Мёртвые души 8. Туман

Глава 6

Я вжал спину в холодный камень и затаился в узком проёме между стенами. Отсюда площадь просматривалась хуже, но достаточно, чтобы наблюдать. И, чем дольше я смотрел, тем сильнее сжималось горло.

Туманники вокруг портала действовали слаженно. Никакой суеты, ни одного лишнего движения. Отряды сменяли друг друга, словно по невидимому расписанию. Одни занимали позиции у арки, другие уходили к башням, третьи патрулировали круг по периметру площади. Их шаги складывались в ритм, и этот ритм совпадал с пульсом портала.

Я видел, как они реагировали на малейшие жесты вытянутых существ. Один знак — и отряд перестраивается, другой — и десятки фигур синхронно меняют направление. Дисциплина была такой, что любой человеческой армии стоило бы позавидовать. Это больше не было подобием племени дикарей. Это был гарнизон, вымуштрованный и подчинённый до последнего дыхания.

Я на мгновение закрыл глаза, проверяя невидимость. Она держалась, но ощущение, что в любой миг завеса может дрогнуть, не отпускало. Туман, клубящийся вокруг портала, скользил ближе, и мне казалось, что он уже ощущает моё присутствие. Как будто сам воздух подозревал лишнего свидетеля.

Напряжение росло с каждой минутой. Я понимал: одного неверного движения хватит, чтобы всё рухнуло. Стоит сорваться камешку под ногами — и сотни глаз обернутся в мою сторону. Стоит хоть одному из этих существ вдохнуть глубже — и они уловят мой запах. Невидимость спасала, но не делала неуязвимым.

Я продолжал наблюдать, стараясь выхватывать детали. Туманники несли ящики, поднимали какие-то каменные плиты, выстраивали барьеры вокруг площади. Всё это выглядело как подготовка. Они не просто охраняли портал, они укрепляли его. Словно знали: это сердце города, и если оно падёт, всё остальное рухнет.

Холодный пот скатывался по спине, и я чувствовал, как каждый новый вдох становится тяжелее. Я уже был слишком близко. И если задержусь ещё дольше, рискую превратиться из наблюдателя в жертву.

Я задержался в тени дольше, чем стоило, и это позволило уловить новые детали. На стенах зданий, что окружали площадь, я заметил символы. Они были выцарапаны грубо, когтями или каким-то острым камнем, но рисунок повторялся снова и снова. Овал, перечёркнутый линиями, расходящимися в разные стороны.

Я уже видел подобные знаки в других переулках, но теперь понял их значение. Это были не просто метки или обереги. Это были схемы. Карты. В каждом символе угадывались линии, словно дороги, и в их узлах стояли такие же овалы, как этот портал.

Пока я вглядывался, мимо прошёл отряд туманников. Их командир бросил пару слов на хриплом языке, и я уловил знакомые отрывки: «ворота», «стены», «север». Я не понимал всего, но достаточно, чтобы сложить картину.

Портал на этой площади был не единственным. Таких ран — десятки, если не больше. Каждый крупный город имел свой. Вместе они образовывали сеть, соединённую невидимыми нитями. Это не случайность, не единичное явление. Это система, охватывающая весь материк.

Мысль ударила, как молот: эти порталы соединяют целые миры. Они — узлы, через которые чужая сила переплетается с нашим пространством. Через них сюда приходят существа, через них льётся туман, через них ломается привычный порядок.

Я ощущал масштаб, и он был пугающим. До этого момента я считал, что имею дело с армией туманников, пусть и дисциплинированной. Но теперь стало ясно: армия — лишь часть. Главное оружие — сеть порталов, разрывающих ткань мира. Пока они существуют, враг может перебрасывать силы, куда пожелает, подчиняя города и страны.

Я стиснул зубы. Всё, что я видел раньше, было лишь подготовкой к этому выводу. Туманники стали пешками потому, что за их спинами открыли двери. И пока двери открыты, эта партия будет идти бесконечно.

Я не мог отвести взгляда от алого овала. Мысли рвались сами собой, одна страшнее другой. Именно через такие порталы приходят хозяева. Те вытянутые фигуры, что держат туманников в узде, — они не из этого мира. Они лишь гости, вторгшиеся сюда через раны, которые разрезают пространство.

