Тактик.13

Глава 23 Огненные башни

Над рядами противника звучали рожки, сигнал «к атаке». Собственно, когда они давали нам час на подумать и сдаться, этот час был необходим им для подготовки, расстановки сил, раздаче приказов, проверке оружия.

Осадные башни ползли к стенам Порт-Арми, как шахматные фигуры «ладья» в громадной шахматной партии, игнорируя множество мелких пешек.

Воздух дрожал от непрерывного рёва пульсационных пушек. Флот короля Фрея выстроился полукругом на безопасном расстоянии, методично заливая нашу оборону злобным магическим огнём.

Тем временем Тайфун получил приказ на запуск природной магии. То же и так же, как и всегда. Мы применяли метод, который уже помогал, причём дважды и на первый взгляд использовать его же будет глупостью.

Почему?

Да потому что мой противник, быть может и не гений тактики, но отнюдь не дурак. Он не попадался ещё раз на уже использованные трюки и явно анализировал уже прошедшие сражения. В этом смысле Фрей напоминал туповатый, но эффективный самообучающийся скрипт. Он не наступал на одни и те же грабли дважды и готовил контрмеры против тех наших шагов, которые мы показали ранее. А это значит, что против циклона он выкатит что-то, обнуляющее наши усилия.

И тем не менее, в Цитадели был создан беспрецедентный четырёхуровневый магический контур, сочетающий в себе магический накопитель типа «многолучевая звезда». Контур стихий, магический круг с двадцатью двумя магами (больше мы с Фомиром просто не смогли поставить на этот участок, магов катастрофически не хватало), тридцатью тремя ведьмами, всеми троллями и кучей артефактов. Большинство из тех магических предметов было призвано стабилизировать эту магическую Вавилонскую башню от падения и детонации.

Огромный белый тролль вложил в этот призыв весь свой талант и отработанные приёмы.

Небо рухнуло на корабли сплошной стеной ревущей воды и шквального ветра. Гигантские волны вспучились, превращая спокойную гавань в стиральную машину смерти.

Однако флот остался непоколебим, вокруг полумесяца гневно мерцала мощная антистихийная магическая защита, борта горели огненными рунами, а кое-где на полубаках ярко светили артефакты.

Тут маги Кольдера, конечно, не подвели, они расставили магическую защиту, могучую и узконаправленную, чтобы сдержать стихию.

Ручаюсь, у них должно было бы получиться и хватить прочности до конца сражения, потому что флот был критически важен Фрею, ведь он был артиллерией его могучей армии.

Стихия была настолько хороша направлена, что шторм самым сюрреалистичным образом бушевал только на море, почти не затрагивая город.

И несмотря на то, что флот держал волну, вернее сказать волны в непосредственной близости от судов успокаивались, разглаживались, а ветер стихал или огибал вражеский флот, Тайфун продолжал поддерживать девятибалльный шторм без видимого результата.

Тем временем механические монстры Мурранга и Хрегонна ударили по башням и пехоте противника.

За стенами города были выставлены все требушеты и катапульты, как собственного производства, так и трофейные. Использовав время, которое враг дал нам, были обучены шесть десятков команд артиллеристов. Конкретно сейчас шестьдесят катапульт и требушетов отправляли во врага каменные глыбы, бочки с горящим топливом и даже заряды загутай-камня.

Первый залп накрыл сразу семь вражеских осадных машин. Семь из двадцати двух. Враг тоже хорошо подготовился, ничего не скажешь.

Сделав два залпа, гномы перевели направление удара на фланги, а осадные башни осветились мерцанием магических щитов, которые были включены с запозданием.

Маги огня Кольдера подошли на расстояние чуть больше, чем зона поражения из луков и принялись колдовать, создавая земляные колобки высотой в три-четыре метра и направляя их к стенам.

Ров был не закончен до конца и не мог полностью остановить вражеское продвижение. Что хуже всего, ров был не закончен именно на центральном участке, где пёрли самые жирные осадные башни и где эти башни поддерживали маги стихии Земли. И всё же они были недостаточно осторожными и подойдя чуть ближе, некоторые из них заплатили своими жизнями за то, что находятся за стеной.

Кроме того, по ним и по башням начали обстрел наши маги. Ластрион концентрировал магическую атаку на какой-то одной башне и после двух десятков зарядов заклинаниями с неё слетала защита.

