Тактик.13

Глава 3 Раненый город

Взрыв я ожидаемо не увидел, но ударная волна врезала по ушам и прошлась по щиту.

Гранаты были начинены шрапнелью. Собственно, загутай-камень нельзя молоть и закладывать плотно, зато можно заполнять свободное пространство металлическими шариками.

От хлопка заложило уши, однако в отличие от убийц, я этого ждал и был готов.

Я вскочил на ноги, выхватывая меч и кинулся на шатающихся врагов. Из восьмерых трое валялись на земле и, скорее всего — отправились на ПМЖ к богине мира мёртвых Клегге, а вот пятеро…

Я рубанул того, кто оказался ближе всего, он попытался защититься клинком, но не успел. Я прорубил его горло, вызвав поток крови и тут же проколол следующему грудную клетку. Он ударил меня, попал по руке, но был недостаточно ловок и силен. Я получил несущественную рану в предплечье и это никак не помогло моему врагу.

Что хуже — мой клинок застрял в его нагрудной пластине, а за моей спиной щёлкнул арбалет. Это Иртык, раненый и оглушённый, лежащий на земле — вскинул руку и стрелял из только что заряженного наручного арбалета. Оружие с туманных гор Оша, капризная и технически сложная штука, которая не получила широкого распространения в Штатгале. В первую очередь потому что мы не сражались в плотном строю и могли видеть врага заранее, а не шмалять по нему, когда он выскакивает из-за угла.

Тем не менее Иртык, как видно, свой шипомёт держал в порядке и сейчас без затей выпустил восемь шипов в двух ближайших ко мне убийц.

Я же добил последнего стоящего на ногах подхваченным из рук врага клинком.

Готовы. Все убиты.

Я потратил некоторое время, чтобы извлечь свой меч и проверить, что мёртвые являются таковыми, после чего поспешил к Иртыку.

Иртык лежал на спине. Его зрачки сузились до маленьких точек, ручищами он зажимал рану на плече, откуда торчал арбалетный болт, который вошёл в его тело удручающе глубоко.

— Держаться, боец! — рыкнул я, срывая с одного из убитых плащ. Пехотным тесаком я отрезал длинную полоску и соорудил давящую повязку. Болт извлекать нельзя, так Иртык истечёт кровью, но если наконечник отравлен, то ему труба.

— Дыхание береги, не шевелись.

— Мы их сделали, босс? Вы в порядке?

— Лучше всех.

— Бросьте меня, босс.

— Молчать!

Мне нужно было доставить его в госпиталь. Срочно. Я не дотащу его. Он весит стольник, не считая брони.

Я огляделся, взгляд зацепился за перевёрнутую тачку у стены разрушенного дома. Обычная, грубая тачка для перевозки угля, с одним железным колесом.

Подкатив тачку, я подхватил его под мышки. Моя спина отозвалась хрустом позвонков и стал затягивать на тачку, потом стал разворачивать.

Иртык, собрав остатки воли, упёрся пятками в землю. Мыча от боли, он развернулся и сел лицом ко мне, после чего попытался изобразить улыбку.

Я схватился за ручки и покатил. Толкать. Просто толкать. Тачка дёрнулась и поехала.

Навалившись всем весом, я поспешил вперёд.

Рой. Функция: буст силы и выносливости… Избирательная: воин Рос Голицын.

Я редко пользовался бустами, по моим ощущениям, солдаты не очень адекватно себя оценивают и могут погибнуть по глупости. Буст — крайняя мера, примерно, как сейчас.

Теперь я не чувствовал ни усталости, ни боли в мышцах. Железный обод подпрыгивал на камнях. Голова Иртыка моталась из стороны в сторону, отчего он рычал.

Сознание не терял, уже хорошо.

— Держись, — шептал я как мантру.

Редкие прохожие, в основном — ошалевшие горожане, которые робко выглядывали из убежищ и подвалов, шарахались от меня. Наверное, я выглядел жутко. Генерал, герцог Газарии, весь в крови и грязи, толкает угольную тачку с умирающим орком, дуэтом матерясь на каждом ухабе.

Пусть смотрят. Мне плевать.

Путь в центр, в район Ратуши показался мне восхождением на Эверест. Легкие горели огнём. Сердце колотилось в горле, но я не позволял себе остановиться.

На ровном участке активировал Рой, чтобы узнать, развернул ли старина Зульген госпиталь?

