но туман не дал расслабиться. Он заворочался, будто живой, и из серой пелены начали проступать новые силуэты. Сначала три, потом пять, а через миг я понял — десяток. Высокие, сутулые, с вытянутыми руками, в которых уже копились сгустки чёрной энергии.

— Ну конечно, — пробормотал я, сжимая клинок. — Где один — там всегда десять.

Я поднял руку, соткал сразу две воздушные платформы и прыгнул вверх, перехватывая их на лету. Ноги сами нашли опору. С высоты вся эта толпа выглядела как стая хищников, облепивших добычу. И пусть добычей был я, но сверху ситуация казалась иной.

Первый рывок — и я падаю прямо на переднего, клинок скользит по плечу до груди. Он падает, растворяясь в дыму. Но остальные тут же разом взметнули руки, и десяток копий полетел в меня. Я сжал зубы, выставил щит — но в этот раз решил пойти дальше.

Сдвинул рывок и барьер в одно движение. Воздух сжал меня, а щит оттолкнул сразу всю волну. Получилось не просто отражение — вышел настоящий взрыв давления.

Хлопок ударил так, что в ушах зазвенело. Двое ближайших туманников буквально отлетели в сторону, трое упали на колени, зажимая головы. Я не стал ждать, пока они поднимутся: клинок резал одно тело за другим, дым клубился вокруг.

Когда всё стихло, я выпрямился и понял: комбинация сработала. Я потратил не так много сил, а результат оказался в разы выше.

— Меньше силы — больше эффекта, — хмыкнул я, глядя на рассеивающиеся клочья.

Туман вокруг снова качнулся, стал чуть прозрачнее. И в этой прозрачности впервые показались очертания улицы: каменные стены, провалившиеся крыши. Город задыхался в дыму, но я — впервые за всё время — ощутил, что могу вдыхать чуть свободнее.

Я стоял среди рассыпающихся тел. Клинок в руке ещё дрожал от недавнего удара, но дыхание было ровнее, чем я ожидал. Раньше после каждой схватки я выжимал из себя всё, едва держался на ногах, а теперь… теперь было иначе.

Каждое движение становилось точнее, экономнее. Я чувствовал, как магия течёт через меня без прежних рывков и утечек. Вместо кувалды — скальпель. Я тратил вдвое меньше сил, чем прежде, и получал больший результат. Туманники рассыпались десятками, не понимая как мне противостоять.

— Так вот как это должно работать… — прошептал я.

На миг даже мелькнула странная мысль: может, я всё это время сам себя калечил? Сжигал лишнее, пугал врагов вспышками, вместо того чтобы учиться владеть каждым движением.

Я втянул воздух и почувствовал, что он уже не такой тяжёлый. Туман здесь редел, как будто сам признавал поражение. Но облегчения это не принесло. В глубине оставался странный гул — шаги. Массивные, уверенные. Они приближались, будто земля отзывалась эхом на их поступь.

Я замер, подняв взгляд. Сердце билось медленнее, чем должно было в такие моменты. Это не было паникой — скорее ожиданием. Как перед экзаменом, где знаешь: придётся сдать, хочешь ты того или нет.

В тумане шевельнулись новые тени. И эти были другими: крупнее, тяжелее, мощнее. Я сразу понял, что это не обычные воины. Это были командиры.

Я выдохнул и крепче сжал рукоять.

— Ну что ж… проверим, кто кого.

Из тумана вышли двое. Высокие, широкоплечие, каждый будто собран из камня и чёрного дыма. Когда они сделали шаг, земля дрогнула, и я ощутил это даже через подошвы сапог.

Я сразу заметил — ядра в груди у обоих горели куда ярче, чем у тех, с кем я бился до этого. Пятая ступень. Не просто рядовые надсмотрщики, а настоящие командиры. Вокруг них сам туман клубился плотнее, словно защищал хозяев.

Они остановились в нескольких шагах. Молчали. Только тяжёлое дыхание, похожее на скрежет камня. Один вскинул руку — и пространство будто треснуло.

Удар пришёл без предупреждения. Чистая сила, словно обрушили на меня стену. Я едва успел выставить щит. Воздух завыл, энергия прогнулась дугой и с грохотом ударила в барьер. Меня швырнуло назад, пятки соскользнули по камням, зубы скрипнули от напряжения.

Щит держался, но я чувствовал, как он гудит, будто струна на грани разрыва. Ещё чуть-чуть, и пробьёт.

— В лоб не потяну, — выдохнул я сквозь зубы.

Второй командир двинулся, обходя сбоку. Оба были согласованы, давили, как два жернова. В этот миг я понял: обычной яростью тут не выиграть. Нужны хитрость и новые приёмы.

Я сорвал щит, ушёл вбок рывком на платформе, и удар пронёсся мимо. Камни, где я стоял секунду назад, вспыхнули и рассыпались в пыль.

Я не стал спорить с грубой силой. Под ногами сформировал ступеньку из воздуха и рванул вверх, меняя угол. Платформа хрустнула от давления, но выдержала. Второй шаг — и я уже над ними.

