Мёртвые души 8. Туман

Глава 21

Я шел быстро, но без спешки, чувствуя, как каждая моя ступень оставляет на этой вывеске чужой жизни крошечную трещинку. Спрятались в своём городе и ждут, пока всё решится само, или решат другие, — думал я. Здесь не было ни гордости, ни сострадания — только порядок, в котором удобнее умирать, чем жить по-настоящему.

Дворцовая площадь тонула в молчании, будто сама Империя задержала дыхание. У ворот стояли стражи — неподвижные, как изваяния. Их броня отражала свет фонарей, но взгляд был пуст, стеклянный. Я активировал глушение звука, шаги поглотились, дыхание исчезло. Мир вокруг стал вязким, как сон.

Проходил мимо них, почти касаясь плечом. Один из стражей едва заметно повёл головой — я замер. Его глаза прошли по воздуху рядом со мной, но не зацепились. Заклинание сокрытия держалось. Я двигался дальше, скользя по коридорам, где пахло металлом и ладаном, пока мрамор не сменился серыми плитами. Здесь воздух был другой — плотный, гулкий, с послевкусием старой магии. Сокровищница должна быть рядом.

Переходы петляли, как кишки мёртвого зверя. Колонны стояли слишком ровно, арки повторялись, и каждый шаг звучал одинаково. Я остановился, прислушался — тишина, но чувствовалось движение, лёгкое шевеление чар в стенах. Ловушки.

Каждую печать я ощущал, будто дыхание за ухом — сухое, электрическое. Некоторые спящие, другие ждали прикосновения. Я обходил их, переступал, касаясь пальцами воздуха. Подобраться сюда без понимания структуры магии было бы невозможно. Но я видел, как течёт энергия: не глазами, а где-то глубже, на уровне инстинкта.

Где-то впереди блеснула бронза. Я выдохнул. Последний коридор вывел к массивной двери, и я понял — вот она, цель. Сокровищница Империи.

Передо мной возвышалась дверь — высокая, словно сама претендовала на звание трона. Толстая бронза, отполированная до зеркала, с выгравированным символом солнца в центре. Лучи расходились по металлу, уходили в пол и стены, будто питая весь этот проклятый дворец. Я коснулся ладонью холодной поверхности.

Металл дрогнул — тихо, как если бы вздохнул. Не оттолкнул, не прожёг кожу, просто ответил лёгкой вибрацией. Не сопротивляется. Интересно. Может, кто-то наверху уверен, что никто не посмеет дотронуться? Или считает, что до этой двери не доберётся никто, кроме своих?

Я шагнул ближе, положил обе ладони. Вспышка — по рукам прошёл лёгкий ток, и замок щёлкнул. Даже магии тратить не пришлось.

— Вот и всё, — пробормотал я. — Стражи из камня, ловушки старше здешних богов… и вот так просто?

Мир вокруг на мгновение замер, и я толкнул створку. Она поддалась со скрипом, будто нехотя, выпуская наружу застоявшийся воздух древнего золота.

Зал встретил меня тишиной и блеском. Свет сам рождался в воздухе — мягкий, ровный, без источника.

Пол отражал потолок, стены сияли хрусталём. На постаментах лежали артефакты — амулеты, свитки, клинки, сферы с заключённой энергией. Всё безупречно, слишком чисто, словно выставка, а не оружейная.

Я подошёл ближе. Прозрачные сферы с ядрами… но слабые. Первая, вторая, максимум третья ступень. Игрушки. От тех, что мне нужны, и следа нет.

Прошёл дальше, рассматривая ряды. Одна ниша — пуста. Табличка под ней треснула, знак разрушен, внутри лишь осколки стекла и обугленный металл.

— Прекрасно, — выдохнул я. — Кто-то уже вычистил всё полезное до меня.

Но взгляд зацепился за другой предмет — на пьедестале в центре зала. Не золото, не сфера, а кристалл размером с человеческую голову, иссиня-белый, переливающийся словно живой. От него во все стороны тянулись тонкие нити энергии, уходящие в стены. Я присел, вгляделся, провёл пальцем по воздуху — структура потоков совпадала с куполом, что накрывал столицу.

— Так вот ты какой, источник их безопасности, — прошептал я. — Значит, купол дышит твоей силой.