Орк-медик не подвёл, ещё не отгремел шум боя, а полевой лазарет уже функционировал. Буквально каждая секунда его работы спасала жизни, госпиталь был развёрнут в крытом рынке близ Ратуши.

Когда я вкатил тачку во двор рынка, руки меня уже не слушались. Пальцы свело судорогой, они намертво вцепились в дерево ручек.

— Врача! — мой крик больше походил на хрип раненого зверя. — Сюда!

Из-за угла выскочил Зульген. Главный целитель был по локоть в крови, его белый фартук испачкан.

Доли секунду хватило ему, чтобы окинуть взглядом Иртыка и меня.

Ему не нужно было объяснять.

— На стол! — рявкнул он санитарам. — Живо! Снимайте доспех.

Четверо крепких орков подхватили Иртыка и потащили внутрь.

Зульген ни на секунду не задержался, убежал помогать, лечить, зашивать и спасать жизни.

Руки тряслись после отката буста. Ноги были ватными. Я посмотрел на свои ладони. Они были чёрными от следов угля.

Поскольку судьбу Иртыка я передал медикам, то прошёлся по госпиталю. Всё-таки боевой опыт медицинской службы у Зульгена был колоссальный! Это позволяло ему моментально наладить работу даже в условиях боя, который стал для нас всех полной неожиданностью.

Стеллажи и прилавки оборудованы под койки, ткани изъяты под простыни у кого-то из купцов. Я запомнил себе, чтобы поручить Муррангу разобраться с компенсацией тому торговцу.

Запах в полевых лазаретах всегда одинаковый. Неважно, в каком мире и в какой эпохе находишься. Запах крови, моющих средств, мокрой ткани, благовоний, которые должны бороться с трупными запахами — когда они будут.

А они будут.

Помещение было заполнено, время от времени кто-то постанывал.

Хайцгруга я увидел сразу. Трудно не заметить гору мышц, даже если эта гора лежит пластом и замотана как булыжник в ткацком магазине.

Орк дремал. Скорее всего, собрат Зульген дал ему настойку лютикового прострела, чтобы усыпить слишком буйного офицера и не мешать лечению.

Многие спят после боя. В бою расходуешь силы не жалея, теперь пришло время восстанавливаться.

Я подошёл ближе. Лицо орка, обычно свирепое, сейчас казалось странно умиротворённым, несмотря на оттопыренные клыки. Он потерял много крови, но запас здоровья у него громадный, к тому же он уже попадал в переделки и посильнее, например, при второй обороне Вальяда, так что его организм должен был бы привыкнуть.

Рядом, на неудобном табурете, спиной ко мне сидел эльф. Тонкий, как тростинка, в потрёпанном полевом доспехе, с длинными светлыми волосами, наспех собранными в подобие косы, которая закинута за плечо.

Это был тот, кого Хайцгруг во время боя прикрыл своим телом, словно живой щит. Орк ловил стрелы и удары, предназначенные этому хлипкому созданию.

Эльф тоже спал, чудом удерживая равновесие, опираясь на длинный эльфийский лук. По моему опыту, эльфы спят чутко и неглубоко, как кошки.

— Эй, — тихо позвал я. — Как он?

Эльф вздрогнул. Поднял голову, повернулся ко мне и взглянул огромными неестественно-яркими фиолетовыми глазами, глядя на которые, я понял.

Чёрт.

Это был не эльф. Это была эльфийка.

Я так привык, что солдаты Штатгаль — мужчины. Грязь, кровь, мешковатая одежда и отсутствие привычки пялиться на солдат с этой точки зрения сыграли злую шутку. И про то, что я санкционировал принятие в Сводную роту двух эльфиек, я давно благополучно забыл. Ну, не забыл, конечно, просто не принимал во внимание этот факт.

— Жив, — голос у неё был хрипловатый, глубокий, но теперь я слышал в нём те самые нотки, которые невозможно подделать. — Ранен, но доктор говорит, что ничего серьёзного, генерал.

Я присел на корточки, чтобы оказаться на одной линии глаз с собеседником… собеседницей. Посмотрел на Хайцгруга, потом на неё.

— Вы девушка, — констатировал я.

Она дёрнула уголком губ. Усмешка получилась очень доброй, ироничной.

— Какая наблюдательность, Ваша Светлость. Факты на стол!

— Да я… Забыл я, что вы вообще существуете, — заворчал я. — Слушайте… Слушай. Ну, я видел бой. Он тебя закрывал. Не как соратника, а как… как что-то большее.

