Мёртвые души 8. Туман

Глава 15

Я прикинул в уме — день на этой дребезжащей дощечке? Хорошо, демоны переоценивают море. Отлично.

— А если я утону? Если эти ваши рыбодемоны меня сожрут? — спросил я, делая вид, что волнуясь.

В его капюшоне что-то проблеснуло, как усмешка. Голос был безжалостен просто по факту:

— Тогда ты — недостойный низший. Я найду другого.

Эти слова должны были обескуражить. У кого-то они бы вызвали паническую ломку — «лучше умереть сразу, чем жить рабом». У меня откликнулось другое — неудовольствие и холодный расчёт. Рано или поздно всегда находится «другой». И не факт, что «другой» будет лучше.

Я сдержал улыбку и ответил ровно:

— Ладно. Тогда до встречи.

Демон сделал шаг назад, а его глаза метнули искру. Никакого торжества — только деловой расчёт.

— Я пойму, что ты готов, когда почувствую вибрации твоей воли, — сказал он. — Тогда я приду.

Он развернулся, крылья медленно расправились. Тень от них лёгла на воду, что пыталась успокоиться. Он унесся, не торопясь, как тот, кто оставляет после себя обещание бури.

Я остался на доске один на один с морем, с обугленной тишиной и ещё тёплым эхом разрушения за спиной.

Я ещё какое-то время смотрел на гладь воды, пока силуэт демона не растворился за горизонтом. Мысль свербела в голове: «Он сказал, что почувствует, когда я буду готов…»

Всё ясно. Значит, эта тварь оставила на мне метку. Может, в ауре, может, прямо в энергетике — но что-то есть.

В груди неприятно кольнуло. Метки я ненавижу. Всегда одно и то же — слежка, поводок, контроль. Слишком много раз видел, как подобные штуки ломали другим жизнь, а иногда и заканчивали её.

Рука непроизвольно дёрнулась к груди, хотелось выцарапать эту гадость прямо сейчас. Но здравый смысл взял верх. Если сорву метку — демон это почувствует, вернётся сразу. А сейчас мне с ним не справиться.

Я стиснул зубы.

— Потом, — пробормотал я. — Найду время и сниму.

Пока придётся терпеть и делать вид, будто смирился. Пусть он думает, что поводок держит крепко. А там посмотрим, кто кого.

Холодный ветер прошелестел над водой. Где-то вдали хлюпнула волна, рыбёшка выпрыгнула из неё, но я даже не повернул головы. Всё внимание было на будущем: где искать сушу и что меня там ждёт — союзники, враги или новый капкан.

Наконец-то удалось зацепиться за что-то более-менее надёжное. Среди нагромождённых обломков торчала полузатонувшая лодка, и я, криво усмехнувшись, подтянулся на бревне, перебрался в неё. Доски мокрые, гнилые, но держали. Даже удалось сесть, почти не переворачиваясь. После всего этого дрейфа по щепкам и обломкам — прямо дворец.

Я перевёл дух, глядя на серую воду. Лёгкое чувство облегчения, но оно быстро сменилось настороженностью. Вода вокруг… потемнела? Сначала решил, что показалось. Ну, мало ли — облако тумана, смена освещения. Но нет, тень держалась, прямо под лодкой, и медленно двигалась.

Я замер. Волны, ещё секунду назад бившие по борту, будто стихли. Лодка едва покачивалась, и это молчание было хуже любого шума. Пальцы сами собой скользнули к рукояти клинка.

Тень подо мной расширялась. Я видел, как от её краёв расходятся тугие круги по воде, будто кто-то снизу толкал толщу вверх. С каждым мигом она становилась всё больше, и вместе с этим росло ощущение — подо мной что-то не просто большое, а прямо таки гигантское!

Вдруг лодку качнуло так, что я едва не вывалился за борт. Что-то снизу ударило в днище. Я сжал зубы, выставил ладони и швырнул вниз сгусток энергии. Вода вспыхнула голубым светом, разрезала темноту, но в следующий миг сгусток словно растворился. Никакого эффекта.

— Да чтоб тебя… — выдохнул я.

Не прошло и секунды, как удар повторился, теперь сильнее. Лодка жалобно треснула, доски загудели, а меня чуть не выбросило за борт. Я швырнул ещё один сгусток, потом вихрь. Бесполезно. Магия уходила в воду, и максимум, чего я добивался — на миг тень отступала, но потом возвращалась.

«Он играет», — мысль вонзилась в голову, холодная и липкая. Не убивает сразу. Играет.