Гномы работали с безжалостной ритмичностью метронома, методично превращая гордость королевской инженерии в горы растопки там, где магам удавалось методичной работой оставить башни без щитов.

Кроме того, магические щиты тоже не всегда справлялись с обстрелом артиллерии.

И всё же враг продолжал давить.

Хуже всего был артобстрел. Каждое попадание раскалённого плазменного шара выбивало из свежей кладки стены снопы искр и куски оплавленного камня.

Очередной синхронный залп корабельной артиллерии осветил затянутое дымом небо. Десятки слепящих сфер сорвались с палуб вражеских коггов и редонд, пузатых медленных кораблей с тремя парусами, целясь в центральную надвратную башню. После десятка промахов траектория выглядела просчитанной верно.

А затем глобальный магический сервер Кольдера просто рухнул.

Пылающие сферы внезапно потеряли форму прямо в зените своей дуги. Слепящее пламя побледнело, сморщилось и превратилось в жалкие сгустки обычного дыма. Вместо разрушительного огненного шторма на камни Цитадели пролились жалким «дождиком» лишь безобидные серые дымные струйки.

Тем временем шторм на море достиг своего пика.

Слабым местом любой высокотехнологичной армии, а армию Фрея в терминологии мира Гинн можно было бы смело назвать именно такой, являлась энергия.

Фомир был прав, когда говорил, что можно создать любой артефакт, который трансформирует энергию, иной раз называемую магами «мана», в конкретное заклинание. Тогда для оперирования этим артефактом даже не нужен маг. Нужен обученный артиллерист. И что за беда, если артефакт не на порохе, а на мане? Сути дела это не меняет. Он стреляет с определённой скоростью, лупит по баллистической траектории (и я понятия не имел, почему), имел определённую дальность и мощность.

Кто-то, а скорее всего, именно Фрей, построил несколько десятков таких артефактов — пульсационных пушек на энергии стихии Огня.

Но чтобы питать всю эту бандуру, нужна была энергия. И её щедро, как вечный двигатель на максималках, давал Алтарь Огня. Собственно, он как клещ на теле спящего гиганта, питался энергией вулкана. Потом, через опять-таки магию, Алтарь без всяких проводов (и тут Гинн явно превзошёл Землю) отправлял дармовую энергию сотне потребителей, питая пушки.

Так же он питал и магическую защиту кораблей, потому что законы сохранения энергии работали и в мире Гинн. И колоссальная сила стихии, которую сдерживали работающие на пределе мощностей артефакты-щиты на судах, тоже нуждались в «источнике питания». То же самое касалось и магов Огня, которые пока что не спешили вступать в бой, а топтались за спинами многочисленных полков, они тоже сидели на подкачке, как и часть защиты осадных башен.

Источник энергии был точкой уязвимости.

Допустим, Гитлер критически оценивал зависимость своего Вермахта и Люфтваффе от топлива. Он понимал, что вся механика требует энергии. И он-то не был в этом вопросе беспечен, хотя и не добрался до Каспия с его месторождениями.

Фрей до усатого любители толкнуть пламенные речи не дотягивал и свою условную АЭС оставил почти что без охраны, наивно полагая, что никто его не ударит по этой точке уязвимости. Однако же Сводная рота справилась с задачей и сейчас, задрав жопы, бежала по сопкам к порталу.

И эта маленькая, но такая важная победа только что лишила моего противника подавляющего преимущества в артиллерии.

Десятки пульсационных пушек замолчали. Как рассказывали пленные, Фрей использовал их для того, чтобы подавить неугодные кланы, сжигая флот за флотом тех, кто не хотел ему покоряться и у магических артиллеристов был колоссальный опыт.

Но…

Тут оно, как пел Владимир Высоцкий — «Воля волей, если сил невпроворот».

То есть, что толку от их опыта, если энергия перестала поступать?

А буквально тут же вплотную подошёл шторм.

Вся магическая защита, которая должна была обеспечить неуязвимость флота, рухнула как колосс.

У некоторых кораблей явно были и автономные системы сдерживания волн. Кроме того, корабли в любом раскладе имели запас прочности, а их экипажи не вчера вступили на борт.

Но сама по себе ситуация загнала флот в середину бушующего циклона, маленького, но злобного.