Кристалл дрожал, будто понимал, о чём речь.

— Прости, но я тебя позаимствую. Ты послужишь делу куда важнее, чем охрана этих паразитов.

Я не успел прикоснуться к кристаллу второй раз, как воздух вокруг завибрировал; печати проснулись, будто потревоженные звери. По залу пробежали тонкие лучи, и в стенах загорелись рунные знаки — тихий гул превратился в звон, как будто кто-то ударил об металл.

— Поздно, — выдохнул я себе под нос. — Всё равно не уйду с пустыми руками.

Кристалл в ладони оказался холоднее, чем ожидалось, но внутри него что-то жило — тихое, ровное, как пульс. Я зажал его у груди и повернулся к выходу. Дверь за моим плечом медленно захлопнулась, будто дворец пытается вернуть своё; по коридорам потянулся звук — далеко ещё не бег, а подготовка к бою.

Я рванул, не оглядываясь. Лучи печатей пересекали пространство, взрываясь при контакте со стенами, но не сдвигали меня с места: сокрытие удерживало, и я проскользил между ними, как тень. Где-то позади — звук пробуждения стражи, тяжёлый шаг по камню, голоса. Клинок в ножнах казался теплее; я понял, что время почти вышло.

Коридоры стали лабиринтом, в который вернулся шёпот жизни: шаги, щёлканье доспехов, командные крики. Я подхватил кристалл обеими руками и пустил под ногами платформу — воздух сжался и выстрелил, подняв меня на ступень выше. Мрамор проскользил под подошвами, и я уже видел дворцовый двор, где свет фонарей вырывался из тумана.

Стражники появлялись, как тени, но не могли схватить меня — их атаки задевали лишь пустоту. Маги взмахивали руками, выплёвывали струи света, но мои ступени и щиты делали своё: я отталкивался, парировал, исчезал. В какой-то момент я услышал хриплый рык заклинания, и одна из стрел энергии прошла в пол рядом со мной, взорвав каменную плиту.

Я мчался по крышам, прыжок за прыжком, пробивая путь к башне, где намеревался нанести финальный удар. Люди на улицах поднимали головы и смотрели; кто-то понял, кто бежит, и заорал — эхо прошло по городу, и стража заторопилась сильнее. Но купол всё ещё дёргался и не восстанавливал плотности — значит, кристалл уже что-то отнял у них.

На башню я взобрался в один прыжок, не думая о том, чтобы это выглядело героически — мне надо было только одно: зарядить клинок. Ветер бил в лицо, и купол над головой стал ближе, как кожица, натянутая над глазом. Я взял кристалл, приложил его к лезвию, и металл запел — не громко, но низко, как голос в груди. Энергия прошла через руку, согрела кость, и лезвие под пальцами заискрило и закрутилось светом.

Удар вверх — рефлекс, сжатый в одно движение. Я выплеснул накопленную волну на купол. Магия кристалла встретилась с его питающим потоком, и оттуда, где нити энергии врастали в ткань защитного поля, поползли трещины. Сначала тонкие, едва заметные, затем — как белые жилы на стекле. Воздух рассыпался искрами, и в этот же миг понизу послышалось стоны — как будто кто-то гладил по больной коже.

Купол захрустел, и внизу раздались крики паники. Я стоял на краю башни, дышал тяжело, и в ту секунду на балконе дворца появился он — Император. Его вид был другим: не каменная статуя, а человек, чьи глаза загорелись страхом.

— Ты не понимаешь, что наделал! — рявкнул он, и в голосе звучало не столько возмущение, сколько паника. — Купол — их защита, их порядок! Ты разрушил щит над городом!

Я чуть наклонил голову; голос его дрожал, но приналежности власти не растаяли.

— Наоборот, — сказал я спокойно, — впервые делаю то, что нужно.

Он посмотрел на меня, как на насекомое, которое сделало неправильный шаг в позолоченной комнате. Его губы дрогнули, и откуда-то из-под края его одежды показался необычный артефакт, от которого несло мощью. Мелькнула мысль о том, что он сейчас сможет одним жестом вызвать на меня лавину заклинаний — но купол треснул, больше они не смогут прятаться, пока люди вокруг гибнут.

Он зашипел, слова сыпались, как бритвы: «Ты не имеешь права решать за Империю!»