Лодку качнуло снова, и в этот раз по борту скользнуло что-то склизкое, тяжёлое. Доски жалобно скрипнули. Я рванулся, снова бросил заклинание. Вспышка, пар, но чудище даже не дрогнуло.

Ещё миг — и лодка хрустнула. Я понял: если останусь, то чудище меня вместе с этой посудиной схарчит за один укус.

— Ну уж нет… — пробормотал я, сбрасывая лишнее с себя.

Я поднял руку, собрал в ладони остатки энергии и швырнул вниз, прямо под лодку. Вспышка получилась яркая, даже слепящая, и в этот миг я, не раздумывая, бросился в сторону. Вода обожгла холодом, уши заложило, но я грёб изо всех сил.

Сзади раздался треск — мою лодку что-то утащило вглубь. Я успел обернуться — на миг увидел, как деревянный остов исчезает в темноте, будто щепку втянуло в пропасть.

Я вынырнул, глотая воздух. Сердце грохотало, руки сводило. Но я был жив. Пока что.

Я только выдохнул, но радость длилась недолго. Вода снова пошла кругами. Сначала лёгкая рябь, потом всё сильнее, будто кто-то снизу размешивал ложкой целое море. Я не стал оборачиваться — нутром чувствовал: это оно. Не ушло.

Волна подняла меня и тут же бросила вниз, и в этот момент под ногами что-то огромное проскользнуло, едва не задев. Чёрный силуэт на миг вырвался на поверхность: склизкая, бугристая кожа, а за ней — щупальце толщиной с дерево. Оно хлестнуло мимо, разрезало воду и подняло фонтан брызг.

— Чёрт, — вырвалось у меня.

Я взмахнул рукой, бросил заклинание. Сгусток силы ударил в поверхность, и на секунду казалось, что цель задетa. Щупальце дрогнуло, вода вспыхнула паром… но тут же из глубины вышли ещё два. Они сомкнулись так близко, что я ощутил сквозняк от удара.

Паника шептала: «Не уйдёшь. Сейчас схватит». Но я заставил себя дышать ровно. Каждое моё заклинание — всего лишь вспышка. Отвлекает, но не ранит.

Очередное щупальце ударило рядом, вдавив меня в воду. Я захлебнулся, вынырнул и понял, что если буду только отбиваться — конец. Оно играло со мной, как кот с мышью, и ему некуда спешить.

Нужен отвлекающий манёвр.

Я сжал Каэрион в ладони. Холод железа помог собраться. Щупальце метнулось снова, и я нарочно подставил клинок так, чтобы удар пришёлся рядом. Искры магии рванулись по воде, ослепив чудовище. В тот же миг я метнул в сторону вихрь, чтобы отвлечь.

Щупальца дернулись, пошли за приманкой. Я рванул в противоположную сторону, загребая изо всех сил. Каждое движение тянулось вечность, плечи горели, лёгкие рвались, но я не оборачивался.

Только когда волны позади стихли, я позволил себе вдохнуть глубже. Жив. Но не уверен, что надолго. Оно ещё вернётся.

Я глянул вперёд — и сердце ушло в пятки. Из глубины снова поднялась тень, и на этот раз её очертания были ясны. Чудовище скользило прямо ко мне: чёрная туша, десятки щупалец, каждое будто отдельный змей. Вода вокруг закипала от его движения.

Щупальца тянулись, и я сработал на чистом инстинкте. Вместо атаки или привычного барьера я рванул магию себе под ноги и… взлетел. Щит накрыл меня пузырём, и я вылетел вверх, словно из катапульты. Ветер оглушил, брызги осыпались, а внизу бесновался спрут.

— Маг, называется! — заорал я, когда полёт начал замедляться. — Для чего тебе вообще магия, идиот, если ты её толком не используешь?!

Скорость падала, и вскоре я завис на миг в воздухе, а потом, конечно же, начал валиться вниз.

— Как там говорил мой наставник? Если у человека нет мозгов… — пробормотал я сквозь зубы, и тут же поправил себя: — А нет, это сосед. Из прошлой жизни.

Сосредоточившись, я ткнул ладонями вниз и создал под ногами что-то вроде уплотнённого воздуха. Невидимая платформа подхватила меня и не дала рухнуть в воду.

— Чёрт, совсем вылетело из головы! — выдохнул я. — У меня же вообще не было наставника. Тем более по магическим наукам. Может, в этом и проблема?..