Первый из командиров вскинул голову, попытался дотянуться ударом энергии, но я резко сорвался вниз, словно камень с катапульты. Рывок сбоку, клинок мелькнул, и его шея разошлась всполам, тёмное свечение брызнуло из разреза. Он захрипел, отшатнулся, но не упал. Я успел только мысленно отметить — работает.

— Не такие уж вы и непобедимые, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы.

И тут второй пошёл в наступление. Не ждал, пока напарник удержится, не пытался оттянуть время. Просто обрушился всей массой прямо на меня. Я успел выставить щит, но удар оказался таким, что его хватило бы снести башню.

Щит вспыхнул и треснул, меня подбросило, грудь обожгло — словно кто-то ударил молотом. Я перекатился, воздух хрипло вырвался из лёгких. На губах — металлический привкус крови.

— Чуть-чуть ещё, — проскрипел я, поднимаясь на ноги.

Командиры не давали паузы. Первый уже шатался, но держался на ногах, второй двигался стремительно, для своей массы слишком быстро. Их давление росло, и я понимал: ещё один прямой удар — и щита не хватит.

Я сжал клинок крепче. Он дрожал в ладони, будто ждал момента.

Клинок в руке завибрировал так, что кости пальцев заныли. На миг показалось — вот-вот выскользнет, но потом звук изменился. Он не звенел, а пел, тихо и настойчиво, будто отзываясь на каждую жилку моей крови.

Я шагнул вперёд, одновременно выставив барьер. Второй командир врезался в щит, проскрежетал, а я нырнул мимо и оказался у первого. Его рана на шее уже затянулась дымом, глаза сверкали злобой. Он замахнулся, но было поздно.

Я ударил.

Клинок разрезал его защиту так, словно её и не существовало. Металл вошёл в грудь, разрезая ядро. Мир оглушительно вспыхнул — резонанс прошёл сквозь меня, кожу обожгло теплом. Враг захрипел, потянулся рукой, но пальцы лишь царапнули воздух.

Гигант покачнулся, сделал полшага назад и рухнул, сотрясая землю. Свет ядра погас, растворяясь в дыму.

Я стоял над ним, едва дыша, чувствуя, как грудь разрывается от напряжения, но выпрямился. Второй командир зарычал, бросаясь ко мне, но я уже поднял клинок, чувствуя, как он поёт всё громче.

— Ну что, продолжим?.. — выдохнул я, стирая кровь с губ.

Оставшийся туманник бросился на меня, рёв его был похож на раскат грома. Щит дрогнул от первого удара, по рукам прошла ломящая боль. Я откатился в сторону, выставив воздушную ступень, и рванул вверх. Он потянулся за мной, прорываясь сквозь барьер, но в этот раз я был готов.

Щит не только выдержал — он отразил удар. Волна силы отбросила его на полшага, и этого хватило. Я рванулся вниз, клинок в руках вспыхнул, словно жаждал крови.

Мы столкнулись на середине движения. Его когти полоснули по воздуху, скрежетнули по щиту, но я пробился сквозь. Удар в голову — резкий, точный. Резонанс клинка прорезал защиту, как нож тонкий лёд.

Тело дёрнулось, глаза врага вспыхнули и тут же погасли. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как мышцы сводит от напряжения. Второй командир рухнул у моих ног, дым закрутился над ним, втягивая остатки в туман.

На секунду повисла тишина. В ушах только стук сердца. Я выпрямился, и клинок в руке стих, замолк, будто насытившись.

Туман вокруг шевелился, словно колебался вместе с теми, кто в нём прятался. Я почувствовал взгляды десятков глаз — пустых, бесстрастных, но в которых впервые промелькнула тень сомнения. Командиры пали, и для этих существ это значило куда больше, чем для людей. Власть держалась на силе, а раз сила исчезла — значит, порядок нарушен.

Я сделал шаг вперёд. Один. Второй. Клинок дрожал в руке, но не от усталости — от резонанса, который ещё не до конца стих. Шаги звучали отчётливо, даже сквозь туман. Кажется, сами туманники замерли, не решаясь двинуться.

Потом кто-то рванул. Один, второй — и вот уже вся толпа с воем летит на меня. Всё сомнение смыло звериным инстинктом.

Я вдохнул и бросился навстречу. Платформа под ногами — рывок вбок, клинок режет воздух. Первый падает. Щит отражает чёрное копьё, я отталкиваюсь от уплотнённой стены и сбиваю сразу двоих. Движения идут ритмом — как будто музыка ведёт меня.

Руки сами находят баланс, тело следует за клинком. Не нужно лишних усилий: удар, поворот, шаг. Всё быстро, ровно, без пафоса. Их тела тают в дыму, а я двигаюсь дальше, будто разрезаю саму ткань тумана.

Когда очередная волна упала, я даже не сразу понял, что остался стоять один среди десятков исчезнувших силуэтов. Только шёпот в голове: «Теперь они боятся».