Тяжёлые редонды, когги и второстепенные суда сталкивались бортами, крошили друг другу шпангоуты и кренились под тяжестью затапливаемых трюмов.

Флот Кольдера стал тонуть. Когда-нибудь художники нарисуют картины о том, как восемьдесят судов самого разного тоннажа превращаются в труху и хаос изломанных конструкций, которых жадно поглощали волны. Когда-нибудь, но не сейчас.

Сейчас писалась история Газарии и краски для своих строк она использовала всё больше красные.

Одна из осадных башен, несмотря на плотный обстрел и полыхающую обшивку, умудрилась доползти до крепостной стены. Механизм верхнего моста жалобно лязгнул. Горящая конструкция с грохотом обрушилась на каменный парапет, проламывая зубчатую кладку. В образовавшуюся брешь тут же хлынула волна закопчённых, отчаянных пиратов.

Картина локального прорыва разворачивалась передо мной, как на ладони. Холодный ветер с моря приятно остужал обожжённое лицо, принося запах озона и горелой плоти. Ментальный интерфейс Роя транслировал панику в рядах ополченцев соседнего сектора, но перебрасывать туда резервы не имело смысла. Ситуация совершенно не требовала ручного управления.

Пираты лезли на стену с агрессией обречённых. Возврат на открытое поле гарантировал им бесславную смерть под градом стрел. Прорыв внутрь крепости казался единственным билетом в жизнь. Они толпились на узком участке парапета, потрясая клинками.

Проблема для них заключалась в том, что не только недостатки стены были прогнозируемы, но и то, что полезут они в определённых местах. И именно в месте прорыва стоял второй батальон Первого полка, которым командовал временно возвращённый в состав армии Гришейк.

Орк сильно заматерел с тех пор, как командовал группой подростков-орков в районе ворот Каптье. Но и под его началом вовсе не вчерашние гопники.

На равнине перед Порт-Арми разворачивалась пугающая картина. Лишённые божественного благословения, пираты впали в животное безумие. Вместо организованного движения к стенам в тех местах, где прорыв им обеспечат башни, они превратились в неуправляемую орду берсерков, ломающую собственные тактические построения.

Но для начала, группа осадной башни, которая схлестнулась с солдатами Первого полка.

Гришейк не дал им не единого шанса. Ростовые щиты, стена копий, арбалеты из-за спин.

Пропитанные гневом и уверенностью в себе крики сержантов и самого Гришейка.

Отвод раненых, сомкнутые ряды, добивание зазевавшихся пиратов.

Две с половиной минуты, это всё, на что хватило той роты пиратов, которая двигала башню и сидела в ней.

«Босс, мы запросили масла на свой участок», - обратился ко мне Гришейк.

«Может быть, тебе дать магов Огня, они сожгут башню и всё?».

«Неее…. Не надо, босс. Пусть прут. Лучше к нам, чем к кому-то ещё. Но мы плеснём малёха маслица и на верхнем ярусе им придётся бежать к нам сквозь огонь».

«Хвалю. Держись там».

«Как там Хайцгруг?»

«Нормально. У него всё хорошо. Каждый держит свой участок и будет нам победа».

Маги и катапульты продолжали бить по осадным башням.

В действиях Фрея была некоторая логика. Он не делал упор на таране, он застрял на середине поля и был брошен. Зато до стен добралось несколько башен.

Фрей не полагался на конницу, хотя и знал, что у меня её тоже почти что нет. А значит, надо опираться на пехоту. В отличие от конников, пехотинцы могут взойти на осадные башни и оказаться на стенах города. Конечно, Фрей понимал, что за линией «новой стены» есть ещё линия «старой стены». Однако, захватив её и заставив меня отступить, он бы протащил сквозь ворота осадные орудия, перегруппировал артиллерию и вынес бы старые стены быстрее новых. Хотя бы потому, что старая стена была ниже и не такая прочная. Опять-таки, из-за нехватки времени укрепить старую стену мы не успели, обходились чем есть.

Поэтому, а также по причине того, что между новой стеной и старой находился так называемый новый город, в том числе Пантеон (и его потерю мне припомнили бы боги), я держал оборону новой стены. Тем более что вместе с ополчением, мне хватало на это народа.

Теперь мы снесли все осадные башни, кроме двух, тех, за которыми был Гришейк и Новак.

Не знаю, каким местом думали полевые офицеры, но увидев башни, они организовали для нас форменный конвейер смерти.