Под ногами хрупкая конструкция дрожала, но держалась. Я осторожно перенёс вес, пробуя шагнуть вперёд. Получилось. Второй шаг. Третий. Платформа подчинялась.

— Так как он там говорил? Закостенелость сознания мешает нам научиться новому сильнее, чем что-либо другое… — пробормотал я и сам хмыкнул. — А кто это говорил? Учитель по физике? Или литераторша?..

Внизу, под моими “воздушными мостками”, щупальца метались в бешенстве. А я продолжал ругаться на самого себя:

— Ну кто мне мешал пользоваться магией для перемещения раньше? Почему только удары, щиты и сокрытие? Да ведь можно было делать что угодно! Никто ограничений не ставил! Правда никто и не объяснял основ. Только книгами подкармливали…

Я сделал ещё один шаг, и платформа послушно двинулась дальше, словно отвечая моим мыслям.

Я стоял на хлипкой воздушной платформе, которую только что создал, и проверял, держит ли она меня. Под подошвами чувствовалась упругая, но нестабильная поверхность — словно стоишь на надутом матрасе, плавающем в воде. Балансировать приходилось осторожно: шаг в сторону, лёгкий наклон, и платформа начинала дрожать.

— Ну и цирк, — пробормотал я себе под нос, стараясь удержаться.

Мысль мелькнула сама: как будто учусь ходить заново.

Для пробы я создал вторую платформу рядом и сделал осторожный прыжок. Получилось — приземлился не слишком уверенно, но выстоял. Потом сформировал третью, чередовал шаги и прыжки, словно тренировался на детской лестнице-«тумбочках».

Вскоре заметил: если держать ритм, энергия уходит куда меньше.

Азарт боролся с осторожностью. С одной стороны, было интересно — будто открывал новый способ передвижения. С другой — я прекрасно понимал: стоит оступиться или сорваться, и внизу меня ждала холодная глубина.

Я решил рискнуть: вместо аккуратного шага сделал резкий рывок с одной платформы на другую. Воздух под ногами дрогнул, я пролетел дальше, чем рассчитывал, и едва не свалился вниз. Удержался в последний момент, ухватившись пальцами за край собственной же конструкции.

— Красавец… вот рискнул бы так в бою — уже бы трупом лежал, — пробормотал я, поднимаясь обратно. Сердце колотилось в груди, но в крови уже плескался азарт.

Я попробовал ещё раз — быстрее, точнее, и теперь рывок дался легче. Всё же чувствовалось: стоит подобрать правильный ритм, и это станет моим оружием не хуже клинка.

Потом в голову пришла идея похуже.

Я усилил поток под платформой, а сверху выставил щит. Воздух сжал, направил — и внезапно подбросило так, будто меня катапультой выстрелили в небо.

— Да чтоб тебя! — успел выкрикнуть я, когда ноги оторвались от поверхности. Радость от толчка быстро сменилась паникой: платформа исчезла, щит дрогнул, и я камнем пошёл вниз.

Удержался на грани — успел соткать новую опору, плюхнулся на неё, едва не выронив клинок.

— Гениально… сам себе катапульта. Ещё чуть-чуть — и был бы фарш, — выругался я, с трудом восстанавливая дыхание.

Вдохнул, выдохнул и решил: ладно, хватит цирка — попробую что-то более практичное.

Соткал перед собой плотный щит, но не вертикально, а под углом, словно невидимую стенку. Подпрыгнул и ударил по ней ногой.

Щит сработал — я оттолкнулся, перелетел на следующую платформу. Но ударная волна хлестнула по ступням так, что зубы свело.

— Ай, мать твою… — выдохнул я, морщась. — Если такой барьер выставить под врагом, ему точно весело не будет. А мне вот не весело ни разу.

Я потряс ногами, прогоняя тупую боль, и уже собирался повторить эксперимент, когда взгляд зацепился за воду внизу.

Гладь тёмно-синяя, спокойная, но в глубине что-то шевелилось. Силуэты, крупные, слишком крупные. От них будто тянуло холодом, хотя ветер был тёплый.

Я застыл, вглядываясь вниз. Щупальцы ли это? Хвосты? Или мне кажется?

Нет, не кажется.

Холодок пробежал по спине, и я тут же отогнал мысль о проверке.

— Ну вас к чёрту, — пробормотал я. — Вы там плавайте, а я сверху обойду.

Поднял новые платформы, уводя себя чуть в сторону, дальше от подозрительных теней.

И внутри мелькнула мысль: магия — это ведь не только пушки и щиты. Иногда лучше просто не связываться.