— Я не спрашиваю разрешения, — ответил я. — Я забираю то, что дано мне по праву. — И, не дожидаясь реплики, прикрепил кристалл к поясу, где он сел и поблёскивал, как трофей.

Воздух над городом рванулся, будто кто-то прорвал мешок; купол не восстановился. Я сошел с крыши, опустился на платформах и приземлился в лужах за стеной, где люди уже собирали вещи. Паника в столице росла: внизу гремели голоса магов, поднималась стража, и стало ясно, что нам дадут время скрыться, но совсем немного. Как же я не подумал о людях, следующих за мной, когда полез в сокровищницу? Я ведь расчитывал провернуть всё тихо. Или дело в том, что мне давно не приходилось отвечать за кого-либо кроме себя?

— Быстро, — сказал я, и люди собирали вещи, поднимали детей и стариков. Кто-то молился, кто-то плакал тихо, но большинство просто сделали, как сказано. Взгляд многих был отправлен в сторону купола — и не от благоговения, а от облегчения.

Мы уходили прочь от города, и позади меня он светился, но по-другому: теперь это было не сияние защиты, а свет, который обнажает. Когда мы еще раз оглянулись — купол шел волной осколков и трещин; он рушился, и вместе с ним рушилась та бархатная лживость, что прикрывала лицемерие власти. Люди шептали, кто-то смеялся сквозь слёзы, кто-то молча держал за руку соседей.

Я положил кристалл рядом с клинком; он тёплый, но уже не пульсировал так, как в сокровищнице. Армия оставила позади город, в котором правили не герои, а страх и порядок, и пошли туда, где ещё дышала настоящая жизнь. Мне пришлось задержаться, чтобы прикрыть отход.

Гул нарастал, будто вся столица одновременно проснулась. Раздавались крики — испуганные, злые, истеричные. Люди выбегали на улицы, маги метались, пытаясь восстановить купол, но потоки энергии шли вразнос. Сияние, ещё минуту назад ровное, начало мерцать, рассыпаясь фрагментами света. Над дворцом вспыхивали и рушились защитные контуры, словно кто-то рвал их руками. Накинув невидимость я забрался на одну из стен.

Я стоял на краю башни и смотрел вниз. Толпы застыли подо мной, глядя на разрушение неба. Император всё ещё стоял на балконе, но теперь в его позолоченном спокойствии появилась трещина — настоящая, человеческая. Он не верил, что кто-то может дотянуться до его божественного купола.

И тут по городу прокатилась волна магического удара. Сотни ламп вспыхнули и погасли, будто кто-то выключил дыхание света. Пламя факелов вытянулось, стены начали трещать от внутреннего напряжения. Люди закричали. Некоторые падали на колени, думая, что начался конец света.

А я просто смотрел, как рушится ложь, построенная веками. И впервые за долгое время чувствовал не гнев — облегчение.

Император шагнул к краю балкона, его голос прорезал шум паники, как удар клинка:

— Ты не понимаешь, что наделал! — рявкнул он. — Купол защищал не стены, а порядок! Без него нас разорвут!

Я усмехнулся, хотя внутри всё дрожало от усталости. Он меня видит, не смотря на заклинания.

— Значит, теперь вы узнаете, что значит жить без абсолютной защиты, — ответил я.

— Ты… предатель, — прорычал он, сжимая рукоять меча, больше похожего на украшение, чем на оружие. — Ты разрушил символ Империи!

— Нет, — сказал я тихо, но так, что слова долетели до него даже сквозь ветер. — Я просто показал, что ваш символ гнил.

Император смотрел снизу вверх, маленький человек в золотых одеждах, затерянный под небом, которое переставало ему принадлежать. Я повернулся и шагнул в пустоту. Воздушная платформа подхватила меня, и город быстро поплыл вниз, превращаясь в огненное кольцо.

Позади ещё долго слышался крик — не ярости, а отчаяния. Крик того, кто впервые понял, что власть не спасает, когда рушится небо.

Воздух резал лицо, ветер свистел в ушах. Я летел над крышами, над лабиринтом улиц, где царил хаос. Люди метались, сбивая друг друга, маги пытались собрать оборонные круги, но без центрального кристалла потоки рассыпались, как нити в пыли. Из-под земли били фонтанами остаточные выбросы силы — неуправляемые, дикие. Город, ещё недавно величественный и гордый, напоминал осиное гнездо, в которое запустили факел.