И чем дольше я смотрел, тем яснее понимал: сам туман тоже льётся отсюда. Каждое дыхание портала выталкивает наружу не только силу, но и густую муть, что стелется по земле, душит всё живое, глушит магию. Он не просто сопутствует хозяевам — он их инструмент, оружие, среда, в которой они чувствуют себя властелинами.

Воспоминания вспыхнули одно за другим: шёпоты среди скал, завывания ветра, странные тени, зовущие меня по имени. Всё это — отголоски одного и того же источника. Не природная особенность этих земель, не древнее проклятие. А намеренно раскрытые ворота, из которых течёт мрак, превращая материк в туманное болото.

Я стиснул зубы. Пока эти порталы открыты, войне не будет конца. Даже если уничтожить тысячу туманников, даже если сжечь целый город — из алого овала выйдут новые. Их армия бесконечна, потому что сама дверь бесконечно открыта.

Это было знание, которое давило сильнее любого страха. До этого я ещё мог надеяться, что у врага есть предел, что он силён, но конечен. Теперь стало ясно: конечным может быть только портал. Закроешь его — и враг ослабнет. Оставишь открытым — и мир утонет в дымке, пока не останется ничего живого.

Я почувствовал, как холод пробежал по спине. В этой мысли скрывалась не только угроза, но и цель. Всё, что мне придётся сделать дальше, так или иначе приведёт к этим алым ранам. Неважно, какие враги выйдут из них. Важно одно: пока они дышат, мир будет умирать.

Я слишком долго задержался у стены, и словно в ответ на это туман дрогнул. Одно из существ, стоявших ближе всех к порталу, резко повернуло голову. Его взгляд скользнул в сторону, где прятался я.

Сердце ухнуло вниз и тут же забилось так громко, что казалось — его стук услышат даже на площади. Я вжал спину в камень, стараясь стать частью стены, но ощущение не покидало: чужие глаза видят сквозь завесу невидимости, сквозь тени, сквозь сам воздух.

Туман вокруг шевельнулся, потянулся в мою сторону, словно откликаясь на команду. Фигура с рогами замерла, и на миг показалось, что она действительно уловила моё присутствие. Время растянулось, стало вязким. Каждая секунда превращалась в вечность.

Я заставил себя не дышать. Лёгкие горели, в висках стучало, пальцы сводило от напряжения. Казалось, малейшее движение — и весь город ринется сюда, на звук, на запах, на едва заметный шорох.

Существо сделало шаг, потом другой. Оно повернулось так, что я мог разглядеть свет в его глазах: густой, вязкий, алый, словно расплавленный уголь. Взгляд скользнул по переулку, прошёл сквозь тени и остановился на миг. Я был уверен: ещё мгновение — и всё кончено.

Но потом фигура медленно отвела голову. Рога прорезали воздух, туман дрогнул и снова сомкнулся. Существо повернулось обратно к порталу, будто решило, что почудилось.

Я только тогда позволил себе вдохнуть. Воздух ворвался в лёгкие рывком, и я едва не выдал себя кашлем. Пришлось прикусить губу, чтобы сдержаться. Сердце всё ещё колотилось так, что боль отдавалась в груди.

Минуты тянулись, пока я ждал, что кто-то из туманников всё же обернётся, подхватит тревогу. Но площадь оставалась в своём ритме: патрули менялись, портал дышал, хозяева отдавали жесты. А я оставался в тени, живой только потому, что чужая сила не сочла нужным заглянуть глубже.

Когда напряжение чуть отпустило, я медленно отступил глубже в переулок. Каждый шаг давался с трудом — ноги словно налились свинцом, сердце никак не хотело сбавлять ритм. Но меня не заметили. Ни туманники, ни их хозяева не подняли тревогу.

Я остановился в тени, оглянулся на площадь. Красный овал пульсировал так же спокойно, выпуская клубы мрака. Вытянутые фигуры продолжали отдавать свои беззвучные приказы, а отряды туманников послушно перестраивались. Всё текло в привычном для них ритме, и только я один знал, как близко оказался к провалу.