Мышцы на скулах эльфийки напряглись, она сощурилась:

— Возможно. Но! Вы видели бой? Сводная рота показала результат. Вам есть в чём упрекнуть Ваших солдат?

— Ни разу бойцы Лиандира меня не подвели. Надеюсь, что не подведут и в будущем.

— Тогда, к чему вопрос? Или герцог Кмабирийский, знаменитый отсутствием расовых предрассудков, всё же достиг предела своей терпимости? Или Вы хотите спросить, как дева княжеских кровей спуталась с орком из отребья?

— Хайцгруг вовсе не отребье, по орочей классификации он из рода ярлов, это ниже королей, но всё же он явно не просто орк.

— Всех почему-то волнует тот факт, что он орк, а я из древней расы, что ему тридцать лет, что прилично для его расы, а мне почти пятьсот, но я не старею?

Я не стал на это отвечать. Очевидно, что это трогает болезненную тему и всё же очевидно, что они не просто «приятели».

Она молчала долго. Смотрела на забинтованную грудь орка, где под слоями ткани медленно вздымались и опадали могучие лёгкие.

— При всем уважении, генерал, — наконец произнесла она, не поднимая глаз. Голос звучал холодно, как зимний ветер над Быками. — Но есть вещи, которые Вас не касаются. Он и я… Мы сражаемся за Вас, выполняем приказы и делаем это хорошо. Разве этого мало?

Я кивнул и медленно поднялся. Колени хрустнули.

— Это для меня главное, рядовой. Ты права, моё наблюдение и выводы, которые я из них делаю… Выходят за рамки обычной власти командира. Никто из вас мне не собственность и уж точно вы имеете право на свои секреты. Особенно, когда это никак не мешает быть лучшими бойцами моей армии. Если ему что-то понадобится: лекарства, магия, артефакты — скажи мне. Лично.

— Спасибо, — она не смотрела на меня. Она снова смотрела на него.

— Благодарю за службу, боец!

— Служу Штатгалю, командор!

Я отошёл, чувствуя странную смесь раздражения и уважения. Любовь? В этом мире, где логика часто пасует перед абсурдом, пара «орк-офицер и эльфийка из спецназа» была не самым странным явлением.

Среди прочих раненых, тяжёлых и не очень был и Ройнгард, перебинтованный как мумия, потому что ран получил много, но, тем не менее, живой.

— Как он? — спросил я санитара.

— Перевязан, командор, сейчас спит. Прогнозы умеренно-оптимистичные, — санитар был занят, поговорить не мог и отвечал многозначительными, округлыми фразами.

— Ладно, иди, помогай товарищам.

Я нашёл свободный угол, где усталый человек с закатанными рукавами рубахи мыл руки в тазу с розоватой водой.

— Займёшься? — я указал на предплечье. Там у меня была рана, не существенная, просто один из убийц смог проколоть доспех на пару сантиметров. Кровь свернулась, но рану было бы недурно промыть.

Мужчина поднял на меня взгляд. Обычное лицо, каких тысячи. Уставшее, посеревшее от пыли, с сеткой ранних морщин вокруг глаз. Горожанин. Один из тех, кто вызвался помогать, как только закончился бой.

— Садитесь, Ваша Милость, — вздохнул он, вытирая руки о тряпку, висевшую на поясе. — Или Ваше Превосходительство? Как Вас теперь величать-то?

— Росом зови. Или герцогом, только без всех этим расшаркиваний. Я этого не люблю, — я сел на скрипучий табурет и закатал рукав.

— Терпите, — равнодушно бросил мужчина, поливая рану чем-то жгучим. — Прямой укол, чистый, вроде бы без осколков или наконечника. Клинок, не стрела?

— Клинок.

— Надо бы затянуть края, пока не воспалилось.

— Шей, — выдохнул я.

Он достал иглу. Похожую на портняжную, но потоньше. И всё равно по сравнению с медициной Земли — инструменты коновала. Я сделал себе заметку, что надо серьёзно модернизировать местную медицину с технической точки зрения, подтянуть алхимию, препараты, антисептики.

— Вот Вы, господин генерал, воюете, — начал он, делая первый стежок. Я дёрнулся, но удержался от вопля. — Геройствуете. Пиратов бьёте, врагов королевства… А у меня дом сгорел.

Его голос был монотонным, под стать ритмичным движениям иглы. Игла с треском проткнула кожу, он стянул рану двумя стежками, потом помазал вонючей липкой субстанцией.

— Весь квартал у Швырицы выгорел, — продолжал он, не глядя мне в лицо. — Три поколения там жили. Дед строил, отец пристраивал. Я мастерскую держал, обувь тачал. Хорошо шил.