Ещё бы, их пехота ломилась к двум точкам, под шквальным огнём катапульт, арбалетов, луков, на перепаханном от обстрелов поле. И всё это только для того, чтобы тесниться по лестнице вверх, выбиваясь из сил, выскочить на участок шириной в четыре метра. Где, оскальзываясь на крови своих предшественников, получить копьё в бок и быть сброшенным со стены внутрь городской территории.

Кстати, в лобешник тоже можно получить стрелу, потому что с территории города я подвёл две стрелковые роты. Стрелки прицельно лупили во врагов, когда те показывались на стене.

Передо мной лежал выбор из двух очевидных опций. Можно было дать приказ тяжёлой пехоте планомерно уничтожать вражескую пехоту в вязкой позиционной обороне. Безопасный, академически правильный сценарий. Враг выдохнется сам, полностью лишенный поддержки флота.

Однако внутренний прагматик видел и минус в пассивной игре.

В настоящую секунду сражение вышло из-под контроля короля Фрея, битвой руководили командиры полков и батальонов. Причём то, как они действовали, само по себе показатель низкой дисциплины громадной армии.

Однако, пока полки без приказа ринулись умирать, это давало врагу время. Это давало Фрею драгоценные минуты на осознание масштабов катастрофы и попытку организованного отступления. Король Кольдера мог увести остатки кораблей, сохранив костяк армии для следующего нападения.

Этого допускать было нельзя. Ослабевшего противника нужно было не просто останавливать, его следовало физически вычеркнуть из уравнения.

Поле боя у подножия стен напоминало разворошенный муравейник. Потерявшие магическую поддержку пираты Кольдера превратились в дезориентированную толпу.

Башни были остановлены, горели или отступили.

Вражеский флот в море погибал, а та часть, которая не потопла, панически бежала. Капитаны островов рвали глотки, безуспешно пытаясь развернуть громоздкие галеоны и увести их из зоны поражения.

Инициатива перешла в наши руки.

Вражеская пехота волна за волной погибала под ударами пехоты Новака и Гришейка. Над городом собралась туча, которая грохотала молниями. Зрелище жуткое, хотя, на мой взгляд и не особенно важное, то есть это фоновый спецэффект на заднем плане.

Однако пираты осознавали и свой численный перевес, они понимали, что если им удастся продавить нас хотя бы в одной из двух точек, то нам хана.

И что важно — Фрей, который дал команду «к атаке», команду на отход не давал. И вражеские полки, понимая, что все стрелки и катапульты отрабатывают участки у башен, подвинулись в упор и… Эти собаки стали стрелять в нас из луков, ошалев от собственной безнаказанности и применять боевую магию. Все мои маги были так или иначе заняты и некоторые уже словили малое магическое истощение.

«Фомир, ты уже на стене?».

«Да, здесь, привожу в чувство Маркуса. А что?».

«Ластрион раздал артефакты Второй магической, чтобы причесать поле. Будь готов».

«Мастер Грэмм, Ваш высокий аккорд».

Мастер Грэмм провёл эту работу вместе с местными гномами и Старыми шахтерами.

Минное поле. Мы израсходовали на него почти весь загутай-камень.

Детонация минных полей из загутай-камня не имела ничего общего с красивым огненным шоу вражеской магии. Это было брутальное, грязное, громкое, сугубо физическое явление.

Серия локальных землетрясений вспорола почву.

Столбы грязи, каменного крошева и шрапнели взметнулись над полем, жёстко разрывая только-только начавшееся построение вражеских коробок.

Оглушительный грохот достиг стен секундой позже, неприятной вибрацией отдаваясь в подошвах сапог.

Взрывы — это страшно. Если к магическим фокусам солдаты привыкли, то чистая детонация — это жутко. Особенно, когда взрывы громыхнули сразу со всех сторон.

Паника внизу мгновенно трансформировалась в чистый, первобытный ужас. Выжившие после взрывов пехотинцы спотыкались, оглохшие и истекающие кровью. Их сил хватало только, чтобы хаотично бегать по полю и орать, превращая пространство перед городскими стенами в жуткий филиал ада.

Затем протяжный вой боевых рогов Газарии разорвал звенящую тишину.

Этот звук звучал не со стен Порта-Арми. Он гремел из-за спин армии врага.