Из тумана ещё выскакивали одиночные фигуры. Кто-то решался напасть, кто-то просто бежал, но я не оставлял им шансов. Платформа — рывок — удар. Слишком просто. Даже странно: ещё недавно каждый бой казался шагом к гибели, а сейчас всё будто в порядке вещей. Руки двигались сами, клинок находил цель, а барьеры вставали без задержки.

Я чувствовал, что силы уходят, но уходят не лавиной, как раньше. Каждое движение — минимальные затраты, будто я наконец-то нашёл правильный ритм. Десяток туманников исчез, второй, третий… Уже не считал. Всё это походило не на битву, а на методичную чистку. Как будто выметал из тумана мусор, который больше не мог меня остановить.

В какой-то момент понял: их почти не осталось. Только редкие силуэты мелькали в дыму и растворялись. Я опустил клинок, вслушался в окружение и впервые за всё время уловил тишину. Настоящую тишину, без топота, без криков.

И тогда заметил перемену. Туман редел. Не мгновенно — но стал полупрозрачным, словно отступал, сдавал позиции. Я увидел камни дороги, искорёженные балки, даже очертания домов на краю города. Всё, что раньше пряталось за плотной стеной серого марева, проступало наружу.

Я выдохнул и сжал рукоять клинка. Смена была явной. Казалось, будто я вырвал у тумана кусок его власти.

Когда уже начал думать, что всё кончено, туман сгустился впереди. Из него вывалился одинокий туманник. Хромал, держась за бок, но глаза горели тем же безумным светом. Он рванулся ко мне, даже не пытаясь прикрыться. Последний отчаянный бросок.

Я шагнул навстречу. Движение было почти ленивым, но клинок легко поймал его выпад. Разворот — и голова врага катится по земле, тело оседает рядом. Секунда тишины — и оно уже тает, превращаясь в дым.

Я остался стоять один.

Вокруг всё менялось на глазах. Туман отступал, словно его кто-то сдувал. Белёсая пелена рвалась на клочья, открывая город: руины стен, сгоревшие крыши, выломанные ворота. Вместо бесформенной серой бездны проступала настоящая картина — обугленные камни, дымящиеся балки и пепел на мостовой.

Я поднял взгляд — и впервые за многие часы увидел небо. Оно было в серых разводах дыма, но оно было.

Туман ушёл.

Я стоял среди пепелища, сжимая клинок так, что пальцы побелели. В груди шумело — не от усталости, а от того, что понял: всё вокруг изменилось.

Туман ушёл, и вместе с ним ушло чувство постоянной слежки, давящей угрозы. Впервые за долгое время воздух казался настоящим — тяжёлым от дыма, но не от чужой воли.

Я посмотрел на пустые улицы, на мёртвый город, и мысль вспыхнула сама собой: в округе не осталось ни одного туманника. Даже сам туман покинул это место.

Дорога тянулась вперёд серой полосой, заваленной телами. Ветер гнал пепел, запах гари въедался в лёгкие. Я шёл медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Туман почти рассеялся, но дым держался, будто сам мир не спешил выдыхать после пережитого. Следы боя были всюду — обугленные балки, расплавленные камни, глубокие борозды, оставленные магией.

На обочинах лежали люди — кто-то мёртвый, кто-то раненый, но помощи ждать было неоткуда. Я обошёл мимо, не задерживаясь: сейчас остановись — и сам превратишься в ещё одну тень на дороге.

Впереди показались силуэты. Сначала подумал, что снова туманники, рука сама собой потянулась к клинку. Но это были люди. Обычные, оборванные, в лохмотьях, лица чумазые, испуганные. У кого-то в руках старый ржавый топор, у кого-то копьё из обломка доски. Остальные шли вовсе безоружные, шатаясь, будто каждое движение давалось с трудом.

Они заметили меня почти сразу. Толпа замерла, и на мгновение повисла полная тишина. Потом кто-то в задних рядах выкрикнул:

— Назад! Это не человек, это один из них!

Слово, сказанное с паникой, разнеслось эхом. Люди начали пятиться, лица перекосились от ужаса. Один мужик, с седыми прядями в бороде, поднял камень и заорал:

— Защитнички! Где вы были, когда нас вырезали?!

Камень дрогнул в его руке, но он не решился бросить. Остальные смотрели на меня так, будто я мог одним взглядом спалить их всех.

— Я не из вашей империи. И не давал обещаний вас защищать. — проговорил я сквозь зубы.

Толпа замкнулась плотнее, будто сама собой. Те, кто стоял спереди, пятясь, толкали тех, кто сзади. В глазах читался страх и усталость, но поверх этого — злость. Легче обозвать врагом того, кто не похож на тебя, чем признать, что ты сам беззащитен.

— Да вы все одинаковые! — выкрикнул другой. — Сначала обещаете, потом ведёте на убой. Лучше сдохнуть, чем снова идти за очередным вождём!