Мысль, что ударила во время наблюдения, теперь засела в голове намертво. Порталы — ключ ко всему. Не туманники, не их армия, не дисциплина. Всё это лишь следствие. Корень — эти алые раны, через которые мир истекает силой, а чужаки проникают в него.

Я сжал кулаки. Сражаться с туманниками бессмысленно, пока открыты порталы. Можно разбить один гарнизон, десять, сотню — и всё равно новые появятся. Но если закрыть эти врата… если исцелить ожоги на коже мира, тогда весь этот порядок рухнет.

Осознание было горьким и тяжёлым. Путь к этой цели будет куда опаснее, чем любое сражение. Каждая такая рана охраняется армиями, а за ними стоят существа, которые даже взглядом могут пробить завесу невидимости. Но другого пути не было.

Я отступил ещё дальше, растворяясь в переулках, пока площадь скрывалась за спиной. Но алый свет продолжал гореть в памяти, будто врезался внутрь, оставив отметину. Теперь я знал, куда ведёт дорога. Не к победе над туманниками, не к разгадке их дисциплины, а к самому сердцу — к порталам.

Пусть я всего лишь один человек против мира, но истина стала ясна: пока порталы дышат, войны не закончится. Закрыть их — значит переломить ход этой партии. И хотелось бы понять как это провернуть.

Я свернул с площади в первый попавшийся переулок и поспешил углубиться в городские задворки. Здесь не было широких улиц и ровных каменных плит — только кривые проходы, заваленные мусором, влажные стены и редкие проёмы, ведущие в тьму. Но теснота не давала облегчения. Наоборот, казалось, что каждый угол скрывает патруль, каждая арка готова выплюнуть из себя десяток туманников.

Я двигался осторожно, то ускоряясь, то замирая в тени, прислушиваясь к звукам. Город жил своим гулом: шаги, удары, команды, лязг оружия. Всё это смешивалось с ровным пульсом портала, что всё ещё чувствовался где-то позади. Казалось, сам воздух дрожал от этой чужой силы.

Но главное — ощущение, что я не один. Взгляд в спину жёг сильнее любого факела. Я несколько раз резко оборачивался, проверял переулки, но там не было никого. Только туман, клубящийся в узких щелях, и влажные стены, уходящие вверх. Всё выглядело пустым, но внутреннее чувство не отпускало.

Я свернул ещё раз, потом снова, стараясь запутать маршрут. Патрули попадались всё чаще: стройные ряды туманников шагали по улицам, иногда переговаривались, иногда останавливались у стен, проверяя знаки. Приходилось ждать, пока они пройдут, или искать обходные пути. Невидимость спасала, но каждый раз сердце замирало, когда их глаза с жёлтым светом скользили по моему укрытию.

В тесных переулках воздух стоял тяжелее. Здесь туман не рассеивался, а густел, превращаясь в вязкую массу. Я чувствовал его липкость на коже, и каждый вдох давался с усилием. В этих улицах я будто шёл сквозь плоть чужого организма, а стены сжимались, не давая развернуться.

И всё же главным врагом оставалось не это. Я снова остановился и понял: ощущение взгляда не уходит. Кто-то действительно следил. Не просто случайный патруль, не одинокий туманник. Нет. Это было другое. Тяжёлое, чужое внимание, которое не отрывалось, куда бы я ни сворачивал.

Я выдохнул и сжал зубы. Всё подсказывало: от площади за мной потянулась тень.

Я свернул ещё в один переулок, надеясь, что напряжение хоть немного отпустит, но стало только хуже. Гул площади уже почти стих, а ощущение взгляда только крепло. И тогда я услышал шаги.

Не топот патруля — их было слишком много, слишком ритмично. Здесь же звук был другим: один, тяжёлый, но уверенный. Каждое касание камня отзывалось в груди, словно удар молота. Он не спешил. Шёл размеренно, с той уверенностью, которую может позволить себе только охотник, знающий: добыча уже в капкане.

Я крадучись пробрался к развалинам стены, затаился, выглянул из-за угла. И увидел его.

Из тумана вышла фигура. Высокая, вытянутая, с рогами, что тянулись вверх и в стороны, словно ветви искривлённого дерева. Шипы на плечах тускло блестели в красноватом свете, и каждый его шаг оставлял в воздухе колебание, будто он ступал не только по камню, но и по самому туману.