Я набросал перед собой ещё одну платформу, потом ещё — и вдруг понял, что можно двигаться быстрее.

Платформа — рывок — следующая платформа.

Ступень за ступенью я продвигался вперёд, и чем лучше ловил ритм, тем меньше сил тратилось.

Сначала всё выглядело коряво: то в сторону заносило, то щит под ногой рушился раньше времени. Но постепенно я вошёл во вкус.

Рывок, опора, прыжок. Снова рывок, снова опора.

Вода внизу отдалялась, будто я взбирался по невидимой лестнице прямо в небо.

И с каждой новой ступенью внутри росло странное чувство свободы. Будто я наконец-то сорвал стоп-кран, что сдерживал меня всё это время.

— Вот он, новый уровень… — пробормотал я, едва сдерживая ухмылку.

Но стоило замедлиться, как радость сменилась тревогой: впереди, сквозь легкую дымку, показался берег.

Тёмная полоса суши на горизонте.

Я замер, глядя туда.

В груди закололо — и радость, и тревога вперемешку.

«Сил стало больше, — подумал я. — Но и испытаний, похоже, прибавится».

Платформа качнулась под ногами, и я крепче сжал рукоять клинка.

«Я сам себя сдерживал. Если сложить десятки мелочей — выйдет сила. Главное, что не слишком поздно понял. Надеюсь, что ещё не поздно».

Интерлюдия. Материк.

Серое марево стелилось над равниной, закрывая горизонт. Там, где недавно тянулись деревни и поля, теперь клубился дым — чёрные столбы поднимались в небо, будто костры великанов. Воздух горчил, глаза резало, даже стены города пропитались запахом гари.

У стен крепости сгущался туман. Сначала он казался обычным утренним паром, но в его завихрениях проступали тени — вытянутые фигуры, иногда слишком высокие, иногда слишком широкие, чтобы быть человеческими. Они стояли неподвижно, словно ждали знака, и от этого ожидания веяло холодом.

С башен города тревожно били в колокола. Гул металла расползался по улочкам, заглушая кашель и крики детей. Он не призвал к оружию — он предупреждал: беда у ворот.

Звон колоколов согнал людей на улицы. Одни бежали к стенам — с вёдрами, факелами, кто-то тащил старые копья или просто палки. Другие, наоборот, искали тёмные углы и подвалы, надеясь отсидеться.

— Опять они… — прошептал кто-то в толпе.

— Сколько ещё выстоим? — отозвался другой голос, глухой, будто сам себе.

Лица людей были одинаковы: бледные, усталые, без искры надежды. Для них это не первая тревога. Но каждый раз, когда туман приходил к стенам, казалось, что сил сопротивляться остаётся всё меньше.

Улицы наполнились шумом, но в этом шуме слышалось больше страха, чем решимости. Дети тянули родителей за руки, женщины плакали, мужчины молчали и не поднимали глаз.

На стенах уже собирались воины, и весь город тянулся туда взглядами, словно в поисках ответа — а стоит ли вообще ждать защиты?

На зубцах стены толпились воины. Доспехи у многих были потрёпаны, кольчуги проржавели, мечи и копья давно не знали настоящей кузни. Луки натянуты, стрелы дрожали в тетивах, но в руках чувствовалась усталость.

Командиры ходили вдоль рядов, выкрикивали приказы — но их голоса звучали глухо, пусто, словно никто толком не верил в то, что можно удержать натиск.

Солдаты переглядывались, и в этих взглядах не было героизма. Там была только обречённость. Каждый понимал: это не битва за победу. Это отсрочка конца.

Снаружи в белой пелене ещё не было видно врагов, но туман медленно полз к стенам, и сердце каждого сжималось от этого молчаливого наступления.

Внизу, у ворот, несколько жителей, подхватив детей и пожитки, пытались ускользнуть прочь.

За стенами начиналась настоящая толчея.

Женщины, прижимая к груди детей, протискивались к задним воротам. Мужчины в спешке запрягали телеги, кидали на них что попало — узлы с одеждой, мешки с зерном, даже треснувшие горшки.

Крики перемешивались с плачем и лаем собак.

У прохода собралась давка: кто-то падал, кто-то ругался, кто-то отчаянно умолял пропустить вперёд. Солдаты у ворот не пытались остановить беглецов. Наоборот, стояли в стороне, с пустыми лицами, будто рады были, что часть горожан уйдёт и не станет лишним грузом во время осады.