Позади гремели взрывы — срабатывали поздние ловушки, не рассчитанные на разрушение собственных барьеров. По стенам шли трещины, купол окончательно рушился. В небе над столицей плавали осколки света, медленно оседающие дождём из пепла.

Я не оглядывался. Просто летел вперёд — туда, где кончались стены, туда, где за границей города уходили мои. Воздушные ступени отзывались на каждое движение, мышцы ныли от перенапряжения. Впервые за долгое время я чувствовал усталость не в теле, а где-то глубже — в душе.

Когда впереди показался просвет в дыму и силуэты людей, я снизился. Кто-то закричал, кто-то схватился за оружие, но потом услышали голос:

— Это он! — и шум мгновенно стих.

Я ступил на землю. Под ногами — пепел, смешанный с песком. Сзади ещё гремел гибнущий город, а я просто стоял и дышал, как человек, который наконец добрался домой из долгого кошмара.

Они окружили меня, не говоря ни слова. В глазах — смесь страха и благоговения. Кто-то прошептал:

— Купол... исчез.

Я кивнул.

— Теперь они такие же, как мы.

Один из воинов сделал шаг вперёд:

— Но ведь теперь туманники смогут их уничтожить.

— Смогут, — сказал я. — Если захотят. Но, может, впервые за сотни лет у них будет шанс понять, что за свободу и безопасность необходимо сражаться.

Мы шли молча. Ветер доносил запах гари, и где-то вдали, в небе над городом, мерцали последние искры купола — остатки мёртвого света.

Лишь к следующему вечеру мы остановились. Никто так и не отправил за нами погоню. Странно, неужели у них всё не так хорошо с военной мощью? А где же та самая элита, которая захватывала меня?

Я смотрел в огонь.

Мысль всплыла сама собой: «Теперь у нас нет стены, но есть путь. И, может, этого достаточно».

Костёр потрескивал, отражаясь в лицах людей. Старшая маг из бывшей имперской школы, теперь в потёртом плаще и с перебинтованной рукой, подошла ко мне. На лице — смесь уважения и тревоги.

— Они объявят тебя врагом, — сказала тихо. — Император не простит. Для него ты разрушил не защиту, а власть.

Я усмехнулся, не отрывая взгляда от кристалла.

— Разве мы когда-то были для них друзьями?

Она опустилась рядом, обхватив колени.

— Люди в столице… они не поймут. Они привыкли, что кто-то сверху решает, кто живёт, а кто нет. А теперь остались одни. Без стены, без защиты.

— Зато с шансом, — ответил я. — Иногда нужно разрушить купол, чтобы вспомнить, что небо — выше.

Она долго молчала, потом добавила:

— Ты изменил баланс. Империя будет рушиться изнутри. Но, может, это и есть путь.

Я кивнул. Мы оба знали — обратного пути нет. И каждый из нас уже сделал свой выбор.

Когда лагерь стих, я остался один. Небо над головой было непривычно чистым, без купола, без чужого света. Просто звёзды — живые, настоящие.

Я положил кристалл рядом с клинком. Оба источали слабое свечение, но разное. Один — холодный, искусственный. Второй — живой, пульсирующий. Два мира, две силы.

Пламя костра дрожало, словно колебалось между ними. Я протянул руку, чуть коснувшись кристалла. В нём всё ещё была энергия, но без направляющей — дикая, разрозненная, опасная. Приручить её можно, но цена будет высокой.

«Пусть лишились защиты, — подумал я. — Теперь хотя бы увидят, что значит жить без стены. Пусть вспомнят, что мир больше их города».

Ночь тянулась тихо. Лишь ветер касался щек и шептал где-то вдалеке — будто кто-то снова звал в путь.

Рассвет пришёл без фанфар — просто небо стало светлее, а дым над лагерем начал растворяться в утреннем ветре. Люди вставали молча, кто-то разжигал угли, кто-то собирал вещи. В их движениях больше не было паники, только сосредоточенность.

Я прошёл между рядами, наблюдая, как они готовятся. Те, кто ещё недавно был беглецами, теперь выглядели как армия. Пусть без формы, без флагов, но с общим взглядом. Силой, которая уже не нуждается в приказах сверху.