Он не торопился. Ни малейшей суеты. Его походка говорила: он чувствует меня. Не глазами — иначе невидимость давно бы меня спасла. Не слухом — я двигался слишком осторожно. Нет, он шёл так, будто откликался на мой след в самом воздухе, на отпечаток присутствия, который нельзя скрыть никакими уловками.

Я отступил глубже в тень, но это не помогло. Его голова чуть повернулась, и я понял — он знает, что я здесь. Не видит, но чувствует. Чужая логика, чужое чутьё, которому я не мог противостоять.

Внутри всё похолодело. Это был не патрульный, которого можно обойти или подождать, пока он уйдёт. Это был охотник. И я — его цель.

Я напряг пальцы на оружии, сдерживая желание рвануть вперёд или бросить в него первую атаку. Пока он не приблизился, у меня оставалась лишь одна надежда — на то, что ещё есть время. Но каждый новый шаг гулко напоминал: времени меньше, чем кажется.

Я двинулся дальше, стараясь держаться ближе к стенам, сокращая шаг, делая движения тише, чем дыхание. Но шаги за спиной не исчезли. Напротив — они совпадали с моими, как тень, что никогда не отстаёт.

Я свернул в боковой проход, узкий, заваленный обломками, где туман стоял особенно густо. Здесь меня точно не должно было быть видно. Но охотник даже не замедлил шага. Его силуэт прорезал дымку так же уверенно, как нож режет ткань. Ни колебаний, ни поиска. Он шёл прямо за мной.

Внутри всё сжалось. Невидимость, которая спасала меня десятки раз, сейчас будто стала пустой иллюзией. Обычно я чувствовал её, как вторую кожу: лёгкую завесу, что скрывает от глаз и слуха. Но рядом с этим существом она перестала значить хоть что-то. Я мог быть окружён туманом, спрятан в самой глубокой тени, но ощущение не отпускало: он всё равно меня видит.

Я ускорился. На секунду мелькнула надежда, что он отстанет, что спутает след. Но нет. Его шаги стали чуть быстрее, и это было хуже любого рыка. Он не искал. Он шёл точно, как зверь, чувствующий запах крови в ветре.

Мысль врезалась, холодная и простая: скрыться не выйдет. Сколько бы я ни уходил в переулки, сколько бы ни запутывал маршрут, он всё равно найдёт.

Я остановился. Не потому что устал, а потому что понял: бежать дальше бессмысленно. Этот охотник не отпустит. Я обернулся и увидел краем глаза, как в тумане мерцает его силуэт, всё ближе и ближе.

Сердце гулко ударило. В голове пронеслось: бой неизбежен.

Я свернул в ещё один переулок, надеясь выиграть несколько мгновений, но узкая улочка внезапно упёрлась в глухую стену. Камни, неровные, влажные, обросшие мхом, преградили путь. Обратного пути тоже не было — позади уже звучали шаги.

Туман сгустился, стал вязким, и в этой белёсой завесе проступил силуэт. Высокий, изломанный, чужой. Охотник вошёл в переулок так, будто всё это время только и ждал момента.

Я отступил на шаг, сжал зубы и позволил невидимости дрогнуть, сбрасывая её остатки. Скрыться уже было невозможно — оставалось встретить лицом к лицу.

Теперь я видел его ясно. Рога вздымались вверх и в стороны, изломанные, будто обожжённые. Некоторые торчали из головы криво, как расколотые кости. По плечам и спине тянулись острые шипы, и каждый при его движении издавал едва слышный скрип, словно камень царапал камень.

Но больше всего взгляд цеплялся за глаза. Красный свет в них не был похож на обычное свечение — это была глубина, расплавленный уголь, горящий изнутри. Он не просто светился, он прожигал туман, оставляя в нём алые разводы. Казалось, эти глаза смотрят не наружу, а внутрь, прямо в душу.

Его движения были чуждыми, лишёнными привычного ритма. Он наклонял голову, слишком резко выпрямлялся, делал шаги под странным углом, словно тело ему не полностью принадлежало. Но при этом в каждом жесте сквозила уверенность: этот мир был его ареной, а я здесь лишний.