— Я вижу. Мне жаль, — искренне сказал я. Это звучало глупо, но что ещё скажешь?

— Пираты проклятые, — протянул он, заканчивая работу. — Жена с детьми к тётке ушла, на окраину. А я вот… сюда пришёл. Думал, может, помогу кому. А то смотреть на пепелище сил нет. Тошно.

Он перевязал мне рану, ловко обмотав предплечье, завязал узел, затянул крепко, по-хозяйски.

— Спасибо, — я пошевелил рукой. Больно, но терпимо, движения не сковывает.

— Не за что, — он отвернулся к тазу, снова намыливая руки. — Работа такая. Вы воюете, мы штопаем. А дома горят.

— Ладно, дядь. Свои люди. Придумаем что-то по вашим домам. Я обещаю тебе: город будет восстановлен. Не просто как было, а лучше. Камень, а не дерево. Черепица, а не солома.

Он смотрел на меня недоверчиво, исподлобья. Как смотрят на политика, вещающего с трибуны перед выборами.

— Ну, поживём-увидим, герцог.

…

Я вышел из лазарета на улицу.

Ранен Фаэн (но не сильно и он сразу же ушёл), Ройнгард, Хайцгруг и четыре сотни его подчинённых, полсотни горожан, есть и раненые пленные, ранены бойцы Сводной роты, эльфы, орки и гоблины, люди.

Повреждён город. Формально — мы победили, отбились, выгнали врага. Но причин радоваться я не видел.

Крыша у Ратуши отсутствовала. Её снесло ударом магической артиллерии где-то в процессе боя. К счастью, пожар не начался, так что здание цело.

Теперь, когда бой закончился, пришло время подведения итогов.

Я зашёл в кабинет и плюхнулся на своё кресло, после чего стал неторопливо вызывать народ на совещание.

Я и сам их не люблю, но как тут иначе соберёшь ситуацию в кучу?

Совещание было назначено на вечер, так что в какой-то момент я даже вздремнул, прямо в кабинете, под топот солдат под окнами, под шум ветра через разбитое окно.

Окно разбитое… К вечеру я связался с Зульгеном, узнал, что Иртык жив, убрал нахрен шторы, которые развевались как крылья от ветра. Развёл камин, который мало что мог поменять в кабинете с разбитыми окнами и стал ожидать народ.

Новак ударил кулаком по столешнице. Фигурки, обозначающие наши на карте полки, подпрыгнули.

— Нам нужен флот! — его бас отразился от стен. — Мы оказались с голой жопой против ежа! Враг прошёл с чёрного хода, пока мы дрыхли как сурки. У нас полторы роты на стенах, шестнадцать отрядов в малых гарнизонах по полуострову, у нас погранпосты в горах, орки зубастые. А они подплыли с моря.

Я молчал.

В моей голове работал холодный, безэмоциональный калькулятор. Я перебирал логи боя.

Враг появился из ниоткуда. Стелс-режим. Враг знал фарватер. Навигационные данные. Враг ударил стене, отделяющей порт от города, первым же залпом. Он точно знал, что в порту только один пост наблюдения, что бухта не перегораживается цепями и высаживаться можно невозбранно.

Враг уничтожил мост на Цитадель.

Это не было невезением. Рандом так не работает.

— Давайте начнём с начала, друзья мои, — и оглядел состав совещания.

Собравшихся, кстати, было много. Это были мои офицеры: Мурранг, Хрегонн, Новак (весь закопчённый от дыма пожарищ), Фомир, Фаэн, Орофин, который выглядел безупречно, словно собрался на королевский бал. Кроме моих офицеров присутствовали также и многие «главы» города, начиная от Альда Дэрша. Вопрос касался нападения на их город и держать их в стороне было бы неверно.

— А начала у нас вопрос — кто?

— Что «кто»? — не понял Хрегонн.

— Кто на нас напал? Было бы нефигово понимать, что за черти пришли незваными гостями. Ну, то есть, я понимаю, что это были пираты, но я что-то сильно сомневаюсь, чтобы «Береговое братство» южан решило усложнить себе жизнь или умарские подданные попутали берега… Кстати, это выражение заиграло новыми красками. Кто-то может мне ответить?

Я посмотрел на Новака, потому что понимал, кроме беготни по городу, бывший атаман занимался пленными.

— Пираты Собачьих островов, — как оскорбление, с отвращением протянул Новак.